Читаем Эксперт № 23 (2014) онлайн бесплатно
Редакционная статья
section class="box-today"
Сюжеты
Из жизни Евросоюза:
Успели не на тот поезд
Европа устала от ЕС
/section section class="tags"
Теги
Политика
Из жизни Евросоюза
Выборы за рубежом
ЕС
Долгосрочные прогнозы
Вокруг идеологии
Россия и Европа
/section
Можно ли назвать успех евроскептиков, прежде всего Национального фронта Марин Ле Пен, неожиданным или чрезмерным? Ни в коем случае. Ее партия на нынешних выборах в Европарламент получила 25% голосов, тогда как, напомним, на референдуме 2005 года против принятия Евроконституции проголосовали 55% французов. Учитывая, что нынешние выборы фактически стали вотумом недоверия общеевропейскому истеблишменту, можно сказать, что Ле Пен еще недобрала голосов…
figure class="banner-right"
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Откуда тогда такое удивление — что у европолитиков, что у комментаторов? Пожалуй, оттого, что «благость» Евросоюза вообще традиционно переоценивается. Все будто заворожены словом «Европа». Однако если приглядеться чуть внимательнее, то станет очевидно, что, как принято теперь иронизировать, не все так однозначно.
Бытует, например, мнение, что вступление в ЕС неминуемо ведет к превращению страны в развитое государство. Спору нет, в чем-то ЕС помогает подтянуться отстающим, однако, скажем, Испания и Португалия вступили в Евросоюз в 1986 году, причем Испания долгие годы была главным получателем субсидий от ЕС, активно поддерживалась в целом и на уровне бизнеса. Но что мы видим сегодня: спустя четверть века Испания и Португалия остаются отсталыми по европейским меркам странами. И если какое-то время назад бразильцы и аргентинцы стремились переехать в Португалию и Испанию, то теперь все наоборот.
Вряд ли можно назвать удачным опыт евроинтеграции стран Прибалтики, а также Венгрии. Шведы и датчане отказались переходить на евро, и, глядя на них, сегодня финны, чья экономика переживает самый болезненный кризис последних десятилетий, задумываются, не поспешили ли они с евровалютой.
Впрочем, успех евроскептиков не стоит недооценивать: недовольством европейцев еще надо было суметь воспользоваться. Требовалось предложить им нечто, что убедило бы их отдать за это голоса. За счет чего это произошло? Судя по всему, главным фактором стала готовность политиков вести разговор с избирателями на понятном им языке здравого смысла. Люди устали и от евробюрократического новояза, в котором тонут те последние крупицы смысла, что с горем пополам еще умудряется генерировать Брюссель, и от все более навязчиво предлагаемого языка толерантности, использование которого в итоге до неузнаваемости искажает общественную повестку дня.
Но европейский истеблишмент так просто сдаваться не собирается. Напротив, он намерен провести работу над ошибками. «Не только наши французские коллеги, но и мы должны задуматься над тем, какие наши ошибки привели к тому, что четверть французских избирателей проголосовала за фашистскую партию», — заявил, например, министр финансов ФРГ Вольфганг Шойбле. Удивительное заявление, не правда ли? Особенно на фоне происходящего на Украине. Национальный фронт Марин Ле Пен, эта, в сущности, невинная организация, вот так запросто удостаивается титула «фашистская». При этом не скрывающие своих ультранационалистических взглядов, пришедшие к власти через военный переворот и расстреливающие из гаубиц мирные города отморозки к фашистам, конечно, не имеют никакого отношения. Вот и спрашивается, как могут не растерявшие остатки здравого смысла простые европейцы относиться к Евросоюзу, когда там заправляют подобные политики?
Поэтому нынешние выборы важны даже не сами по себе. Они лишь выявили общественный запрос. И понятно, что в европейских странах и среди партийных активистов, и среди бюрократов немало тех, кто давно понимал: Европа идет куда-то не туда. Однако раньше у них не было шанса, теперь же, когда политика евроинтеграции очевидно зашла в тупик, у них этот шанс появился.
Триумф радикальных евроконсерваторов на выборах в Европарламент обозначил серьезный кризис легитимности ЕС. В Брюсселе согласны с тем, что нужно менять внутреннюю и внешнюю политику, вот только не понимают, как именно
section class="box-today"
Сюжеты
Из жизни Евросоюза:
Спасатели или гробовщики?
Европа устала от ЕС
/section section class="tags"
Теги
Политика
Из жизни Евросоюза
Выборы за рубежом
ЕС
Вокруг идеологии
Долгосрочные прогнозы
Россия и Европа
/section
Прошедшие недавно выборы в Европарламент сделали для всех очевидным то, о чем давно потихоньку говорили представители национальных элит на неформальных встречах. Проект единой Европы в том виде, как мы его знаем, трещит по швам.
Почему же столь амбициозный замысел вдруг оказался на грани краха? Ведь не так давно европейскому кораблю прочили завидное будущее. Идеологический рупор англосаксонского мира еженедельник Economist всерьез обсуждал возможность появления второй сверхдержавы — Евросоюза, который сможет уравновесить притязания на мировое лидерство Соединенных Штатов Америки. А европейские исследовательские центры разрабатывали планы формирования общеевропейской идентичности и плавного размывания национальных границ.
Сегодня подобные воспоминания вызывают лишь улыбку. В ЕС не осталось ни одного самостоятельного лидера, неподотчетного США, а на фоне экономического кризиса европейские элиты больше озабочены разделом оставшихся кусков пирога, нежели выработкой общеевропейских стратегий развития.
Что же пошло не так?
Основной причиной поражения проекта европейской интеграции стал отрыв европейских элит от широких масс своего населения. В какой-то момент европейский проект из служения благу входящих в него народов превратился в механизм обслуживания интересов элит. Сегодня этот разрыв интересов ощущается особенно явственно. В то время как население ЕС обеспокоено падением уровня жизни и наплывом мигрантов, власти ЕС принимают активное участие в устройстве переворота на Украине и намекают на возможность ее европейского будущего. Евросоюз сделался геополитическим инструментом, который европейские и американские элиты используют для решения своих собственных проблем.
figure class="banner-right"
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Фатальную для проекта ошибку европейские лидеры совершили десять лет назад, приняв в свой состав сразу десять новых членов, большинство которых составляли восточноевропейские страны из бывшего советского блока. Сделано это было тогда, когда в ЕС (в его старом составе из 15 стран) активно обсуждалась необходимость перехода на следующий уровень интеграции, который позволил бы сделать ЕС значительно более управляемым и устойчивым образованием. Было очевидно, что дальнейшее расширение без предварительного переваривания и усваивания широкими слоями населения уже сделанных интеграционных шагов в перспективе ставит под угрозу существование всего проекта.
Тревожным звонком было и отсутствие поддержки этого поспешного расширения населением «старой» Европы. Однако европейские элиты не сочли нужным принять во внимание мнение народов. Восточную Европу в ЕС буквально втащили: многие помнят, что во многих восточноевропейских странах население сильно колебалось перед вступлением в ЕС, людей буквально заманивали обещаниями неизбежно лучшей жизни. Сделано это было вопреки здравому смыслу и исключительно по политическим соображениям (США сыграли в этом далеко не последнюю роль). Евросоюз поспешил присоединить к себе Восточную Европу, чтобы навсегда отколоть ее от России. На Западе опасались, что, подожди они еще несколько лет, и момент может быть упущен (нечто подобное происходит и сегодня, когда ЕС ввязывается в крайне рискованную для себя борьбу за откол Украины от России).
Новым странам были предоставлены те же полномочия и право голоса в ЕС, что и странам-основателям, и это сильно подкосило развитие европейских институтов. Оказалось, что присоединившиеся восточные европейцы собираются на всю катушку использовать открывшиеся возможности и фактически играют роль проводника американских интересов в ЕС. В результате сколько-нибудь серьезные реформы (ЕС собирался создать общую армию, проводить общую внешнюю политику и так далее) стали практически невозможными, а Еврокомиссия превратилась в сборище попугаев, которые решать ничего не могут, но производят много шума. Это особенно заметно сегодня, в ситуации украинского кризиса и серьезного экономического спада в самой Европе.
Европа выбирает радикалов
Итоги прошедших с 22-го по 25 мая выборов в Европарламент уже называют политическим землетрясением. Евроскептики из числа ультраправых и ультралевых показали лучшие результаты в своей истории.
Так, выборы во Франции выиграл ультраправый «Национальный фронт» Марин Ле Пен . Он получил примерно 25% голосов избирателей (в четыре раза больше, чем в 2009 году) и может рассчитывать, по разным оценкам, на 24 места в Европарламенте. В Великобритании победу праздновала ультраправая Партия независимости Соединенного Королевства (UKIP), которая получила 27% голосов и тоже 24 мандата. Греческие ультралевые из «Сиризы» взяли 26% голосов и отрядили в Европарламент семерых бойцов. Интересно, что на третьем месте в Элладе финишировали неонацисты из «Золотого рассвета» — они взяли 9% голосов и отправят в Брюссель трех представителей. Антииммигрантская Датская народная партия получила 26,7% голосов и забронировала за собой четыре из 13 датских мандатов.
В некоторых странах евроконсерваторы не победили, но тем не менее показали хороший результат. Нидерландская Партия свободы Гирта Вилдерса , выступающая за выход страны из ЕС, набрала 13,3% голосов и четыре мандата. Сам Вилдерс уверяет, что результат был бы выше (им пророчили до 20%), если бы больше избирателей пришло на участки. В Австрии на третьем месте финишировала Партия свободы (четыре мандата из 18). Неплохой результат показали и правые радикалы в Венгрии: в пользу партии «Йоббик», выступающей, в частности, за отделение от Украины Закарпатья, проголосовало 15% избирателей. В результате она заняла второе место после правящей партии «Фидес» (ее возглавляет не менее правый Виктор Орбан ) и получила три мандата. В Италии на втором месте финишировало «Движение пяти звезд», выступающее за децентрализацию Евросоюза (21% голосов и 17 мандатов).
У каждой партии — свои слагаемые успеха. Если в Британии и Франции радикалы привлекли внимание электората через проблемы миграции, то в той же Венгрии, например, люди голосовали за «Йоббик» в знак протеста против разрушения остатков национальной промышленности и сельского хозяйства после вступления в ЕС. А греческая «Сириза» открыто возлагает на ЕС вину за экономический кризис, разразившийся в стране, и так же думает значительная часть греческих избирателей. Однако всех радикальных избирателей фактически объединило неприятие Евросоюза как централизованной структуры, нежелание передавать в руки Брюсселя слишком много рычагов управления государствами.
«Результаты голосования свидетельствуют о массовом отказе от ЕС. Европа не может продолжать строиться без людей и даже против людей. Евросоюз должен вернуть то, что у нас было украдено, — вернуть людям суверенитет. Нужно строить другую Европу, Европу свободных и суверенных государств, Европу свободного сотрудничества», — заявила Марин Ле Пен. По ее словам, французы «больше не хотят, чтобы ими правили люди, живущие за пределами наших границ, — еврокомиссары и технократы, которых никто не избирал. Французы хотят защиты от глобализации, хотят вернуть себе право распоряжаться своей судьбой».
Правильная повестка дня
Формально, конечно, никакой глобальной победы евроскептиков на выборах в Европарламент не произошло. Однако де-факто не исключено, что их повестка дня в парламенте будет доминировать.
В общей сложности явные антиевропейские силы получили, по разным оценкам, от 140 до 200 мандатов из 751 (число зависит от того, какие партии аналитики считают антиевропейскими). Во-первых, этого недостаточно для того, чтобы получить большинство. Во-вторых, мало провести это количество депутатов в Европарламент, нужно еще создать из них группу. Дело в том, что весом в Европарламенте обладают не партии, а группы. Группа может получать финансовые субсидии, ей гарантируются места в комитетах, время для выступления с трибуны. А для того, чтобы создать группу, нужно не только минимум 25 мандатов, но и присутствие в ней депутатов не менее чем из семи стран Евросоюза.
У традиционных правых и левых партий Европы подобных проблем не возникает — в конце концов, у них примерно одинаковая повестка дня и наднациональное мировоззрение. Правые уже объединены в Европейскую народную партию (210 мандатов), левые — в Прогрессивный альянс социалистов и демократов (191 мандат). А у националистов с объединением пока не очень. Как пишут европейские СМИ, они не любят не только Брюссель, но и друг друга. Особенно сильны подобные чувства у двух лидирующих по числу мандатов партий, представляющих страны со специфической историей взаимоотношений: Францию и Великобританию.
Так, Марин Ле Пен успешно ведет переговоры об объединении своего «Национального фронта» (24 мандата) и нидерландской Партии свободы (четыре мандата). К ним могут присоединиться итальянцы из «Лиги Севера» (пять мандатов), австрийская Партия свободы (четыре депутата) и бельгийский «Фламандский интерес» (один мандат). В свою очередь, Партия независимости Соединенного Королевства (24 мандата) близка к коалиции с леворадикальным итальянским «Движением пяти звезд» (17 мандатов). «Если нам удастся объединиться, мы сможем доставить Брюсселю массу неприятностей», — обещают они в совместном заявлении. При этом лидер Партии независимости Найджел Фарадж говорит, что сотрудничать с «антисемитской» партией Марин Ле Пен он не будет.
