Читаем Эксперт № 22 (2014) онлайн бесплатно

Редакционная статья

section class="box-today"

Сюжеты

Принятие Крыма в РФ:

Два решения для экономики

Инвестиции в Крым

/section section class="tags"

Теги

Экономика

Политика

Принятие Крыма в РФ

Ситуация в Крыму

Вокруг идеологии

Долгосрочные прогнозы

Финансовая система России

/section

Это только кажется, что присоединение Крыма смешало все карты. Напротив, оно лишь прояснило то, что было скрыто туманом текущей рутины. Россия и Америка находятся в состоянии активной борьбы за лидерство на евразийском континенте. И для обеих ставки велики. Победи в этой борьбе Россия, США вынуждены будут отступить и в ближайший век заниматься делами латиноамериканских соседей. Победи Америка — вообще трудно предсказать, что с нами будет. Когда ставки столь высоки, экономика становится слугой истории. Она вообще всегда слуга истории, просто в критические моменты это виднее.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Элиты обеспокоены Крымом. Вернее, охлаждением отношений с Западом в этом контексте. Народ же воспринимает присоединение Крыма как безусловную победу. Это еще одна вещь, которая стала очевидной. Элиты должны заплатить за то, что они здесь элиты. Они должны создать план, как извлечь из новой ситуации экономическую выгоду для страны. Должны найти деньги для реализации этого плана. И организовать его исполнение.

Мог бы СССР первым запустить человека в космос, если бы поставил на «ситцевую», а не на тяжелую индустриализацию? С учетом Второй мировой войны явно не мог бы. Мог ли СССР просчитать этот свой успех шестидесятых в конце двадцатых? Нет, конечно. Но именно таким взглядом из плохо предсказуемого будущего нужно посмотреть на сегодняшний вызов.

Российская территория — огромный связующий элемент евразийского пространства. Ее современное технологическое освоение сулит огромные возможности для экономик России, Европы, Китая, Индии и некоторых других развивающихся стран. Богатейшие природные и территориальные ресурсы вкупе с непростыми климатическими условиями предъявляют колоссальный спрос на новые технологии, которые дадут огромную отдачу в виде обеспечения экономически обоснованного доступа населения планеты к этим ресурсам — не только сырьевым. Мы можем научиться комфортно жить там, где это объективно сложно. И новый, кажется седьмой, технологический уклад (по Глазьеву) может сложиться на нашей территории.

Сегодня кажется, что «крымская» встряска идет нам на пользу. Вопрос о перестройке экономической политики с целью перехода к росту на этой неделе стал более конкретным. Вброшены идеи о серьезной налоговой реформе. Впервые представители бизнеса открыто говорят о возможности существенного увеличения налогового бремени на сверхобеспеченных физических лиц и о необходимости снижения бремени для корпораций. Наши расчеты показывают, что такая рокировка более чем возможна, причем без ущерба для внутреннего спроса, за счет колоссальной дифференциации населения страны по доходам. Перекладывание налогового бремени с бизнеса на часть физлиц позволяет рассчитывать на рост рентабельности широкого круга компаний и возобновление спроса на инвестиции в России. Политически корректно совместить такой шаг с передачей функции платежа подоходного налога с юридических лиц на физических. Это принципиально разделит налоги на корпорации и развитие — и налоги на потребление, станет основой дальнейшей налоговой реформы.

Заключены контракты с Китаем, делающие необходимыми срочные масштабные инвестиции в современные перерабатывающие технологии на востоке страны. Эти проекты становятся даже более безальтернативными, чем Олимпиада, так как на кону наши отношения с КНР. Но их реализация сулит нам серьезный прорыв в нефтехимической индустрии. Эти же проекты обозначили для Европы наше твердое намерение открыть «второй экономический фронт». Европа должна ответить на это адекватно: на одной чаше весов дальнейшее движение в фарватере агрессивной американской политики ушедшего XX века (с непонятными выгодами), с другой — огромный спрос на европейские технологии на территории России, с выгодами ясными.

Как всегда, возникает вопрос: где взять деньги? Бизнес-сообщество по-прежнему настойчиво советует увеличивать заимствования, внутренние и внешние. На Петербургском экономическом форуме Сергей Глазьев спрашивал, как может страна с таким огромным положительным торговым балансом и небольшим внешним долгом иметь проблемы с финансированием. А Анатолий Чубайс задавался риторическим вопросом: если Алексей Кудрин накапливал резервы, то, наверное, он делал это зачем-то.

Возможно, мы на пороге перелома. К которому, чтобы не было плохих ассоциаций, не надо приставлять эпитет «великий».      

Озаботившись рецессией и расходами на развитие Крыма, можно поискать варианты решения этих проблем вне заданной повестки дня. Например, ослабить налоговую нагрузку на бизнес, увеличить нагрузку на самых обеспеченных физических лиц, а крымскую инфраструктуру профинансировать путем масштабных облигационных займов

section class="box-today"

Сюжеты

Экономическая политика:

Модернизация голыми руками

Ядро гарантий для бизнеса

/section section class="tags"

Теги

Экономическая политика

Политика

Экономика

Инвестиции

Финансовая система России

Финансовые инструменты

Принятие Крыма в РФ

/section

Все взаимосвязи в экономике в сегодняшней ситуации — отсутствие роста, проблемы у региональных бюджетов и у частного бизнеса — настолько ясны, что проследить их может даже первокурсник экономического факультета. При этом внятных решений, которые могли бы поправить положение, все еще нет. Зато уже есть риск отмены прежних правильных шагов: монополии пытаются вернуть прежний рост тарифов (напомним, осенью прошлого года правительство приняло решение ограничить рост тарифов РЖД, «Россетей» и «Газпрома», в результате чего выиграть должно было большинство отраслей и население). Более того, в своем прогнозе Минэкономразвития предупреждает, что возможно дополнительное повышение цен на электроэнергию в 2015–2017 годах из-за финансирования энергосистем Калининградской области и Крыма.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Крым вообще стал отличным поводом для того, чтобы попытаться выбить средства из бюджета или перераспределить их в пользу одних проектов в ущерб другим. Некоторые чиновники уже поговаривают, что можно пустить «на Крым» деньги, которые ранее предполагалось выделить на мост через Лену в районе Якутска. Но мост через Лену имеет принципиальное значение. Он должен был соединить федеральные трассы «Умнас» и «Лена» и обеспечить круглогодичную транспортную связь между территориями Якутии. Еще больший эффект дало бы строительство железнодорожного моста через Лену с доведением ветки железной дороги до Якутска — это означало бы новые возможности для стратегического проекта Северного морского пути. Но теперь не будет ничего. Совершенно непонятно, почему мы должны жертвовать Якутией ради Крыма, или наоборот. Почему у страны, имеющей положительное сальдо торгового баланса, ничтожный внешний долг, профицитный бюджет и проч., нет денег на то, чтобы развивать свою территорию?

В условиях, когда в ответ на новый вызов естественные монополии опять хотят увеличивать издержки экономики за счет роста тарифов, а значит, за счет свободного расходования средств внутри своих компаний, как и раньше, увеличение госрасходов как способ оживить экономику теряет смысл. Но, к счастью, есть и решения совершенно из иного арсенала — никак не затрагивающие расходную часть бюджета, но позволяющие оживить экономику и реализовать все намеченные инвестиции. Остановимся на двух самых очевидных: модернизации налоговой политики и широком применении такого инструмента, как инфраструктурные облигации.

Решение первое: налоговая модернизация

Тема снижения налогового бремени очень не нравится чиновникам, но все чаще и чаще звучит «снизу» — бизнес просто задыхается в существующих налоговых условиях. Один из самых ярких примеров — резкое падение продаж отечественных комбайнов и тракторов: их производство при текущих ценах — которые практически сравнялись с западными — невыгодно. Константин Бабкин , президент Российской ассоциации производителей сельхозтехники «Росагромаш», подробно описал почему. Если сравнить российское и канадское производство комбайнов, то окажется, что в России выше налоги на заработную плату и добавленную стоимость (НДС), а налог на прибыль в Канаде хоть и выше российского (35 против 20%), но с учетом различных вычетов и льгот по стимулированию НИОКР и модернизации производства его эффективная ставка снижается до 16,7%.

«Наиболее серьезное влияние на жизнедеятельность предприятий оказывает налоговая нагрузка с фонда оплаты труда», — соглашается заведующая лабораторией развития налоговой системы научного направления “Макроэкономика и финансы” Института экономической политики им. Е. Т. Гайдара Наталья Корниенко . В ИЭП также считают целесообразным рассматривать вопрос о введении единой ставки НДС при снижении ставки налога на прибыль до 15–16%.

Предложение снизить налоги недавно публично высказал Михаил Прохоров : его экономическая программа «НЭП 2.0» предполагает проведение налогового маневра путем снижения НДС с 18 до 15% и повышения НДФЛ до 20% на доходы, превышающие 30 млн рублей в год, что дало бы государственной казне дополнительно до 350 млрд рублей.

Оптимизировать налоги предлагает и бизнес-омбудсмен Борис Титов (подробнее см. «Добиться налоговой реформы сложно, но можно»). По его словам, в условиях, когда основная задача — рост экономики, налоговая программа должна стимулировать развитие частного конкурентного производственного бизнеса и технологическую модернизацию. «Мы сегодня не предлагаем снижать налоги, мы предлагаем вводить налоговые стимулы для тех, кто развивается, создает высокопроизводительные рабочие места. Такая программа создает минимальные риски для бюджета. Если она и снижает налоговые доходы, то только будущих периодов, для не существующих сегодня производств», — утверждает бизнес-омбудсмен.

В принципе, предложения и Бориса Титова, и Михаила Прохорова направлены на то, чтобы стимулировать предпринимателя вкладывать в свой бизнес, а не тратить деньги на себя — то есть встать на путь уменьшения корпоративных налогов в сочетании с одновременным повышением личных налогов.

И есть ощущение, что наверху готовы прислушаться к бизнесу и пойти по пути оптимизации налогов. На это указывает, например, то, что на Петербургском экономическом форуме министр экономического развития Алексей Улюкаев высказался против непоследовательности государства по отношению к бизнесу: «Есть обещание не поднимать налоговую нагрузку, но под разными предлогами нагрузка так или иначе возрастает».

Наши прикидки, кстати, показывают, что время переложить часть налогового бремени с корпоративного сектора на частный, похоже, пришло. Труд верхушки российского общества, часть которой живет за счет бюджета, оплачивается так хорошо, что давно уже превзошел европейский уровень. И дополнительный, но заметно ниже европейского налог на эти доходы составляет очень неплохую сумму.

Таблица:

Недополученные из-за льгот налоги, по данным за 2013

Олимпиада на свои

Года два назад в качестве первоапрельской шутки мы хотели написать заметку о том, что топ-менеджеры госкомпаний решили на свои личные накопления начать проект строительства высокоскоростных магистралей в России. Мы решили тогда, что это перебор, но определенная экономическая логика в этой несостоявшейся шутке была.

В России одна из самых высоких в мире степеней дифференциации населения по доходам. Так называемый децильный коэффициент — отношение 10% самых богатых к 10% самых бедных — составляет 17 и растет в годы кризиса. Что с макроэкономической точки зрения означает такая высокая концентрация? Она несет две проблемы. Во-первых, ограниченный по размеру и имеющий отрицательную динамику потребительский рынок, который все время сужается. Обеспеченных людей в России попросту мало, а чем их меньше, тем меньше они покупают собственно в России. Бедных много, но они не покупают. Бизнесу с высокой добавленной стоимостью расти в такой структуре населения некуда. Во-вторых, высокая концентрация означает, что имеет место исходная высокая концентрация ресурсов у ограниченного количества компаний, или, шире, хозяйствующих субъектов. Эти ресурсы и формируют возможность сверхвысоких личных доходов. Однако такая концентрация автоматически означает избыточные издержки, так как слишком большими ресурсами трудно управлять столь же эффективно, как ресурсами средней величины. То есть высокая концентрация — фактор «зажатого» рынка и высоких издержек. Устранение ее даст хороший импульс экономике. Мы думаем, что именно эти два порока концентрированной экономики — а вовсе не социальная справедливость — одна из важнейших экономических причин существования прогрессивной системы налогообложения.

До сих пор прогрессивная шкала вызывала сомнения тем, что много денег здесь не соберешь. Однако произошедший до кризиса 2008 года колоссальный рост доходов населения и одновременно растущая концентрация доходов заставляют предположить, что сегодня это уже значительные деньги. Причем прогрессивная шкала даст результат, даже если она коснется только последнего, самого обеспеченного, одного процента населения. Мы исходим из предположения, что если децильный коэффициент составляет 17, то вряд ли он меньше для последних — самых обеспеченных — 10% (он может быть даже и больше, так как «на хвосте» доходы растут самым стремительным образом). То есть 1% самых богатых людей в стране в 17 раз богаче нижней границы последнего дециля. Нижняя граница последнего дециля составляет сегодня примерно 45 тыс. рублей в месяц. Верхняя — 765 тыс. рублей. Годовой доход на члена семьи у последнего процента — 9 млн рублей. Один процент трудоспособного населения — это 1 млн человек. Пусть они платят подоходный налог не 13, а 30% (весьма скромно по европейским меркам). Тогда дополнительный налог с каждого составит за год 1,5 млн рублей, а со всех — 1,5 трлн рублей. На эти деньги можно провести еще одну Олимпиаду. Так что идея строительства высокоскоростных магистралей на личные средства была не так уж безумна.

Какие тут нас ждут возражения?