Читаем Эксперт № 21 (2014) онлайн бесплатно
Редакционная статья
section class="box-today"
Сюжеты
Промышленность:
Индустрия показала позитивную динамику
Закрытие Америки
/section section class="tags"
Теги
Промышленность
Эффективное производство
Эффективное управление
Бизнес и власть
Политика
/section
Уже к началу 1970-х годов индустриальный прорыв Японии и Западной Европы привел к переизбытку производственных мощностей и запустил механизм долгосрочного снижения прибыльности промышленности. Присоединение к клубу развитых держав новых индустриальных стран первой волны (Южная Корея, Тайвань, Гонконг и Сингапур), а затем ряда стран Юго-Восточной Азии и Латинской Америки еще более обострило ситуацию. Промышленный же рывок Китая и вовсе завел ситуацию с избыточностью мощностей и падением прибыльности в глобальный тупик. Таков механизм долгого — с 1973 года и по сей день — спада, который описывает экономист и историк Роберт Бреннер в книге «Экономика глобальной экономики».
figure class="banner-right"
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Проявления этого долгого спада прибыльности, подрывающего как инвестиционную активность в промышленности, так и оплату труда работников, то есть в итоге совокупный спрос, мы могли наблюдать, например, в ходе кризиса 2008 года. Чем дальше, тем больше совокупный спрос поддерживается за счет раздувания пирамид государственных и частных долгов, которые периодически, однако все чаще вызывают все более глубокие финансовые крахи. И поскольку механизм этот действовать не прекратил, но лишь набирает силу, то очередной крах — исключительно вопрос времени. И, видимо, уже скорого.
Накопившиеся внутренние напряжения, которые вытащил на поверхность кризис 2008-го, никуда не делись. Напротив, они приобретают все более отчетливый политический оттенок. Не случайно в последний год то в Европе, то в Азии раздавались голоса действующих и отставных политиков первого ряда о том, что ситуация уж как-то сильно напоминает положение дел накануне Первой мировой войны — той, которая империалистическая. Не будь ядерного оружия, дело наверняка решилось бы по старинке: передел рынков сбыта и уничтожение избыточной промышленной базы проигравших случились бы путем войны. Но сегодня этот путь — путь прямого полномасштабного военного столкновения — закрыт. Поэтому в ход идут более изощренные инструменты: провокация хаоса у границ и внутри стран-конкурентов, финансовые операции, информационные кампании. Так что, когда сегодня говорят, что, мол, может начаться война, это не вполне верно — война уже ведется, но лишь другими средствами.
Но оставим политику. Какой в этих условиях могла бы быть оптимальная для России экономполитика? В процессе распада СССР мы сильно деиндустриализовались, особенно в том, что касается высоких переделов, поэтому простая логика подсказывает: решение — реиндустриализация. Однако как мы должны включаться в индустриальную гонку в условиях уже существующей избыточной в глобальных масштабах промышленности? Только очень аккуратно и продуманно. Там, где мы можем опереться на наши конкурентные преимущества: доступ к сырью и контроль над потребительскими рынками; там, где у нас уже есть преимущества — ВПК, аэрокосмическая и атомная промышленность. А также в тех секторах, где мы можем рассчитывать на взаимопонимание партнеров, желающих присоединиться к нашему торговому пространству (о своем интересе к Таможенному союзу в той или иной форме уже заявили, например, Турция, Иран, Израиль, Индия, Вьетнам).
В любом случае нужно быть крайне аккуратными, действуя либо там, где крепость наших долгосрочных позиций очевидна, либо там, где ясны тактические выгоды. Тактика вообще становится крайне важной — эпоха глобальной турбулентности как-никак. В такой неопределенной ситуации накопление небольших тактических преимуществ (при обязательной оценке сопутствующих издержек) может быть куда эффективнее и, что не менее важно, безопаснее, чем самая высоколобая и долгосрочная стратегия. Без стратегии, конечно, точно нельзя, но скорее в форме общих подходов и общего понимания того, какими мы в итоге хотим видеть нашу страну и мир через десять-двадцать лет.
Вероятность новой волны глобального экономического кризиса нарастает: очередной отрыв мировых финансовых рынков от фундаментальных показателей достиг критических размеров
section class="box-today"
Сюжеты
Мировой кризис:
Нестабильное выздоровление
Институциональные истины: производительность
/section section class="tags"
Теги
Мировой кризис
Экономика
Мировые финансы
Финансовые инструменты
Долгосрочные прогнозы
Бизнес и власть
Политика
/section
Стабильность мировой экономики обманчива — это стало окончательно ясно на прошлой неделе. Дело не только в довольно широко разошедшемся заявлении главы МВФ Кристин Лагард о том, что финансовый кризис в Европе еще не завершен («Восстановление идет полным ходом. Это верно. Ряд стран успешно вышли из программы финансовой помощи. Но это не означает, что кризис ушел, а наша миссия выполнена»), и даже не в самих по себе неважных экономических данных из еврозоны, которые стали известны ближе к концу недели, а в общем сочетании макропоказателей в основных развитых странах.
figure class="banner-right"
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Если финансовые рынки в Европе чувствуют себя сравнительно неплохо, то в реальном секторе ситуация скорее ухудшается, чем улучшается. Рост ВВП еврозоны по итогам первого квартала оказался в два раза ниже, чем ожидалось: 0,2% ВВП в квартальном выражении вместо ожидавшихся 0,4%. При этом едва ли не единственная страна, которая продемонстрировала заметный рост и фактически вытащила еврозону в плюс, — Германия (рост ВВП на 0,8%). Во Франции рост нулевой, в Нидерландах спад аж на 1,4%, в Италии — на 0,1%, в Португалии — на 0,7%.
«Сегодня реальную проблему представляет возрастающая конкуренция между европейскими странами. Это серьезное испытание даже для Франции. Причем если в таких странах, как Испания, Италия и даже Греция, сегодня происходят структурные изменения: снижение зарплат, пересмотр размера пенсий и прочее, — то во Франции этого не происходит. Поэтому Франция теряет свою конкурентоспособность, и если посмотреть на данные, то мы увидим, что у Франции одна из самых слабых экономик в Европе. Это серьезный риск, — говорит Норман Вилламин , директор по инвестициям в Европе британского банка Coutts. — На Западе мы продолжаем двигаться по траектории, заданной кризисом 2008 года. Все развитые экономики пытаются решить проблему долгов. И тут дополнительную сложность создает то, что не показывают ожидаемого роста развивающиеся рынки. Речь идет не только о Китае, но и об Индии, Бразилии… В целом долгосрочные тренды — демографические, долговые — не позволяют рассчитывать на возврат к быстрому и устойчивому экономическому росту. Для этого требуется ускорение роста развивающихся экономик, но пока этого нет».
В самом деле, проблемы сегодня испытывает (несмотря на огромную стимулирующую эмиссию) и экономика США, о которых в последнее время по привычке говорили как о стране, уверенно преодолевшей последствия кризиса. Вышедшие на неделю раньше предварительные данные по американской экономике показали рост ВВП лишь на 0,1% в годовом исчислении вместо прогнозировавшихся 1,2%. При этом целый ряд инвестбанков ожидает, что после уточнения данных роста в первом квартале вообще не будет: в Morgan Stanley прогнозируют спад на 0,8%, а в Goldman Sachs — на 0,6%.
На этом фоне удивительно выглядит рост в Японии — на 5,9% в годовом исчислении. За японцев можно было бы порадоваться, если бы этот подъем (в условиях слабости других экономических центров — Европы, США и занятого реструктуризацией экономики Китая) не свидетельствовал о серьезном дисбалансе, вызванном целым набором стимулирующих мер. Когда их эффект прекратится, Япония, как это уже не раз бывало, может превратиться в источник нестабильности в мировых финансах.
Финансовые рынки в очередной раз существенно оторвались от фундаментальных показателей, а судя по опыту аналогичных предкризисных ситуаций, долго продолжаться это не может. Так что пора без лишней суеты готовиться к новой волне кризиса.
Плохи дела
Безусловно, самое наглядное и впечатляющее свидетельство ненормальности нынешней ситуации на финансовых рынках — показатели американского фондового рынка. Финансовые аналитики скромно не заостряют на этом внимания, но в минувшую пятницу, например, индекс Dow Jones находился у отметки 16 500 пунктов, что почти на 20% выше, чем на пике перед ипотечным кризисом 2008 года (14 000) и почти на 45% выше, чем на пике бума интернет-пузыря в конце 1999-го (11 500). Если же посмотреть на индекс SP-500, то нынешний пик на 25% выше обоих предыдущих.
При этом два прежних фондовых подъема имели под собой пусть шаткие, но хоть какие-то основания в реальном секторе. Нынешний же бум не имеет в своем основании вообще ничего — кроме масштабной эмиссии ФРС и гонки выкупа корпорациями собственных акций, рост котировок которых обеспечивает им на бумаге отличную прибыльность. Параллельно в США надувается пирамида государственного долга, одно обслуживание которого при более или менее повышенных процентных ставках будет едва ли возможно.
Но, пожалуй, самое неприятное во всем этом то, что, несмотря на перегретый фондовый рынок, растущий госдолг и значительную эмиссию, экономика США остается, скажем так, полудохлой. И если все эти меры спустя уже пять лет с начала кризиса не помогают, то дела в самом деле плохи.
Когда может наступить развязка? Понятно, что точно прогнозировать начало подобных кризисов невозможно, однако аккуратные оценки сделать можно. Например, ряд индикаторов технического анализа указывают, что сила фондового подъема начала спадать, и это может свидетельствовать о том, что в перспективе от нескольких месяцев до года мы можем увидеть разворот тренда. Опять-таки понятно, что технический анализ требует критического к себе отношения. Однако его применение в сочетании с анализом фундаментальных показателей может давать вполне содержательные результаты. И это тем более верно, если в расчет берутся и политические соображения. Сегодня же мы видим, что уже и без того крайне слабая в политическом отношении администрация президента Барака Обамы (которого начали называть «хромой уткой» уже спустя год после переизбрания на второй срок) на волне украинского кризиса и приближающихся промежуточных выборов в Конгресс и вовсе пошла вразнос. Это можно расценить как алармизм, но сочетание всех указанных факторов заставляет как минимум очень серьезно отнестись к возможности новой волны финансового кризиса.
Японские риски
Впрочем, риски исходят не только из США, но и из сравнительно благополучной сегодня Японии. Экономика страны на подъеме, однако его основания весьма неустойчивы. Во-первых, это ослабление иены, которое власти проводят с конца 2012 года, — оно уже составило почти 30%. Во-вторых, рост с 1 апреля налога с продаж с 5 до 8%, что вызвало потребительский ажиотаж перед этим повышением. Однако с этим потребительским «бумом» контрастирует тот факт, что доверие потребителей к экономике Японии в апреле снова упало (уже пятый месяц подряд) — до 37 пунктов по сравнению с 37,5 пункта в марте.
«Ослабление иены — вот причина нынешнего оживления в Японии. К концу года эффект от него точно исчезнет. На смену должны прийти структурные реформы, однако их очередной, третий этап идет слишком медленно. Поэтому сворачивание программы денежного стимулирования, которая обеспечивает слабость иены, может породить серьезные риски, — указывает Норман Вилламин. — Если посмотреть на прошлые антикризисные программы Японии, то проблема с ними была не в том, что власти действовали неправильно, а в том, что они совершали эти действия недостаточно долго, чтобы дать принимаемым мерам подействовать на экономику в полном объеме».
Банк Японии пока не собирается сворачивать масштабную стимулирующую программу скупки облигаций (около 500 млрд долларов в год), которая, в частности, способствует ослаблению иены. Однако обстоятельства могут сложиться так, что сделать это придется раньше, чем хотелось бы. Так, согласно опубликованным протоколам заседания правления Банка Японии, его руководство обеспокоено тем, что экономический рост оказался более медленным, чем ожидалось, а инфляция, напротив, более высокой, что вызвано, в частности, более напряженной ситуацией на рынке труда. Другим фактором риска является то, что рынок гособлигаций игнорирует ускорение инфляции, а это порождает опасность неожиданного и резкого скачка доходности.
При этом и скачок доходности, и сворачивание программы стимулирования могут инициировать процесс репатриации капитала в Японию и запустить новую волну усиления иены, как уже не раз бывало. Ожидается, что решение о продолжении или сворачивании программы стимулирования Банк Японии может принять уже в июле. Как раз тогда, по мнению японских финансовых властей, ситуация в экономике должна стабилизироваться после повышения налога с продаж и можно будет принять взвешенное решение. Глава Банка Японии Харухико Курода уже предупреждал, что регулятор не может бесконечно оказывать поддержку рынку облигаций, чтобы просто удерживать расходы на обслуживание долга (после того как будет достигнута цель — инфляция в 2%). Вопрос в том, как скажется это решение на состоянии и без того весьма напряженных международных рынков капитала.
Выводы для России
Собственно, главный вывод уже ясен: сравнительное спокойствие на внешних рынках ни в коем случае не должно вводить в заблуждение. Рвануть может в любой момент, и не слабее, чем в 2008-м. Что, конечно, крайне неприятно, поскольку и внутриэкономическая ситуация в стране очень сложная. Но это же дает и определенные выгоды.
