Читаем Эксперт № 12 (2013) онлайн бесплатно
Редакционная статья
Фото: AP
Финансовые проблемы маленького Кипра — всего-то 0,2% ВВП еврозоны — неожиданно приобрели характер масштабного политического кризиса. Причем кризис этот имеет два измерения — европейское и российское.
Что касается Европы, то пример Кипра выявил удивительную политическую слабость ЕС. Стало совершенно очевидно, что все европейские достижения (Шенген, евровалюта и прочее) базируются на очень хлипком фундаменте. Отсутствие глубокой политической интеграции приводит к тому, что вопрос на 6 млрд евро способен парализовать Евросоюз — вот она, реальная цена единой Европы.
Время для глубокого политического объединения упущено (если шанс на подобный политический союз вообще был). То, как повели себя в этой ситуации немцы, фактически полностью дискредитировало идею федерализации ЕС. Соседи по общеевропейскому дому им этого не забудут. Не забудут и явно проявившуюся — и все нарастающую — склонность к диктату, не забудут, что Ангела Меркель едва не заставила кипрские власти пойти на беспрецедентную в новейшей европейской истории экспроприацию частных вкладов — и сделала это, практически не скрывая, из соображений предвыборной борьбы. В сентябре парламентские выборы — вот и повод для продавливания такого дикого решения. Подобное сочетание мелочности и волюнтаризма — это, конечно, именно то, что надо для повышения доверия к немецкой политике в Европе.
«Почему немецкие налогоплательщики должны оплачивать спасение российских вкладчиков и компаний?» — такой вопрос в последние дни звучал очень часто. Ответ на него простой: потому что Кипр в еврозону не с неба свалился. Принимая его в еврозону, европейские страны, в том числе Германия, взяли на себя ответственность. И если в ЕС плохо с финансовой дисциплиной, если существуют проблемы с регулированием банковской отрасли, то разве в этом нет вины самой влиятельной страны союза?
Не вчера стало заметно, что процесс евроинтеграции теряет свое политическое наполнение. Чем дальше, тем больше бюрократические механизмы, бюрократические подходы вытесняют видение европейского будущего. Именно поэтому в ЕС стало возможно то, что происходило в последние годы с Грецией, а теперь с Кипром. Сегодня процесс эрозии европейского проекта зашел настолько далеко, что под вопросом оказалось само выживание Евросоюза, по крайней мере в том виде, как мы его знаем. Впору уже говорить о крахе европейского проекта, а это резко повышает риски, в том числе риски геополитические.
Весьма показательно, что недавно — как раз накануне кипрского кризиса — бывший глава Еврогруппы и премьер-министр Люксембурга Жан-Клод Юнкер выступил с очень мрачным заявлением. По его мнению, нынешняя ситуация поразительно напоминает ту, что сложилась в Европе примерно сто лет назад, за год до начала Первой мировой войны. «Демоны войны не исчезли, они просто спят. Это показали конфликты в Боснии и Косово. Есть удивительные параллели с 1913 годом в том, что касается беспечности. Многие в Европе еще тогда думали, что война не может вспыхнуть вновь, — заявил Юнкер. — Для моего поколения единая валюта всегда означала политику мира. Сегодня я вижу, что слишком многие в Европе снова теряются в узконациональных идеях».
Жан-Клод Юнкер — один из наиболее умных и дальновидных европейских руководителей последних лет. Раз он заговорил об этом открыто, значит, ситуация в Европе в самом деле очень нехороша. И вероятность развития событий по катастрофическому сценарию существенна.
Что касается России, то для нашей страны кипрская история очень поучительна. Поскольку она наглядно продемонстрировала реальное отношение к нашей стране. Показала, что Запад по-прежнему воспринимает нас как чужих. И все наши планы и попытки интеграции могут быть легко опрокинуты подобными решениями. Кипрская история показала, что неразвитость собственной финансовой инфраструктуры не может быть компенсирована инфраструктурой внешней. Показала, насколько вообще опасно всерьез рассчитывать на внешние факторы.
Рухнул не только миф о благонамеренности Европы, о неких незыблемых правилах игры, которые просвещенные европейцы строго блюдут. Рухнул еще и миф о том, что «там» все надежно. Кипрский кризис показал, что по-настоящему надежным может быть только свое.
Александр Кокшаров
Сергей Сумленный
Яковенко Дмитрий
Прямые потери от банковского кризиса на Кипре будут не слишком велики, гораздо опаснее могут оказаться его косвенные последствия
Фото: AP
Всего за один уик-энд из страны, название которой чаще фигурирует в рекламных брошюрах турагентств, Кипр превратился в головную боль Европы. Причем не только стран Евросоюза, но и России.
Все началось в субботу 16 марта, когда президент Кипра Никос Анастасиадис на переговорах с партнерами по еврозоне и МВФ в Брюсселе договорился об условиях пакета финансовой помощи, необходимой для поддержания на плаву кипрской финансовой системы. Партнеры по ЕС и Международный валютный фонд согласились предоставить Никосии 10 млрд евро. Это сделало Кипр пятой страной зоны евро — после Греции, Ирландии, Португалии и Испании, — получившей финансовую помощь. Хотя партнеры были готовы предоставить Кипру льготные займы в размере 57% ВВП, этого оказалось недостаточно. Чтобы рефинансировать проблемные банки и поддержать госбюджет, Кипру требуется 17 млрд долларов. Никосии было предложено изыскать 1,4 млрд евро за счет приватизации, а еще 5,8 млрд долларов — от специального взноса со всех депозитов в банках острова.
Первоначально предложенный европейцами план подразумевал взнос (по сути налог) в размере 6,75% с депозитов менее 100 тыс. евро и 9,9% — с сумм, превышающих 100 тысяч. Причем этот налог касался и киприотов, и иностранцев. В Брюсселе, а также в Берлине и других северных европейских столицах не скрывали, что налог был направлен прежде всего на россиян. Британских денег на Кипр не меньше российских, однако наибольшее внимание общественности и политиков привлекли именно деньги из России — из-за расхожего мнения о их преимущественно «грязном» происхождении (на российские деньги пришлось бы 2–2,5 млрд списанных евро, то есть 30–40% требуемой суммы). Объем всех депозитов в банках Кипра превышает 70 млрд евро, на иностранцев приходится около 30 млрд. По данным агентства Moody’s, около 9,1 млрд евро депозитов принадлежит россиянам. Кроме того, российские банки выдали около 30 млрд евро кредитов местным банкам, а также российским банкам, зарегистрированным на Кипре.
Эти планы подняли такой шквал возмущения — как внутри Кипра, так и за его пределами, — что от них пришлось экстренно отказаться. Кипрский парламент дважды не поддержал предложения Евросоюза (даже несмотря на появившийся позже вариант законопроекта, согласно которому депозиты менее 20 тыс. евро освобождались бы от уплаты взноса, что, впрочем, увеличило бы ставку налога для крупных депозитов). Россия обрушилась на предложенную схему с жесткой критикой, назвав уплату налога «конфискацией» и «экспроприацией». В итоге к пятнице 22 марта власти Кипра решили полностью отказаться от идеи налога. Вместо этого в Никосии надеются создать государственный инвестиционный фонд, который поможет получить недостающие 5,8 млрд евро, от которых зависит 10-миллиардный пакет помощи от еврозоны и МВФ. Министр финансов Кипра Михалис Саррис отправился на переговоры в Москву в надежде получить финансовую помощь из России. До тех пор пока решение вопроса не будет найдено, банки страны остаются закрытыми, чтобы предотвратить панику. Последний раз они работали в пятницу 15 марта, их открытие ожидается не ранее вторника 26-го. Учитывая, что британский минфин отправил самолет с 1 млн евро наличности для обеспечения 3,5 тыс. британских военных на двух своих базах на Кипре, ситуация может затянуться.
Впрочем, паника уже распространяется как по острову, так и за его пределами. Киприоты почувствовали на себе бытовые признаки кризиса: наличность, ставшая единственным средством платежа, быстро кончается, начинаются перебои с бензином и некоторыми товарами. На бензоколонках и в магазинах не хватает наличных, чтобы расплатиться с поставщиками. К банкоматам стоят длинные очереди.
В течение всей недели фондовые индексы в Европе (и за ее пределами, даже в США, где экономическая ситуация в последнее время улучшалась) падали из-за растущей нервозности по поводу происходящего в еврозоне. Нефть, начавшая дешеветь еще в конце февраля, продолжила падение. Финансовые рынки обеспокоены тем, что Кипр может стать первой страной еврозоны, где произойдет дефолт и коллапс банковской системы. Ведь ЕЦБ предупредил Никосию, что кипрские банки могут быть отрезаны от доступа к экстренной ликвидности уже 26 марта.
Остров в еврозоне
За пределами Кипра происходящий на острове банковский кризис был воспринят как нечто совершенно неожиданное, как стихийное бедствие. Но сами киприоты этого кризиса опасались, надеясь, что его удастся каким-либо образом предотвратить. Спусковым механизмом, взорвавшим бомбу, стало решение министров финансов стран еврозоны ввести налог на банковские вклады. Страна с 800 тыс. населения (это сопоставимо с населением Краснодара или Саратова) обвалила рынки в Сити и на Уолл-стрит.
Всего пять или шесть лет назад Кипр был благополучной страной, которой удалось восстановиться после гражданской войны 1974 года, разделившей остров на греческую (южные две трети) и турецкую (северная треть) части. В 1990-е Кипр воспользовался своей репутацией безопасной гавани для иностранных капиталов. Ситуация в финансах (как государственных, так и в банковской сфере) постепенно улучшалась — этого требовал ЕС накануне вступления в союз Кипра в 2004 году. Ужесточение финансового регулирования привело к тому, что Кипр стал соответствовать нормам ОЭСР по вопросам отмывания денег. Более того, ОЭСР считает, что он достиг в этом больших результатов, чем Франция или Нидерланды.
Кипр смог добиться сбалансированного бюджета (пусть и на два года) и в 2008 году вступил в еврозону. Членство в Евросоюзе и в еврозоне сделало его привлекательным для иностранцев. На острове живет около 40 тыс. россиян и 60 тыс. британцев. Для россиян он оказался привлекательным местом для ведения бизнеса — права собственности надежно защищены, а климат позволяет совмещать приятное с полезным. Многие ведущие российские компании имеют прописку на Кипре (см. таблицу). И несмотря на обвинения немецких парламентариев в том, что Кипр является «прачечной для грязных денег из России», в январе 2013 года Минфин РФ исключил Кипр из «черного списка» офшоров.
Таблица 1:
Основной объем вкладов в банках Кипра — депозиты объемом более 500 тыс. евро или менее 20 тыс. евро
Кризис показал, что крупнейшие банки Кипра не смогли эффективно справиться с потоком вкладов, которые поступали на остров, — во многом благодаря самым высоким в еврозоне процентным ставкам по депозитам. Центральный банк Кипра стал осознавать проблему надувающегося финансового пузыря, поэтому в 2007 году ограничил кредитование внутри страны. Но два ведущих банка — Bank of Cyprus и Cyprus Popular Bank — легко нашли выход из ситуации, начав экспансию на рынок соседней Греции, как в виде кредитов, так и путем приобретения облигаций. Кипрские банки особенно усердствовали в приобретении высокодоходных греческих гособлигаций. На рискованность таких вложений они внимания не обращали, предполагая, что гособлигации — надежный финансовый инструмент.
Когда в мае 2010 года Греция была вынуждена обратиться за первым пакетом финансовой помощи, стало понятно, что рано или поздно Кипр столкнется с похожими проблемами. «Кредитный рейтинг страны в 2011 году упал до “мусорного” уровня, что сделало невозможным заимствования на международном рынке капитала. Тогда же Никосия получила российский кредит в 2,5 миллиарда евро. Однако настоящим ударом стало списание греческого госдолга в октябре 2011 года. Оно привело к убыткам кипрских банков более чем в 4 миллиарда евро — это гигантская сумма для небольшого Кипра. Кризис стал неизбежен, вопрос был лишь в том, когда именно он начнется», — рассказал «Эксперту» Винсент Форест , аналитик исследовательского центра Economist Intelligence Unit.
Если завтра дефолт
Как могут развиваться события дальше? Аналитики в европейских столицах предлагают самые разные сценарии, и каждый из них сулит серьезные проблемы.
В самом плохом варианте властям Кипра не удастся достичь новых договоренностей о пакете помощи. В этом случае Кипр окажется неплатежеспособным, а его банковская система рухнет.
Правительство Кипра не может позволить себе поддержать финансовый сектор — банковские активы превышают ВВП страны более чем в семь раз. Если иностранные инвесторы откажутся кредитовать Никосию (а кредитный рейтинг Кипра ниже инвестиционной отметки), то правительство не сможет расплачиваться по долгам, что означает дефолт. Кроме того, крупнейшие банки Кипра зависят от срочных кредитов ЕЦБ, которые могут иссякнуть уже в конце марта.
Как заявил президент Анастасиадис, в таком случае Кипру придется покинуть зону евро — несмотря на то, что официального механизма выхода из европейской валюты не прописано. Насколько серьезно это повлияет на остальную еврозону — не ясно. Инвесторы отмечают, что небольшой размер экономики Кипра и ее слабые экономические связи с остальным ЕС означают, что риск эффекта домино невысок. Однако дефолт Кипра может обрушить европейские финансовые рынки, повторив эффект коллапса Lehman Brothers, небольшого по активам относительно американской экономики, в сентябре 2008 года.
«Прямые экономические потери от дефолта Кипра будут ограниченными. Однако психологический эффект от первого выхода из еврозоны, причем в условиях экономической стагнации, может оказаться катастрофическим. Финансовые рынки могут начать атаковать рынки гособлигаций других проблемных стран еврозоны, что может привести к эффекту домино. Еще одним эффектом может стать массовое снятие депозитов вкладчиков в Испании, Италии, Греции, Португалии и бегство капиталов в ядро еврозоны», — считает Винсент Форест из EIU.
Если помощь придет
