Читаем Эксперт № 11 (2013) онлайн бесплатно
Редакционная статья
Фото: Алексей Майшев
Удивление чиновников, увидевших качественные образцы российского легпрома на отраслевом совещании, скорее всего, было искренним. Действительно, по всем канонам либеральной экономической политики отрасль должна была умереть уже давно. А тут что-то еще шевелится. Надо же, какие симпатичные детские ботиночки, это правда наши шьют?
Живых, каким-то чудом остающихся на плаву отечественных производителей тканей в России сегодня не больше десятка, столько же одежников и обувщиков. Производство добавленной стоимости на душу населения в выпуске одежды еще в середине прошлого десятилетия в России было меньше, чем в Бразилии, в два раза, чем в Финляндии — в пять, чем в Америке — в шесть раз. Очень важно было поддержать наши компании, когда они бурно росли — с 2003-го по 2006 год. Когда перевооружались, создавали ассортимент, расширялись. Нужно было развивать для них рынок сбыта. Но этого не произошло, никакой тарифной и прочей поддержки не было.
Кризис 2008–2009 годов нанес новый удар по легпрому. Загрузка мощностей в производстве шерстяных тканей упала до 25%, льняных тканей — до 20%. До 90% рынка одежды и обуви формируется импортом.
Мы не в состоянии себя одеть и обуть. Это ли не вершина национального унижения? И вот очередная попытка спасти отрасль. Однако даже честно обрисовать состояние дел чиновники не в состоянии. Оказывается, «вопреки распространенному мнению, отрасль является крайне рентабельной». Интересно, где это господа из Минпромторга увидели высокую рентабельность неконтрафактного легпрома? Уже много лет большинство «белых» производителей работают на грани рентабельности или даже ниже ее. И тем не менее ни один из присутствовавших на высоком собрании не осмелился сломать регламент и рассказать президенту о реальном положении дел. Вместо этого глава Минпромторга выдвинул оптимистичную программу поддержки отрасли, включающую широкий набор мер, от создания сырьевых кластеров до новых вливаний в институт субсидирования процентных ставок.
Однако амбициозный министерский план сильно расходится с чаяниями наших компаний. По их мнению, необходим детальный долгосрочный план развития на каждый год с целевыми, контролируемыми показателями. Сейчас господдержка — не стратегический план развития, а перераспределение средств в ручном режиме. Производители заинтересованы также в частно-государственном партнерстве в развитии производственной базы и инфраструктуры легпрома. Им нужно не затыкать дыры, а охватить полный технологический цикл. В частности, в обувной отрасли сразу создавать не только обувные, но и колодочные фабрики, производство комплектующих, фурнитуры.
Кластеры, кластеры — об этом говорят не первый год. Но в этих «легких» кластерах никогда нет стержня, совокупности ключевых игроков, импорта интересных технологических решений. Люди, которые планируют эти кластеры, точно не собираются одеваться или обуваться, используя их продукцию. Между тем опыт других стран показывает, что создание «легких» кластеров — задача быстро решаемая. Малайзия отстроила у себя такие кластеры за три года, правда, при очень активной работе задействованного в проекте чиновничьего аппарата.
Во всех странах, где принято решение легпром развивать: в Турции, Китае, Узбекистане, — это четко регулируемые и опекаемые отрасли. Методы стимулирования известны: пониженная кредитная ставка, уменьшение налога на экспорт, освобождение от налогов в течение двух лет (Китай), налоговые льготы (Турция, Узбекистан), повышение пошлин на импорт продукции легпрома. В Узбекистане — вплоть до льготных цен на электроэнергию.
Что еще очень важно? Поставить в центр проекта уже имеющиеся компании легпрома. Только с их помощью можно подобрать технологии и материалы, производство которых надо импортировать в Россию. Тогда может возникнуть драйв. Тогда может ожить и включиться в процесс российское дизайнерское сообщество, очень, кстати, востребованное на Западе и на Востоке. Тогда мы будем создавать новую модную индустрию, а не «обувать народ».
Лина Калянина
Наталья Литвинова
Лилия Москаленко
Правительство и президент выдвинули очередной список мер по развитию легкой промышленности. Однако эти меры носят скорее успокаивающий характер и не приведут к выходу отрасли из стагнации
Фото: Алексей Майшев
«Неужели это у нас в России такие ботинки делают?» — восклицали российские чиновники, рассматривая детские ботинки отечественной фабрики «Парижская коммуна» на выставке, которая была организована к совещанию по развитию отечественного легпрома в Вологде накануне 8 Марта. Чиновники во главе с президентом Владимиром Путиным были удивлены качеством не только детских ботиночек, но и шерстяных костюмов, школьной формы, одежды и обуви для работы в экстремальных условиях: несгораемых курток для пожарных, теплых сапог для газовиков и нефтяников. «Слухи о кончине легкой промышленности сильно преувеличены», — подытожил президент. Но за время совещания он так и не узнал главного: все те немногие компании, которые представили свою продукцию на выставке, производят ее «не благодаря, а вопреки». И за последние годы в стране обанкротились многие предприятия. И кончина отечественного легпрома, действительно, уже не за горами.
Мы вас не забыли
Рынок текстиля, одежды и обуви — один из самых емких в стране: его объем достигает 90 млрд долларов, это больше, чем автопром. Но рынок, по сути, отдан иностранцам: сегодня их доля доходит до 80–90%. Российские текстильщики, обувщики и швейники не в состоянии конкурировать с азиатами, имеющими господдержку у себя на родине. Год от года наши производители теряют в рентабельности: сегодня доходность в отрасли не превышает 2–3%, у многих она равна нулю, и потому легпром — рекордсмен по числу банкротств.
Несмотря на это, общий тон совещания в Вологде был приподнятым и оптимистичным. И правительство не скупилось на обещания поддержать отрасль. Так, снизить высокие издержки производства текстиля, одежды и обуви в стране позволит создание собственной сырьевой базы для легкой промышленности, которая сегодня крайне зависима от импортных поставок. Например, хлопок полностью ввозится в Россию, шерсть — на 85%, смесовые и химические волокна — на 30–40%. В последние три года цены на хлопок на мировом рынке выросли в три раза, что автоматически привело к удорожанию остальных видов волокон на 50–100% и скачку себестоимости у отечественных предприятий. Денис Мантуров , министр промышленности и торговли РФ, пообещал президенту, что в ближайшее время в стране появится три сырьевых кластера. На Северном Кавказе — по производству шерсти, в Астраханской области — по выращиванию хлопка, в Костромской области — ненаркотической конопли, в Вологодской — льна. Эти проекты будут реализовываться совместно с Минсельхозом.
Кроме того, президент готов помочь российским производителям с перевооружением: предприятиям будут выделены субсидии на погашение процентных ставок по кредитам на закупку нового оборудования — для этого в бюджете предусмотрено 865 млн рублей только на 2013 год. Около 300 млн рублей будет выделено на НИОКР в области разработки новых технологий. Власти даже готовы пойти на уменьшение налоговой нагрузки: снизить НДС на готовую продукцию с 18 до 10%. Предложение было внесено Татьяной Сосниной , главой Российского профсоюза работников текстильной и легкой промышленности. «Министр финансов сразу бы повесился, не выходя из зала, после вашего предложения по поводу снижения НДС», — пошутил Владимир Путин, но с предложением согласился.
Уменьшение издержек за счет развития сырьевой базы, снижения налогов и роста дотаций должно помочь отечественным компаниям конкурировать с импортом, но только с официальным. Между тем доля контрафакта, по данным Минпромторга, в последние годы растет. Сегодня незаконно ввезенные в страну одежда и обувь составляют треть рынка товаров легпрома: такая ситуация была в стране только в 1990-е. Путин пообещал усилить работу межведомственной комиссии по борьбе с контрафактной продукцией. «Символичным, но очень действенным шагом стало закрытие в Москве некоторых крупных торговых площадок, в том числе так называемого Черкизона», — с гордостью отметил президент.
Власти также обещали помогать российским текстильщикам и обувщикам своими «традиционными» методами. Например, максимально будет расширен рынок госзаказа: доля отечественных компаний в поставках школьной формы, одежды для армии и проч. будет доходить до 100%. Более того, чиновники пообещали помощь и в продвижении: например, обязать торговые сети треть своего ассортимента формировать за счет отечественной продукции. Появится и специализированная торговля: например, в подмосковных Химках откроется оптовый центр «Торжок», где будут продаваться исключительно российские товары.
Быстрый закат
Есть только одно но: все эти меры запоздали. Легпрома в современном понимании в России не существует. Сегодня в каждой из подотраслей работает от одной до двух десятков компаний, которым, несмотря на неблагоприятную конъюнктуру, удалось найти свою нишу и развиваться. На обувном рынке это «Ральф Рингер», «Обувь России», «Парижская коммуна», «Котофей»; на текстильном и одежном — «Мега», «Глория Джинс», «Донецкая мануфактура»; на рынке спецодежды и тканей для нее — «Чайковский текстиль», «Нордтекс». Все эти компании смогли создать современное производство, некоторые встроились в международные технологические цепочки, научились разрабатывать коллекции и работать с издержками без всякой господдержки. Исключение составляет, пожалуй, только компания «Вологодский текстиль» (группа «Линум») — производитель льняных тканей для домашнего текстиля и одежды, — которая развивалась благодаря федеральной и областной программам развитию льняной индустрии. Но это единичный случай.
Сегодня в каждой из подотраслей легкой промышленности есть не больше десятка предприятий, которым, несмотря на неблагоприятную конъюнктуру, удалось найти свою нишу и развиваться
Фото: Алексей Майшев
В целом же легпром — одна из самых депрессивных отраслей в стране. С распадом Союза наши предприятия, прежде всего текстильные, лишились сырьевой базы, могли выпускать только самый примитивный продукт — необработанные ткани, суровье на экспорт. К 2000-м, с завершением процессов приватизации, в текстильной отрасли сложился костяк компаний, которые сумели самостоятельно наладить производственную цепочку — от поставки сырья до прядения, ткачества и отделки тканей. Альянс «Русский текстиль», Волжская текстильная компания, «Нордтекс», «Мега» закупили передовое оборудование, чтобы освоить самый рентабельный этап передела хлопка — беление и крашение тканей. Чтобы и дальше увеличивать добавленную стоимость, они научились выпускать готовые продукты, правда, нишевые, поскольку конкурировать в издержках с азиатскими компаниями не могли. Зато в нишах постельного белья, спецодежды и тканей для них компании стали полноправными лидерами. Доля иностранцев здесь до сих пор не превышает 8–10%.
Однако с 2006 года позитивные процессы в отрасли завершились. Поскольку перевооружение обходилось компаниям в миллиарды рублей, многие из них не смогли расплатиться с банками и оказались банкротами — как, например, альянс «Русский текстиль». Кризис 2008 года окончательно добил отрасль. Падение продаж на 20–30% сопровождалось ростом цен на хлопок. Передовые текстильщики начали переносить прядение и ткачество — самые затратные этапы производства тканей — поближе к сырьевым рынкам, в Среднюю Азию. «Троекратный рост цен на хлопок в последние годы показал, что передел хлопка возможен только в регионах его произрастания. Это мировая тенденция, и ей надо следовать», — убежден Василий Гущин , глава текстильного холдинга «Мега». Вслед за прядением и ткачеством в Узбекистан и Таджикистан перекочевали и многие отделочные мощности. А наш ведущий текстильный центр Иваново из производственного кластера превратился в крупнейший центр дистрибуции домашнего текстиля, в том числе импортного.
Одежным компаниям за все рыночные годы за редким исключением так и не удалось создать полноценного производства внутри страны. Те же, кому это удалось, со временем стали сворачивать пошив одежды в России. Так, «Глория Джинс», гордость отрасли, которая научилась делать джинсы дешевле, чем в Китае, давшая тысячи рабочих мест шахтерским женам, в последние годы была вынуждена обратиться к аутсорсингу в Юго-Восточной Азии. Для расширения ассортимента компании требовались не только джинсовые изделия, но и трикотаж, платья, аксессуары, белье, которые отечественные фабрики производить не могут. «Я не могу один построить кластер!» — говорил «Эксперту» глава компании Владимир Мельников еще в 2006 году. С тех пор положение дел в отрасли только ухудшилось.
Дело энтузиастов
