Читаем Эксперимент №10 онлайн бесплатно

«Я потерялась где-то между надеждой и отчаянием, прошлым и будущем, там, где ты никогда меня не найдёшь…»

Кин Айко

Пролог

Единственным источником света в лаборатории была лишь полная луна, которая просвечивала сквозь полупрозрачные занавески. В помещении за круглым столом сидели несколько докторов-учёных и профессор Журавлёв, управляющий научным центром иммунологии.

– Что будем делать, профессор? Этот трусливый подонок Нортвес предал нас, – прорычал доктор Лазарев, взволнованно подняв взгляд на Журавлёва.

Все в гробовом молчании ожидали ответа профессора, но тот лишь молча смотрел в середину стола, и напряжённо о чём-то думал. Его блеклые серо-голубые глаза затуманились, а кончики пальцев, скрещивающихся у подбородка, время от времени нервно вздрагивали.

– Хватит с меня этого! – воскликнула Анна Алексеевна, единственная среди присутствующих здесь женщина. Её крашеные белокурые волосы были идеально забраны на затылке в прямой конский хвост, который по неизвестной причине раздражал доктора Лазарева. Поэтому, когда она подала голос, мужчина нервно хмыкнул, смотря с презрением на докторшу.

Хоть Анне Алексеевне был уже 31 год, ни детей, ни мужа у неё не было. Всю свою сознательную жизнь, она подарила науке. Женщина уже давно знала профессора Журавлёва, ещё со времён университета. Он тогда проводил у них лекции по «иммунологии». С тех пор Журавлёв всегда был примером для неё, и не только. Умный, холодный, расчётливый, невозмутимый и хладнокровный. Таким он всегда был в её глазах.

– Профессор, сколько можно думать? – хоть Анна Алексеевна и уважала его, иногда он мог вывести её из себя. Из-за этого она часто корила себя за свою несдержанность.

– Молчать, женщина! – послышался скрипучий, но уверенный голос.

– Доктор Никитин, я всегда знала, что вы сексист, но проблему нужно решать сейчас же! Иначе, потом будет уже поздно, – не менее уверенно процедила сквозь зубы Анна Алексеевна.

– Вы не видите? Профессор сейчас, как раз думает над этим, а вы ему мешаете!

– Да, как вы смеете разговаривать со мной в таком тоне?!…

Она собиралась ещё что-то сказать, но не успела. Журавлёв ударил кулаком по столу. Его терпение лопнуло.

– Заткнитесь вы оба! Мешаете мне думать.

Женщина взволнованно посмотрела на Журавлёва.

– Но, профессор… Что же нам делать… – еле слышно пролепетала она.

«Никому не выходить из здания! Вы окружены!» проорал полицейский в громкоговоритель, а из окна послышались звуки сирены, и лабораторию поочерёдно стали освещать красные и синие лучи света. Доктора уже начали суетиться, но Журавлёв поднял правую руку вверх, призывая остановиться. Он прекрасно понимал, что никто сейчас не сбежит и делать нечего, так что лучше будет просто всем успокоиться. Они знали, что он прав, но не могли смириться с этим. Анна Алексеевна присела на колени, и обхватила себя руками пытаясь унять дрожь. Некоторые из остальных докторов хотели последовать её примеру, но мужественность не давала им этого сделать.

Арка I

2017 год

1 Эпидемия. Агата Белякова

21 апреля.

Такое чувство, будто они следят за мной. Эти глаза, я вижу их везде. Тёмные руки, багряные пальцы… они тянутся ко мне. Я не могу ни о чём думать, мною овладел парализующий ужас, пробирающийся в каждую клеточку моего тела, в каждый уголочек души. Единственное, что мне хочется это крикнуть «помогите», но я не могла выдавить даже звука.

Голову задела массивная ветка, и по мне прокатилась новая волна боли.

Сколько бы я не бежала, кругом лишь кромешная всепоглощающая тьма. Кажется ещё чуть-чуть, и она засосёт меня в свою пучину полную отчаяния.

– Помогите… – еле слышно выдавила я. – Помогите!

Что-то массивное схватилось за моё плечо и изо всех сил стало раскачивать меня.

– Белякова, у тебя вообще совесть есть?! – послышался знакомый, но неприятный голос. – Белякова, ПОДЪЁМ!!!

После столь внезапного пробуждения, я всё ещё дрожала. Ужас, исходивший из моей головы, не мог покинуть ещё некоторое время. Что это вообще было?

Резко вскинув голову, я увидела перед собой очень недовольное лицо какой-то противной женщины, которую нечаянно можно перепутать с ведьмой, но к счастью (или сожалению), я ошиблась. Это всего-навсего моя учительница. Женщина стояла около моей парты. Внимание класса также было обращено на меня.

– Так, Белякова, спать ты будешь дома, а на математике, позволь уж, учиться, моя «дорогая», – саркастически закончила Татьяна Алексеевна, и вернулась за свой учительский стол. Стоящий у доски Дима внимательно на неё смотрел. Его глаза выражали спокойствие, а вот я была совершенно вся на нервах. Беспорядочно пытаясь хвататься взглядом за предметы реальности, школьную доску, парту, шторы, одноклассников, я успокаивала себя, мол: «Всё хорошо, это всего лишь дурной сон. Не беспокойся девочка, ты должна быть сильной!»

– Татьяна Алексеевна, ну, вы же мне поставите 4, да? Я же, вроде, всё правильно ответил, – улыбнулся Дима.

– У нас сейчас алгебра, а ты, видимо, перепутал её с геометрией, раз приплёл к ответу синус и косинус. Да за такой абсурдный ответ, мне жалко тебе и тройки поставить, честное слово, Дмитрий, – ответила учительница. – Всё, два, садись уже.

Понурый парень вернулся на своё место, на первой парте у окна.

Учительница уткнулась в журнал.

– Эй, Дим, слышь, твоей любимой Ксюшечки сегодня нет, – послышался чей-то шёпот, а затем негромкий смех.

– Завались, урод! – отозвался и так недовольный Дима.

Над Ксенией Вавиловой часто издевались в нашем классе. Из-за того, что она маленького роста и учится на пятёрки, парни между собой называли её «Ботан-гном».

Я судорожно отвернулась к окну. Не люблю я всё это, если честно. Эти мальчишки давно пали в моих глазах. Такие жалкие. Ничтожные. Ущербные. Терпеть не могу парней, которые издеваются над девушками, особенно над их внешностью. Ксюша же не виновата, что носит очки, да и мы в 11 классе, казалось бы, взрослые люди…. Может, это одна из причин, почему у меня нет парня?

Лучше думать о чём-то другом, чем о парнях, например над смыслом жизни, в чём же он? Может быть я странная? Возможно. Но какая разница вообще? Смысл жизни, смысл жизни.… В чём же он? Может быть, в том, чтобы завести семью, таким образом продолжать свой род? А может в том, чтобы развиваться и самосовершенствоваться? Так трудно решить. Хотя, думаю, что у каждого он свой. Так ведь?

– Итак, кого бы мне вызвать к доске с сегодняшним домашним заданием…. Так-с, – взгляд «дьяволицы» беспорядочно бегал по классу и наткнулся на меня. Сердце, казалось, пропустило пару ударов. Говорят, глаза – зеркало души? Если это действительно так, то свою душу эта женщина, скорее всего, продала царю преисподней. – Агата! К доске, пожалуйста.

– А-а, я не готова, – честно созналась я.

– Плохо, девочка моя, плохо, два.

Мне всё равно, эта математика в жизни никогда не пригодится. Какая вообще разница, как я учусь, ведь оценки – не показатель ума.

Чья-то рука коснулась моего плеча, вызвав лёгкую дрожь своей неожиданностью.

– Хэй, Белякова, дай листочек, – повернувшись, я увидела Артёма.

Артём – популярный парень, в которого влюблена половина девушек нашей школы, и… я в том числе, поэтому и вырвала, недолго думая, листочек из своей новой тетради. На прошлый День Святого Валентина, я подарила ему валентинку, а он просто выбросил её в кучу мусора, даже не прочитав. Хотя это неудивительно, у него слишком много открыточек в форме сердца, чтобы читать каждую. Однако, на самом деле, мне было очень обидно, вот даже сейчас вспоминаю, грустно становится. Но ещё не всё потеряно, может быть, когда-нибудь я понравлюсь ему.… Возможно, он не успел прочитать её, так как готовился к своему дню рождения 17 февраля. Мне всегда нравилась эта дата, а у меня, кстати, 17 сентября, мы просто созданы друг для друга.

Прозвенел звонок.

– Не забудьте прочитать 48 параграф и сделать номера со страницы 156 и 157! – громко сказала математичка. – Белякова, подойди ко мне.

– Да?

– Агаточка, девочка моя, – она начала говорить надменным голосом, мне сразу захотелось избежать её общества, – почему ты вчера не была в школе? – она нахмурила свои идеально нарисованные тёмные брови, которые ни капли не подчёркивали её рыжевато-каштановые волосы, забранные на затылке в пучок или, как я люблю говорить, кучу.

– Я неважно себя чувствовала, – соврала я. На самом деле я вчера целый день смотрела ныне популярный исторический сериал и ела очень много пиццы. Это было превосходно.

– А где объяснительная? Справка от врача, записка. А? – высокомерно спросила женщина, приподняв подбородок чуть выше. Её перламутровая персиковая помада переливалась на свету.

По телу прошлась нервная дрожь, и я сделала глубокий вздох. Почему меня отчитывает какая-то женщина средних лет? Почему?! За что?! Что я сделала не так?! Не понимаю! Я начала прерывисто дышать.

– Мама и папа уехали к бабушке в деревню, у них там поминки двоюродного брата дедушки. Поэтому… я сейчас живу одна.

– Хорошо, но чтобы больше такого не повторялось! В следующий раз иди к врачу. Одиннадцатый класс, в конце концов, а ты никак запомнить не можешь, – закончила учительница и вышла из класса.

На вид ей было около 35-ти лет, но стервой она уже была редкостной. Наверняка у неё не было мужика уже давно, а если кто-то и был, то он должен был тут же сбежать, как она открыла рот.

Каждый день, вставая с постели, при этом проспав парочку первых уроков, я развешивала мои фиолетовые шторы и открывала окно. С улицы веяло первым настоящим теплом, май всё приближался и приближался. Это не могло ни радовать, но что-то постоянно не давало мне покоя. Казалось, что всё происходящее со мной вовсе не реальность, но и не сон, словно я прибывала в астрале.

Наконец-то я могу одеваться в лёгкую одежду и не париться по поводу учёбы, ведь она вот-вот закончится. Что же я буду делать дальше, когда закончу школу? Вообще не представляю.

3 мая.

Сегодня я проснулась в особо хорошем настроении и пошла в школу. Ничто не сможет испортить столь чудесный день. Яркое солнце напоминает о приближающемся лете и… экзаменах. Я буду сдавать ЕГЭ по математике, литературе и русскому. По идее нужно бы готовиться, но я успешно стараюсь избегать столь пугающих мыслей, они вызывают у меня тревогу. Конечно, стараюсь учиться, но, честно говоря, у меня это плохо получается.

Направляясь в школу, я повернула за угол, и кто-то с силой влетел прямо в меня. Моё падение оказалось весьма болезненным. Затылком с силой ударилась прямо об твёрдую землюшку. Онемение. Сознание буквально на секунду покинуло меня. А потом появилось ярко-голубое небо, белые облака, словно барашки. Я протянула правую руку вверх, в бесполезной попытке дотянуться до них, у меня не получилось. Вот бы оказаться там, среди барашков, где вечно тепло и хорошо, где поля луга и нет совсем никаких проблем и невзгод. Только успела размечтаться, как дрожащий голос вернул меня в столь суровую реальность.

– Извини…

Я повернула голову в сторону девочки. Она смотрела на меня дикими голубыми глазами, а её маленькие зрачки сильно дрожали.

Незнакомка протянула мне руку, и помогла подняться.

– Спасибо, – я тупо улыбнулась, что не могло не шокировать незнакомку. Сейчас я заметила, что у неё ещё и огромные синяки под глазами, царапины и синяки на лице и руках. Боже, что с ней случилось?

– Ещё раз прости… – девочка, опустив голову, убежала от меня, махнув растрёпанными золотистыми, но грязными волосами.

Странная какая-то. Где-то я её уже видела…. Не помню.

Вечером того же дня, я неспешно поедала запеченные роллы с курицей. Как и любой порядочный анимешник, я отлично умела пользоваться японскими палочками, поэтому аристократично взяв один ролл, предварительно наложив на него остренький васаби, я неспешно макала его в соевый соус, а затем ела. Божественный вкус курицы и остроты, отлично дополнял солоноватый соевый соус. Затем, тщательно прожевав пищу, я закусывала красным имбирём. Это было просто великолепно. После чего, я, наслаждаясь каждой секундой, запивала это апельсиновым соком.

– Я убью их всех! – послышалось из телевизора, что отвлекло меня от еды.

Это был новый сериал в жанре детектив. На самом деле, я больше люблю ужасы, комедии или фэнтези, но мне всегда нравилось пробовать что-то новое.

– У тебя ничего не выйдет! – продолжал телевизор, как мой телефон решил загудеть. Интересно, кто может позвонить в 10 вечера?

Мне пришлось привстать, что вызвало дикий дискомфорт, и я потянулась к моему прекрасному самсунгу.

«Мама» – отображалось на дисплее, и стояла фотография моей мамы с летнего отдыха, когда мы ездили купаться на озеро. Она широко улыбалась своими ровными белоснежными зубами, а на её глазах были солнечные очки в большой оправе, что практически полностью скрывали её круглые, как блюдца тёмно-карие глаза.

– Привет, мам, как жизнь? Как дела, вообще? – спокойно спросила я.

– Привет, Агат, – она всегда так меня называла, объясняя, что так красивее звучит, как драгоценный камень, – У нас с твоим папой всё прекрасно, нам на работе дали отпуск на 4 недели. Мы изначально планировали провести здесь не больше недели, но, Агат, здесь столько дел. Бабушки копают грядки, а мы не можем просто так уехать и оставить их одних. Работы на огороде выше крыши, да и твоему отцу здесь очень нравится. Он ведь всё детство здесь прожил, как ты помнишь.

– Да, – кажется, я знаю, к чему она клонит.

– Агат, мы поживём здесь ещё некоторое время, деньги на карточку я тебе уже перевела, но расходуй их экономно, покупай только всё самое необходимое.

– Хорошо, мамуль.

– Почему ты не захотела поехать с нами? Здесь ведь чистый воздух, природа, что тебе там делать в этом городе?

– Ой, мам, ты же знаешь. У меня столько дел, ЕГЭ ведь на носу, нужно готовиться к нему.

– Готовиться можно и на природе, – начала настаивать она.

– В школу ещё нужно ходить, к поступлению готовиться…

На том конце провода послышался громкий вздох.

– Зная тебя, ты дурака, поди, всё время валяешь.

– Нет, мам, это не так. Вот, – я выключила звук на телевизоре, – прямо сейчас сижу математику делаю. Татьяна Алексеевна нам задала на завтра заданий выше крыши.

– Упрямая, как осёл! – с ноткой раздражения сказала она.

– Мама, я не осёл!

– Оль, ну, ты долго? – послышался на том конце провода голос папы.

– Передавай папе от меня «привет», – сказала я, чувствуя конец диалога.

– Хорошо, пока, спокойной ночи.

Мама скинула трубку, и я облегчённо вздохнула. Каждый наш диалог с ней большое испытание для меня. Эта женщина хочет, чтобы я приехала к ним, но, как я могу пропустить время, когда живу абсолютно одна. Это же безумно тупо! Сейчас у меня есть полная свобода, я могу делать всё, что захочу, и никому ничего не должна, что может быть прекраснее этого?

Хоть, возможно, я должна была расстроиться, что они задерживаются, но мне было очень хорошо: моя свобода и ничегонеделание продолжается! Жалко только, что школу я не могу прогуливать. Даже не могу сесть на липовый больничный.