Читаем Эксперимент онлайн бесплатно

Вольдемар Бааль

Эксперимент

1

Оперу Филипп обнаружил, когда на своем "Матлоте" должен был совершить вынужденную посадку. Это случилось у звезды ФК 12-С 4874 в созвездии Рака, а точнее - в звездном скоплении Ясли, тут-то она и оказалась, эта планетенка, параметрами и характеристиками удивительно напоминавшая Землю.

Задачей "бродяг" (так в Космофлоте называли пилотов-разведчиков) была прокладка новых астрокоридоров и поиск космических тел, пригодных для устройства на них ремонтно-складских промежуточных баз.

"Бродяги", как правило, летали в одиночку - роботы заменяли дублера, фельдшера, подсобников, ремонтников и собеседника.

Филипп был опытным разведчиком, за его плечами остался уже не один десяток парсеков, среди "бродяг" он считался асом, и поэтому голубое свечение на внутриконтрольном экране пульта очень удивило его: это был абсурд, голубого не должно было быть, он не означал ни сбоя в работе какого-либо узла или сектора корабля, ни поломки, ни аварийного состояния - он означал непонятное: в спектре самоконтроля голубой цвет отсутствовал.

Филипп тогда даже заподозрил у себя дальтонизм и обратился к роботу-дублеру, а затем и к роботу-уникуму: оба подтвердили голубой цвет. И Филипп понял, что произошло _непредвиденное_, и, стало быть, требуется немедленная посадка.

Перейдя, для подстраховки, на аварийный режим, Филипп пошел на Ясли, находившиеся неподалеку от трассы. Ближайшей была звезда-карлик, значившаяся в последнем Фундаментальном Каталоге как ФК 12-С 4874, и Филипп стал искать и вскоре обнаружил Оперу. То есть он, конечно, не знал названия планеты - его никто не знал, она не была учтена ни одним справочником, потому что в это захолустье Рака никто не наведывался делать тут было нечего, космические трассы проходили в стороне.

На планете была атмосфера, вода и растительность, наподобие земных; по всей вероятности, она была даже обитаема.

Это не вызвало у Филиппа никаких эмоций - встретить на межзвездных путях земновидный космический материк издавна считалось делом обычным для "бродяги"; обитатели, как правило, оказывались древними выходцами с Земли, давным-давно обжившими планету, позабывшими или почти позабывшими о своей прародине и уклонившимися в своем развитии в ту или другую - от земной сторону. Филиппа волновало, беспокоило, не отпускало только одно: во все время блужданий по закоулкам Яслей и около ФК 12-С 4874 до самой посадки на Оперу" внутриконтрольный экран мерцал голубым светом. Но лишь стоило лапам "Матлота" коснуться поверхности планеты, голубизна пропала - ее заменило ровное розовое свечение, означавшее полную исправность всех систем астролета, роботы удостоверили это.

На планете стоял полдень, было безоблачно и очень жарко. Задав своим электронным помощникам программу суперобследования корабля, Филипп пешком направился к ближайшему лесу. Захотелось именно пройтись, размяться, а кроме того потянуло вдруг любопытство: за этим лесом при посадке он заметил несколько небольших, кубической формы, белых зданий; до них было не более километра, так что велоракету распаковывать не имело смысла. Он шел, и под ногами лоснилась невысокая мягкая трава.

Кто в этих зданиях? Опять какие-нибудь колонисты? Или вдруг аборигены новый, еще не известный человеку тип гуманоидов? Это было бы занятно, черт побери! В Управлении бы взбодрились, иноконтактчики зашевелились бы опять, у них бы появилась работенка.

От крайнего здания-куба, высота которого была не более трех человеческих ростов, отделилась женщина и пошла навстречу Филиппу. Он остановился, нащупал в кармане комбинезона кнопку защитного поля, приготовил лазерный пистолет.

На женщине было сиреневое покрывало; лицо и обнаженные руки ее отливали светло-голубым цветом, фиолетовые волосы волочились за ней, как шлейф. Она улыбалась; она была невообразимо красивой. Руки Филиппа сами собой выскользнули из карманов и повисли вдоль тела.

И дальше все было, как в тумане...

Он о чем-то спросил ее. Она раскрыла губы, и Филипп услышал чистый и мелодичный звук, напоминающий звук электрооргана. Она протянула к нему руку, и опять воздух наполнился музыкой. "Они разговаривают мелодиями!" вдруг догадался Филипп, и мысль немедленно достать транскоммуникатор отпала: земные транскоммуникаторы не были в состоянии перевести на человеческий язык музыкальные звуки.

Женщина перестала улыбаться, опустила глаза, лицо ее сделалось сосредоточенным. Филипп ждал; ему становилось невыносимо жарко, и он расстегнул Молнии комбинезона на груди и рукавах. Вскинув голову, женщина рассмеялась:

- Я нашла - произнесла она на чистейшем земном языке.

- Что вы нашли? - спросил Филипп, и стянул шлемофон: возможные сигналы робота-дублера утратили важность и смысл; Филипп обливался потом и стал стягивать комбинезон. - Что вы такого нашли? На вашей планете чертовски жарко...

- Я нашла, как общаться с тобой, - сказала женщина. - Тебя зовут Филипп, правильно?

Он не удивился; он ощутил, как ослабевают его воля, чувство самосохранения, как всем его существом овладевает могучая и непреодолимая тяга к этой женщине.

Сбросив комбинезон, он сел на него и обхватил голову руками.

- Как ваше имя?

Она ответила негромко и отчетливо - это были два звука одинаковой продолжительности с мягким перепадом от одного к другому: это были "до" и "ми".

- До-ми, - сказал он. - Как странно. И удивительно. Доми?

- Доми! - Она опять засмеялась, подошла и села с ним рядом.

- Со мной происходит непредвиденное, - сказал он.

- Это сделала я, - ответила она, внимательно и четко выговаривая слова. - Не беспокойся. Мой муж недавно увеличил плечо викогитации. Да, викогитация, правильно. Муж изобрел новый метод. Плечо удлинилось во много раз. Он еще не доложил Совету, еще испытывает. А я знаю и решила попробовать. И вот - ты здесь. - Она смотрела открыто и весело.

- У меня там машина, - с трудом выговорил он.

- "Матлот"?

- Вы телепатка?

- Да, правильно. Это так у вас называется. Телепатия, телекинез, викогитация или транскогитация. Но этих последних слов вы еще не придумали. Придумаете позже, наверно. Да, у нас все телепаты, телекинетики, викогитаторы и еще многое другое, что вы тоже когда-нибудь, может быть, придумаете.

- Вы придумали?.. Или открыли?

- Не знаю, не все ли это равно? - Она наклонилась к нему, взгляд расширился. - Я люблю тебя.

- Непредвиденное, - повторил он, пытаясь собрать волю. - А впрочем, что тут непредвиденного? - продолжал он, словно обращаясь к самому себе. - У нас ведь тоже животные, например, разговаривают звуками!

- Не беспокойся, - мягко произнесла она, все так же глядя на него широко раскрытыми глазами.

- Жара! - Он терял последнюю власть над собой. - Сделай же что-нибудь!

И в тот же миг палящий свет ФК 12-С 4874 заслонили кроны деревьев, над головой повисли ветки незнакомых пахучих кустов, и Филипп подумал, что именно такими бывают запахи, которые в старых книжках называются первозданными.

- Хорошо?

- Да, - отозвался он. - Удивительно. Музыкальная планета. Опера. - И ему подумалось, что другого названия у этой планеты и не может быть.

- Правильно, Опера! - Звонкий смех ее трелями разнесся вокруг. - Я твоя, - сказала она и прижалась щекой к его ладони, и ладонь стала голубеть.

- Твой муж... - Голос отказывался ему повиноваться. - Ты сказала, ты жена...

- Да. - Она кивнула. - Ему не будет больно.

- И я женат, - прошептал он. - Там, на моей планете... Жена, двое детей. И им будет больно. Ты понимаешь?

- Конечно. Но я научу тебя, и никому и никогда не будет больно.

- Я люблю их! - крикнул он. - И люблю ее!

- Конечно! - в тон ему откликнулась она. - Но сейчас ты любишь меня!

- Да, - ответил он...

Из-за леса плыли тревожные, методичные гудки: там, возле "Матлота" надрывался робот-дублер, там безостановочно, на грани возможностей трудился фиксатор и регистратор уникум, которому в достаточной степени было доступно и то, что происходит за пределами корабля. Но Филиппа теперь это не беспокоило: он ничего не слышал, никуда не спешил.

2

Дорога до дома казалась бесконечно унылой и долгой. Прибыв, отчитавшись и сдав материалы на дешифровку, Филипп подал рапорт об отпуске, который был ему тут же предоставлен. Два дня ушло на медиков, на собратьев "бродяг", посиделки в кафе, разговоры, мелкие незначительные делишки, после чего Филипп, забрав семью, отправился на давно облюбованную им Зеленую Гриву - тихий холмистый край. Там было солнечно, все благоухало и цвело, озеро кишело рыбой, леса - грибами и ягодами. Здесь при желании можно было сойтись с симпатичными людьми, но можно было и уединиться в тихом лесном домишке. И Филипп предпочел именно уединение, хотя жена и дети охотнее поехали бы к морю, на какой-нибудь модный курорт.

- Мы дикари! - угрюмо сказал он разочарованному семейству. - Мы позабыли, какими бывают первозданные запахи, как скрипит сосна, какая мелодия у ручья, как кричит перепел.

Впрочем, он не настаивал на совместном времяпрепровождении, и, отправляясь на рыбалку, спокойно соглашался отпускать жену с детьми к морю: мальчишке нравилось забавляться с волнами, девочке - играть в классики в компании таких же девочек, а жене - общество бывших однокурсниц. Они отправлялись на велоракете и вечером возвращались, а он целыми днями торчал на озере, и мысли его чаще всего были далеки от беспокойного поплавка и соблазнительных всплесков в тростниках.

Через неделю жена ночью сказала ему:

- Ты изменился, Фил. И ребята заметили. Все считают, что в последнем полете что-то произошло с тобой.

- Что могло произойти? - ответил он. - Ты отлично знаешь, что не может произойти ничего такого, что не стало бы известным. Уникум свое дело знает, Кора, его не проведешь.

- Он, конечно, свое дело знает, - вздохнула она, - но он ведь фиксирует и регистрирует только внешнее.

- Теперешние, к твоему сведению, фиксируют и эмоции. Если они достаточно ощутимо проявляются.

- Да, Виктор говорил.

- Виктор? Ты спрашиваешь у него обо мне?!

- Извини, да. В конце концов, он не только твой шеф, но еще и мой брат, так что в смысле этики...

- Ну, и что он тебе сказал?

- Он сказал, что дешифровка фиксаций уникума показала какое-то голубое свечение. Потом оно исчезло. И все было нормально. И только уже на самой границе Системы ты испытал очень сильное волнение... Которое с приближением к Земле стало убывать, - нерешительно закончила Кора.

- Ну и что? - нервно произнес Филипп. - Я давно не был дома. И потом, когда пересекаешь границу Системы... Разве это не естественно?

- Раньше этого не было. - Она опять вздохнула.

- Я устал! - проговорил он. - Я правда устал, Кора. Потому, собственно говоря, и отпуск...

- Виктор сказал еще, что у них впечатление, что значительная часть информации уникума стерта...

- Вот даже как! - сдерживаясь, чтобы не крикнуть, проговорил он. Стерта! И кем же? И каким образом?! - И уже яростно добавил: - А братцу твоему не следовало бы выбалтывать служебные тайны!

- Разве это тайна?

- Дела специалистов не должны становиться достоянием неспециалистов! Есть, между прочим, такой пункт Устава. Во избежание кривотолков, некомпетентного трезвона! И Виктор не имеет права пренебрегать этим. И ты тоже! Я ведь не берусь судить о твоем художественном конструировании. "Стерта"! - добавил он, остывая. - У них, видите ли, "создалось впечатление"... Разве ты не знаешь, что стереть записи уникума невозможно? А вмешиваться в его работу я не имею права, то есть не имею права отключить его хотя бы на секунду - за это я был бы немедленно уволен. Или это для тебя новость?

- Прости, - сказала она, - что затеяла этот разговор. Я думала, тебе плохо, хотела помочь...

Он заставил себя обнять ее.

- Все устроится, Кора. Отдохну, и все устроится и объяснится. Я люблю тебя. - Он и в самом деле почувствовал, что любит жену, и обнял крепче, потому что ему именно и захотелось крепче обнять.

- А что все-таки значит это голубое свечение, Фил? - прижавшись к мужу, спросила она.

Он рассмеялся.

- Моя вечная и неисправимая женщина! Будем надеяться, что наши мудрецы там разберутся, что оно значит...

Под утро, когда только начало светать, он внезапно проснулся, как от окрика, и резко сел на кровати. Кора спала.

Он встал и оделся. Жена не проснулась, когда он прикоснулся губами к ее виску; не проснулись и дети... На столе он оставил записку: "Я должен выяснить очень важную штуку. Не волнуйся, жди".

Велоракету он выволок на берег озера и только там запустил...

Дверь городской квартиры, как всегда, открыл робот-универсус Зенон, высокий, худой, смуглолицый кибер, с искривленной шеей; он поздоровался и сказал, что хозяином в его отсутствие никто не интересовался.

- Скоро заинтересуются! - лихорадочно пробормотал Филипп. - Очень скоро и очень заинтересуются.

- Все может быть, - философски заметил Зенон. - А почему ты так рано?

- Значит, надо. И вообще, старина, любопытство, как говаривали в старину, не порок, конечно...

- Они говорили чепуху, фил. Любопытство всегда было их главным движителем...

- Собирайся и ты! - оборвал робота Филипп. - Подзаправься как следует. Нам предстоит основательно прошвырнуться.

- Ты прервал отпуск?

- Нет, я решил продолжить его по-другому.

- Так, - сказал Зенон. - И куда?

- Чудеса! Ты раньше никогда не задавал таких вопросов!

Зенон подумал.

- А Кора? Дети?

- Им там хорошо. Мы же потом вернемся к ним.

- Понятно, - отозвался Зенон...

Виктор удивился, увидев на телеэкране воспаленные глаза шурина.

- Что случилось?

Филипп постарался объяснить: тяга к перемещениям, привычное, вторая натура, надоело торчать на озере, а на курортах - тем" более.

- Или ты не знаешь, что такое "бродяга"?

- Можно подумать, что такие рейсы прямо-таки освежают и молодят тебя.

- Не кичись, шеф. Ты всего на четыре года моложе, а что касается так называемых посеребренных висков...

- Медики, Фил, зарегистрировали переутомление.

- На то они и медики. Надеюсь, ты понимаешь разницу между полетом по заданию и полетом куда глаза глядят?

- А Кора? Дети? - тоном и словами Зенона спросил Виктор.

- Она в курсе. Прошвырнусь и - назад. Доотдыхаем вместе. Между нами, Виктор, у меня есть одна идейка, и мне надо ее хорошенько обмозговать. А "бродягам" лучше всего думается в дороге, ты знаешь.

- Ладно, - сказал шурин, помолчав. - Допустим, я не возражаю. Можешь обращаться к Главному. "Матлот" твой в порядке.

- Спасибо! - улыбнулся Филипп. - Заодно и высплюсь. Спасибо, брат. Братом он называл Виктора в редкие минуты, когда из него надо было что-нибудь выбить: шурину-шефу это льстило.

- Советую взять с собой Зенона. Нянька тебе теперь не помешает.

- Спасибо!..

Выйдя на орбиту, Филипп лег в дрейф в ожидании разрешения на отрыв. Он нервничал: в любую минуту может проснуться Кора, увидит записку, почует неладное, позвонит Виктору, начнется тарарам... И сразу распружинился, услышав скрипучий голос и увидев на экране сморщенную и, как всегда, мрачную физиономию диспетчера.

- Готов?

- Готов! - бодро ответил Филипп.