Читаем Эхо прошлых времен онлайн бесплатно

Эрик Бишоп — «Рыцарь» — лежал на больничной койке, глядя в потолок. Малейшее движение требовало чудовищных усилий. Он то приходил в сознание, то снова куда-то уплывал, но теперь, кажется, уже полностью пришел в себя. Из туманных закоулков памяти возникли образы «Койота» и «Чертополоха». Они тоже были секретными агентами и, как и он, работали на «Отряд» — элитное подразделение военной полиции, а теперь считали его предателем. Он вспомнил, что пуля настигла его, как раз когда он пытался втолковать им, что получал приказы от самого Управляющего — так они называли командира Отряда.

— Мне сказали, что ты очнулся.

Эрик так сосредоточился на усилии вспомнить, каким образом он оказался в этой больнице, что не услышал шагов плотного пожилого джентльмена весьма благородной наружности, в хорошо сшитом костюме-тройке, который стоял теперь возле постели, опираясь на трость с золотым набалдашником.

— Тобиас... — Бишоп быстро окинул взглядом палату, чтобы убедиться, что они здесь одни. Затем спросил, понизив голос: — Как Чертополох и Койот?

— Нормально, — ответил Тобиас Смит в свойственной ему отеческой манере.

Несмотря на слабость, Эрик проговорил с вызовом:

— Они думают, что я предатель. Это неправда.

Тобиас ободряюще улыбнулся.

— Мы все это знаем. «Кротом» оказалась Сьюзен Ирвинг. Она призналась, что Управляющий якобы приказал тебе инсценировать свою смерть, уйти в подполье и поддерживать контакт только с ней.

— Да. Я решил, что она, как обычно, передает его приказания. Они ведь были зашифрованы.

— Она разгадала шифр.

Мысленно представив себе хорошенькую блондинку с невинными глазами, Эрик засомневался: уж не бредит ли он?

— Она была «кротом»?

— Никогда нельзя недооценивать секретаршу или регистраторшу, — наставительно изрек Тобиас.

— Вы ее поймали?

— Да. — Тобиас нахмурился, не совсем довольный собой. — Когда ее арестовали, она предлагала заключить сделку. Вначале мы отказались: она со страху сразу выдала нам информацию, которая позволила взять одного из ее сообщников в Мексике, и мы решили, что ей больше нечего нам предложить. Но потом она рассказала, что есть еще человек — именно он научил ее, как организовать все дело. За это она платила ему процент с доходов. Она назвала номер счета, на который клала деньги, но со счета все было снято примерно в то же время, когда тебя ранили.

— Наверно, он боялся, что она плохо замела следы, и решил оборвать все связи, — пробормотал Эрик.

Тобиас кивнул.

— Скорее всего. По ее словам, она была у него не единственной ученицей. Ирвинг уверена, что он обучал и других. Еще ей показалось, что иногда он и сам проворачивал операции, просто ради спортивного интереса.

— Мозговой центр, по совместительству обучающий воров и предателей. Отличный малый, — заметил Эрик.

Тобиас нахмурился сильнее.

— Она не хотела называть его имя, пока не получит гарантий. Но мы не успели договориться: несмотря на все меры безопасности, ее отравили. Один из охранников продался за полмиллиона долларов. Через пару дней его нашли с пулей в голове.

— И вы так и не выяснили, кого она имела в виду?

Тобиас отрицательно покачал головой.

— Я даже не уверен, что этот преступный гений существует. Возможно, она сама сняла деньги со счета и придумала гипотетического злодея, чтобы было о чем торговаться с нами. Что же до человека, оплатившего ее смерть... она работала с безжалостными людьми, и любой из них мог испугаться, что засветился. Но хватит о Сьюзен. Ты-то как себя чувствуешь? — Хмурая складка на его лбу разгладилась.

— Как будто проспал целый год.

— Точнее, почти три года.

Эрик воззрился на Тобиаса в немом изумлении. Это что, еще один кошмарный сон? Эрик приказал себе проснуться — ничто не изменилось.

— В тебя стреляли, — напомнил Тобиас.

— Это я помню.

— Ранение было очень серьезное. Тебе сделали операцию. Пока ты был в реанимации, произошло еще одно покушение на твою жизнь. Мы велели врачу подписать фальшивое свидетельство о смерти, а тебя перевезли в эту частную клинику. Медики предупреждали, что транспортировать тебя опасно, но мы решили, что только так можно уберечь тебя. Во время перевозки ты впал в кому. Честно говоря, когда медсестра вошла сегодня утром в твою палату и увидела, что ты очнулся, весь персонал был в шоке. Они уже поставили на тебе крест. — Тобиас усмехнулся. — Но я в тебя верил. Жизнестойкость — одно из главных качеств, по которым я подбирал людей.

Эрик все никак не мог осмыслить поразительную новость.

— Три года? — Вдруг он нахмурился, вспомнив, что еще до всех этих событий место Тобиаса во главе Отряда занял Гарольд. — А почему вы здесь? Я думал, вы в отставке... вышли из игры.

— Я здесь по просьбе друга.

Эрик мысленно хлопнул себя по лбу. Ну конечно, Гарольд не мог прийти сюда сам, рискуя раскрыть себя и одного из своих людей.

— Мы считаем, что подчистили все концы, — сказал Тобиас. — Но было бы полезно, если бы ты рассказал о своих действиях в последние недели перед ранением.

— Я старался вспомнить, но все без толку. По правде говоря, последние года два или три помню какими-то обрывками. Наверное, Сьюзен помню только потому, что перед самым выстрелом как раз собирался сказать Койоту и Чертополоху, что она была моей связной. Док сказал, так часто бывает: человек помнит то, о чем думал в последний момент. Еще он говорит, что память может и не вернуться полностью, а если и вернется, то, скорее всего, постепенно, кусочками.

— Сьюзен была очень хитрой. Не думаю, чтобы ты обнаружил что-то важное за то время, что она тебя использовала. После того как мы перевезли тебя сюда из госпиталя, кто-то несколько раз пытался выяснить, действительно ли ты умер, но сразу после ее ареста все попытки прекратились. Поэтому можно предположить, что только ее беспокоило, вдруг ты что-то расскажешь. Сейчас ты должен окрепнуть — это главное. Когда поправишься как следует, я вернусь. — Тобиас поднялся и нахмурился, оглядывая истощенную фигуру Эрика. — Прежняя одежда тебе не годится. Я пришлю несколько тренировочных костюмов и теннисные туфли. Когда выйдешь отсюда, сможешь сам помотаться по магазинам.

Эрик смотрел в спину уходящему. Три года. Он потерял три года жизни!

— Придется теперь наверстывать.

— Сорок, — вполголоса считал Эрик, отжимаясь. Прошло уже четыре недели с тех пор, как он вернулся в мир живых. Мышечный тонус постепенно улучшался, но все же Эрик пока не вернулся к прежней форме. Раньше он мог отжаться сто раз, прежде чем почувствует усталость. А сейчас его предел — пятьдесят. Закончив разминку, он выполнил несколько «ката», заново приучая свое тело к отточенным защитным движениям карате, которые, надо надеяться, помогут ему оставаться в живых, когда он вернется к своей работе.

Почувствовав, что за ним наблюдают, Эрик замер, приподнявшись на руках, и незаметно глянул в сторону двери. Лакированные ботинки и трость с золотым набалдашником подсказали ему, кто посетитель. Одним гибким движением он поднялся на ноги.

— Надеюсь, вы пришли вызволить меня отсюда?

— Точно, — подтвердил Тобиас.

Через полчаса Эрик сидел рядом со своим бывшим командиром на заднем сиденье взятого напрокат роскошного автомобиля. Блондина за рулем Тобиас представил как своего племянника, Хейгена Сканлона.

— Твой врач утверждает, что тебе необходимо отдохнуть еще месяца два, чтобы окончательно восстановить силы. Ты получишь этот отпуск, — сказал Тобиас, как только машина отъехала от клиники. — После этого сможешь выбрать одно из двух. Или продолжить военную службу, или уйти в отставку и вернуться к гражданской жизни. Если выберешь второе, я хотел предложить тебе поработать у меня. Я сейчас руковожу частным детективным агентством.

Эрик криво усмехнулся.

— Поскольку возвращение в Отряд не входит в число предложенных мне вариантов, можно сделать вывод, что Гарольд считает, я потерял форму и могу провалить работу Отряда?

— Всем известно, что после близкой встречи со смертью человек иногда меняется. Он может поддаться страху... раньше времени отступить... наделать ошибок.

— А разве вас это не беспокоит?

— Я тебя хорошо знаю. У тебя слишком сильное чувство ответственности, чтобы сознательно подвергать кого-то опасности. Если ты потерял форму, ты мне об этом сам скажешь.

В голосе Тобиаса Эрик услышал вопрос.

— Не думаю, чтобы я потерял форму. Мне все еще хочется спасать мир от плохих людей.

Тобиас одобрительно кивнул.

— Впрочем, что касается Отряда, этот вариант отпал не только из-за сомнений Гарольда. Сьюзен скомпрометировала всю деятельность Отряда. Он переведен на новое место и полностью переукомплектован.

Вспомнив, как Тобиас и Гарольд заботились о своих людях, Эрик понимающе кивнул.

— Итак, теперь ты знаешь, какой у тебя выбор, — деловито продолжал Тобиас. — Подумай об этом. И вот еще что: тебе нужно где-то жить. — Он достал из дипломата большой кремовый конверт и протянул его Эрику. — Пока ты был в коме, я добился, чтобы меня назначили твоим опекуном. Я отменил аренду твоей квартиры, а мебель и личные вещи отправил на хранение. — Он назвал фирму и адрес склада поблизости от Вашингтона, округ Колумбия. — Ключ от твоего персонального бокса на складе — здесь. — Он кивнул на конверт. — Там еще твоя сберкнижка, чековая книжка, кредитная карточка и карточка ATM. Армейское начальство не согласилось оставить тебя на полном окладе. Они вычитали за твое лечение. Но со сбережениями у тебя все в порядке. Сейчас твоим банковским вкладом занимается Эспер Лоутон, мой личный консультант по финансам. Ее имя и номер телефона тоже есть в конверте. Когда тебе понадобится получить доступ к этим счетам, обращайся к ней.

Эрик нахмурился.

— Я дал банку указание каждый месяц переводить определенную сумму детскому приюту О'Малли.

— Они продолжали эти выплаты, я проследил. — В голосе Тобиаса прозвучало сочувствие. — Но три месяца назад мне сообщили, что счет О'Малли закрыт. Мне пересылали всю твою почту, и через несколько дней после сообщения пришло письмо от некой Роксаны Дуган, она извещала о смерти Мод О'Малли и о закрытии приюта. Все там, в конверте.

Эрик словно получил удар в солнечное сплетение. Мод О'Малли не была ему родной, он уже многие годы не виделся с ней, только регулярно посылал деньги. И все-таки ближе ее у него никого не было.

— Мой самолет в аэропорту. Я подброшу тебя и Хейгена в Вашингтон, там ты сможешь перерегистрировать водительские права и забрать свою машину из гаража. Она хранится там же, где и остальные твои вещи. А потом приезжай поправляться ко мне. Хейген покажет дорогу. Это сразу за Крафтсбери-Коммоном, штат Вермонт. Подышишь горным воздухом и сможешь спокойно подумать о будущем, — предложил Тобиас.

— Я хотел бы заехать в Пенсильванию, — с трудом проговорил Эрик — мешал комок в горле. — Нужно попрощаться с Мод.

Тобиас кивнул.

Они добрались до аэропорта. В самолете Эрик пристегнул ремни, откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и вспомнил Мод О'Малли такой, какой впервые увидел ее. Она была среднего роста — около пяти футов шести дюймов, — с огненно-рыжими волосами, чуть тронутыми сединой, и зелеными глазами. Едва ли на свете нашлась бы другая женщина с таким запасом энергии. Из этой энергии и возник приют для мальчиков под руководством О'Малли.

Ее муж Норман умер, и Мод осталась хозяйничать на ферме одна. В то время ей было чуть за тридцать, и она твердо решила сохранить ферму. Когда пришло время собирать урожай, работников под рукой не оказалось. Мод родилась и выросла по соседству с Эриком, в рабочем районе Филадельфии, который переживал трудные времена. Она приехала туда, чтобы нанять на месяц нескольких крепких подростков.

— Хорошие ребята все разъехались, — сказала ей одна из местных старушек. — Остались только бездельники и хулиганы.

— Ладно, возьму что осталось, — сказала Мод.

Она увезла с собой четырех мальчишек. Двое сразу же вернулись домой, едва увидели, как много у нее работы. Но двое остались до тех пор, пока весь урожай не был собран.

Зимой один из этих мальчишек вернулся и спросил, можно ли ему остаться и работать на ферме за комнату и харчи. Его мать сбежала, а отец сидел в тюрьме. Мод, у которой никогда не было своих детей, встретила его как родного. Второй подросток настолько переменился после работы на ферме, что районный инспектор по делам несовершеннолетних приехала повидаться с Мод. Она подсказала ей имена мальчиков, которых Мод могла бы нанять на следующее лето.

Годы шли, и на ферму приезжали все новые ребята. Иногда инспектора по делам несовершеннолетних рекомендовали родителям ферму Мод как альтернативу тюрьме для малолетних преступников. Случалось, родители или опекуны узнавали от кого-нибудь про ферму и сами привозили своих детей, с которыми уже не могли справиться. А иногда, как это было с Эриком, нежеланного ребенка оставляли у калитки с запиской, в которой Мод передавались все права на опекунство.

Правила здесь были простые: нужно работать, нужно ходить в церковь, нельзя красть и нельзя никого обижать. В награду Мод дарила ребятам свою любовь и чувство настоящей семьи. Она не требовала совершенства. Но если ее рассердить, умела посмотреть с таким разочарованием, что хотелось заползти в какую-нибудь самую темную щель.

— Должно быть, Мод О'Малли много для тебя значила, — сказал Тобиас, нарушив раздумья Эрика.

Эрик обычно стеснялся говорить о себе, но в ту минуту воспоминания детства были слишком сильны. Они требовали выхода.

— Моя мать умерла, когда я родился. Отец был алкоголик и вечно буянил. Родные матери не хотели иметь никакого дела ни с ним, ни со мной. Папаша избил мою мать накануне родов. Он не хотел признаться, что, возможно, виноват в ее смерти, поэтому винил во всем меня. Прямо из роддома он отвез меня к своим родителям и оставил у них. Они были не очень-то счастливы, что приходится растить еще одного ребенка. К девяти годам я уже имел неприятности с полицией. Когда мне исполнилось десять, бабушка прослышала о ферме Мод и заставила отца подписать бумагу о передаче Мод прав на опекунство. Они отвезли меня на ферму и оставили у ворот. Власти предупреждали Мод, чтобы она меня не брала. Они сказали ей, что я трудный подросток и, видимо, неисправим. Но Мод меня все-таки оставила. В первые месяцы у нас бывали стычки, но она доказала мне, что в этом мире есть хорошие люди.

— Жаль, что я ее не знал, — сказал Тобиас.

Эрик кивнул и снова замолчал. Он много лет не видел Мод. Приезжал к ней в первое Рождество после того, как покинул ферму, но все уже было не так. У нее на руках были новый девятилетний мальчишка, напомнивший Эрику его самого, и пятнадцатилетний парень, с которым очень плохо обращались в семье. Эрик знал, что Мод была рада его видеть, но понял также, что стал здесь чужим, как птенец, вылетевший из гнезда. С тех пор он иногда звонил, когда ему нужно было услышать дружеский голос, и регулярно посылал деньги, но больше не приезжал.

Когда самолет приземлился в Вашингтоне, Эрик сказал:

— Зачем Хейгену со мной нянчиться? Я к вам и сам доберусь.

На какое-то мгновение показалось, что Тобиас хочет возразить, но потом он вынул из кармана золотой футляр и достал визитную карточку.