Читаем Её тень (СИ) онлайн бесплатно

СЕЙЧАС

Меня бьёт озноб. Пытаюсь закутаться в одеяло, но оно не помогает. В нос ударяет какой-то специфический запах, возможно, хлорки. Запах пробирается в нос и неприятно щиплет. Пытаюсь открыть глаза, но ничего не получается. Не сразу я понимаю, что они завязаны шёлковым шарфом. Тянусь руками к нему и как только снимаю его, то в глаза ударяет яркий свет. Я жмурюсь, прикрываю глаза ладонью и пытаюсь привыкнуть к этому яркому освещению. Когда цветные блики, маячившие перед моими глазами, словно солнечные зайчики проходят, я оглядываю помещение, в котором нахожусь. Я сижу на кровати с балдахином, который удерживается на четырёх резных деревянных столбах. Покрывало подо мной тёмно-зелёного оттенка с узорами пейсли, вышитыми золотыми нитями. Этот же известный огуречный принт находится и на многочисленных подушках, которыми завалена вся спальня. У большого окна стоит красная оттоманка на золочёных ножках. Шторы, закрывающие окно тёмного шоколадного оттенка, но и здесь есть золотой цвет в виде массивных подхватов с бахромой. Справа от кровати я замечаю небольшой столик на одной ножке из красного дерева и со стеклянной столешницей. На нём стоит серебряный поднос, на котором я замечаю тарелочку с горячими вафлями, чашку со свежесваренным кофе и миниатюрную белую вазу с красной розой.

Медленно я спускаю ноги с кровати и тут же ступаю на ковёр с высоким ворсом. Ноги в нём так и тонут, словно я иду по газону босиком. Во всём теле чувствуется какая-то слабость. А стоит мне полностью подняться с постели, как голова начинает кружиться. Я хватаюсь за прикроватный столб, и жду, пока головокружение пройдёт. Вся обстановка вокруг кажется мне какой-то нереальной. Словно это всё декорации для спектакля. Голова тяжёлая и ничего не соображает. Где я нахожусь, чёрт возьми? В правом виске что-то надоедливо стучит, и я потираю его рукой пытаясь унять это неприятное чувство. Снова оглядываюсь, пытаясь собрать свои разбежавшиеся, словно овцы в поле, мысли. В голове немного проясняется, и я вспоминаю, что меня зовут Делия. А ещё понимаю, что эта комната и близко не похожа на мою спальню.

Постепенно ко мне возвращаются мои воспоминания. А вместе с ними и неприятное липкое, словно кисель, чувство страха. Я чувствую, что за мной наблюдают. Мне даже не нужно его видеть, чтобы это понять. Он похитил меня. И я сама ему это позволила. Чёрт! Чёрт! Нужно попытаться выбраться отсюда и бежать. Но всё моё тело как будто накачали свинцом. Я пытаюсь переставлять ноги, но каждый шаг даётся мне с большим трудом. Подхожу к столику и тянусь к кружке с кофе. В горле сухо, как в Сахаре, язык прилипает к нёбу и мне просто необходим хотя бы один глоток влаги. Губы тоже пересохли и теперь при каждом движении трескаются, и я чувствую привкус крови во рту. Маленькая чашка кофе по весу для меня сейчас равна целому ведру с водой. Левой рукой отчаянно цепляюсь за столешницу, пытаясь удержать себя в вертикальном положении. Всё моё тело качается, как сухой лист на ветру, а если я упаду, то боюсь, что уже не встану. Но мне нужно сбежать. Ведь я видела, на что способен этот псих. То, что он делает со своими жертвами, настоящий оживший кошмар. Не хочу стать ещё одной его жертвой. И то, что по его словам, он меня любит, совсем не успокаивает. Это не любовь, если тебе приходится похищать предмет своего обожания. Это мания, болезнь, которую нужно лечить. Ему нельзя верить. Сейчас может быть он меня и любит, а завтра решит прикончить и распять на городской площади, как всех предыдущих жертв.

Сделав глоток кофе, я ставлю чашку на стол и иду к двери. Несколько метров до неё я преодолеваю, кажется целую вечность. Но когда я наконец оказываюсь рядом с ней, то хватаюсь за её ручку, как за спасательный круг. Вот только он не спасает меня, как я надеялась. Адская боль накрывает меня словно цунами. Из меня вырывается дикий вопль, слёзы брызжут из глаз. Медленно я поднимаю руку и смотрю на обожжённую ладонь. В нос ударяет запах жареной плоти и меня начинает тошнить. Я закрывает рот здоровой рукой, и опираюсь на дверь спиной. Словно дитя, подхватываю обожжённую руку и качаю её, стараясь вконец не разрыдаться от этой жуткой боли. Стискиваю зубы, сдерживая нарастающий крик отчаяния в моей груди. А потом перевожу взгляд на окно. Быстро, как только могу, я подбегаю к нему и распахиваю шторы одной рукой, надеясь найти там спасение. Сейчас я бы спрыгнула даже с десятиэтажного дома, только бы оказаться, как можно дальше от этого места. Вот только за шторами меня ждёт ещё одно разочарование. Окно оказывается подделкой. Вместо него мне открывается вид на прекрасный зелёный луг, трава на котором приходит в движение от каждого порыва ветра. На лазурном небе светит солнце. Но в этом нет ничего настоящего. Ведь этот экран, по сути тот же телевизор.

Это осознание окончательно выбивает меня из колеи. Я оседаю прямо на пол, подтянув к себе голые ступни. Ладонь с выжженной на ней остроконечной звездой насмешливо смотрит на меня, и я больше не могу сдерживаться. Я опускаю голову и вся собираюсь в какой-то комочек, ища успокоения и защиты. Слёзы застилают мои глаза. А из горла рвётся крик, который вполне бы мог снести эти стену, будь я в каком-нибудь фантастическом фильме. Но в реальной жизни я лишь кричу до тех пор, пока голос не садится. Сукин сын, он забрал у меня не только свободу, но и голос. Я встаю и сама удивляюсь неожиданно ожившим силам. Гнев, бурлящий во мне, поддерживает жизнь в этом раненном теле, и я пользуюсь им по полной. Как озверевшая, я налетаю на эту комнату, ураганом проношусь по поверхностям, громя всё на своём пути. Разбрасываю вещи, опрокидываю мебель. Раздаётся звук разбитого стекла, заставляющий меня торжествующе улыбнуться.

— Я всегда знал, что в тебе есть это бунтарство, — слышу я механический голос, который как будто раздаётся со всех сторон. Оглядываюсь в поисках его хозяина, но в комнате никого нет, кроме меня.

— Моя воительница, — с неким трепетом произносит голос и создаётся впечатление, что он стоит за моей спиной. Я резко оборачиваюсь, но там опять никого нет. Я словно тот щенок, что бегает за своим хвостом.

— Я не твоя, — говорю я из последних сил, голос скрипит, как у восьмидесятилетней старухи, которая всю жизнь курила.

— Ты просто ещё не понимаешь, сколько между нами общего. Мы были созданный друг для друга. Я тебе это докажу.

Я собираюсь что-то сказать, но в этот момент со всех сторон на меня надвигается серое облако, похожее на дым. Я отступаю назад, закрываю рот и нос, но вскоре мне уже некуда идти, за мной лишь холодная поверхность стены.

— Поспи немного, ты слишком устала, — снова произносит механический голос, а в следующий миг меня накрывает газовое облако, и я проваливаюсь в бездну.

ТОГДА

Вот и настал тот день, когда можно закинуть надоевшую школьную форму в самый дальний угол спальни. Куда-нибудь под кровать, чтобы кроме подкроватных монстров её никто не видел. Я собиралась провести эти несколько летних месяцев до университета так, чтобы запомнить на всю жизнь. Я надеялась хорошенько оторваться. Вытрясти всю дурь, как говорила моя мама. Чтобы во время учёбы не отвлекаться на развлечения и тусовки.

— Ты можешь делать, всё, что захочешь. Напивайся до потери сознания, если пожелаешь. Это лето в твоём полном распоряжении. Но я так, же надеюсь на то, что ты не потеряешь голову от этой вседозволенности. Иначе в сентябре тебе нечего будет делать в Даремском университете, — эти слова мама, как мантру произносила почти каждый день.

Наверно вы удивляетесь таким демократическим взглядам моей мамы. Но вот что я вам скажу, мои родители всегда были с придурью. И я не преувеличиваю. В своей бурной молодости они были настоящими хиппи. Моя мама даже сейчас сохраняла этот стиль в одежде. И выглядела гораздо моложе своих сорока трёх лет. Тёмные волосы у неё были заплетены во множество косичек и концы каждой увенчивали цветные бусины. На руках и даже на ногах у неё висели браслеты из бисера, которые она сама и сплела. Мама владела старым магазинчиком, который достался ей от родителей, а тем в свою очередь от своих родителей. В общем, это семейный бизнес. В этом магазине продавались старинные украшения, сувениры, фарфоровые статуэтки и ещё куча древних вещей. Некоторые бы давно выкинули всё старьё в мусорку, но моя мама успешно делала на этом деньги. Там же она продавала и украшения сделанные собственноручно.

Мой папа работал в Даремском университете. Вёл лекции по астрономии для студентов. Я всегда думала, что на всей планете нельзя найти человека, более увлечённого звёздами, чем мой отец. Мама как-то рассказывала, что когда я родилась, папа хотел назвать меня Кассиопея. И я была очень рада, что мама ему это не позволила. Мне вполне хватало звёзд в своей жизни. Когда я была маленькая, отец украсил потолок моей спальни настоящими созвездиями. И выкрасил их флуоресцентной краской, чтобы они светились в темноте. Так что к первому классу я наизусть знала все созвездия и вполне могла вести вместе с папой его лекции.

Сегодня я решила выйти на уже привычную пробежку вдоль реки Уир. Недалеко от нашего дома находился лесопарк с дорожками для бегунов. А в нашем городке практически каждый второй был любителем проветрить голову перед работой. Если же бегать не хотелось, то можно было воспользоваться велосипедом, таких людей здесь так же было большое количество. Автомобилей в Дареме было немного, да и в них не было особой необходимости. Весь городок спокойно можно пересечь за два часа. Но зато почти у каждого жителя имелась лодка или парусник. Многие участвовали в регате, которая ежегодно устраивалась в конце лета и к этому событию готовились с большим рвением. С каждым годом участников регаты становилось всё больше. Соревнования делили по возрастам. А в прошлом году даже сделали отдельный заход для детей.

Время было раннее, и чем ближе я приближалась к парку и воде, тем глубже погружалась в облако тумана. Капельки воды, парящие в воздухе, оседали на моём спортивном костюме, отчего тот становился влажным и прилипал к коже. В лесу было тихо, лишь моё дыхание и топот ног нарушали эту предрассветную идиллию. Я никогда не брала с собой плеер, не пользовалась наушниками, для меня лучшим сопровождением были звуки природы. Мне нравилось быть наедине с собой. Это проясняло мысли, приводило в порядок расшалившиеся чувства.

Я уже выбежала на узкую дорожку, идущую вдоль берега реки, когда услышала за собой ещё один топот ног. Прибавила скорость и побежала быстрей, пытаясь оторваться от преследователя. Сердце застучало быстрей, когда я поняла, что он меня вот-вот нагонит. Я закусила губу и резко повернулась к нему лицом. Он тоже остановился и разделяющие нас несколько метров преодолел медленным ленивым шагом. Я улыбнулась, без стеснения, разглядывая его спортивное телосложение. Он в отличие от меня решил сегодня отказаться от спортивной куртки, и был лишь в футболке с коротким рукавом. Светло-русые волосы стали тёмными от влаги и неряшливо спадали на его лоб. Я пыталась отдышаться от долгого бега, но в его присутствии это было сложно сделать. Тем более, когда он так обворожительно улыбался.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, — сказал он, оказавшись в опасной близости ко мне. Я была ниже него сантиметров на пять, так что наши лица находились почти на одном уровне. От него исходил запах дезодоранта и еле заметный запах пота.

— Не ври, ты знаешь, что я бегаю тут каждое утро, — дерзко подняв подбородок, ответила я и улыбнулась. По озорным искрам в лазурных глазах я разгадала его дальнейший план действий и была готова. Его сильные руки подхватили меня за талию и прижали к ближайшему дереву. Тёплые губы опустились на мои, и я почувствовала мятный вкус на языке, когда мы поцеловались. Внизу живота всё трепетало от чувств, которые он во мне пробуждал. Я цеплялась за его влажную футболку, отвечая на его поцелуй и была рада тому, что здесь мы одни.

Вам интересно знать, кем был тот преследователь? Маркус Белл — мой парень уже два месяца. Совсем недавно мы начали встречались на пробежке, прячась от остального мира в тени деревьев. Так мы начинали каждый день, а потом он заезжал за мной перед школой и делал вид, что мы только встретились, стараясь выглядеть перед моими родителями настоящим джентльменом. Маркус из состоятельной и очень древней семьи Дарема. Его предки поселились здесь несколько веков назад. Ещё тогда, когда работали угольные шахты. Семья Беллов как раз владела несколькими из них. Но когда добывать стало нечего и этот бизнес пришлось закрыть, они без проблем начали заново. В рекордно-короткое время, сколотив состояние на кленовом сиропе. Они даже сделали себе герб с кленовым листом во главе. Эта семья в Дареме вполне претендовала на роль королевской. А Маркус был их наследным принцем. Он даже внешне напоминал принца. Русые волосы, отливающие медью, голубые глаза, прямой нос, ямочка на подбородке, очень выразительные и правильные черты лица. Высокий и статный со спортивным телосложением настоящего атлета. По нему видно, что он много бегал. И как член знатной семьи, каждый год участвовал в регате.

— Я скучал по тебе, — прошептал он мне на ушко, прежде чем запечатлел лёгкий поцелуй на моей шее. От него исходил жар, несмотря на прохладное утро. Его руки обжигали меня сквозь тонкую материю спортивной куртки. Подул ветер и сухой листик спланировал прямо на голову Маркуса. Я подняла руку, чтобы его убрать, но он перехватил её и поцеловал в запястье. Я улыбнулась при виде этого нежного и немного интимного жеста.

— Ты придёшь завтра на вечеринку? Без тебя я сойду там с ума, ты ведь знаешь?

— Конечно, я не дам этому произойти, не волнуйся. Тем более, я уже купила платье, которое ты оценишь по достоинству. А главное твоя мама не будет смотреть на меня, как на букашку.

— Дорогая, — его тёплая и сухая ладонь легла на моё лицо, и он слегка приподнял мой подбородок, заглянув в глаза, — она тебя любит, просто у неё всегда такое выражение лица. Она вовсе не желает тебе зла, просто её лицо претерпело много пластических операций.