Читаем Его выбор (СИ) онлайн бесплатно

Последние лучики теплого солнца. Я подставляю к ним лицо. Хочу нагреться. Хочу успеть пропитаться напоследок этим теплом. Чтобы оно проникло в каждую клеточку моего организма. Прогрело его.

В душе снежным вихрем кружит тревога. Ловлю на себе пристальный взгляд матери. Она переживает. Все последние деньки нашего уходящего солнечного лета глаз с меня не спускала. А все потому, что кое-кто решил поиграть в молчанку.

Но уже скоро мы сядем в самолет и приземлился в родном аэропорту. Раз и навсегда покинем эти экзотические края куда нас отправили. Почти как в ссылку. Почему-то я именно так отношусь к столь продолжительному отпуску. Но уже совсем скоро я увижу Марата.

Соскучилась. Это слово сюда не подходит. Истосковалась. Еще больше поняла в разлуке, как сильно люблю его. Как сильно хочу быть рядом. Хочу от него ребенка. Только от него одного. Моего мужчины.

На автомате прижимаю ладошки к животу. Там мальчик. Узи показало. Скоро я наконец то встречусь с его папой, и мы заживем как одна семья. Распишемся, наверное. Марат не говорил о каких-то сроках. Но свадьба казалась вполне логичным завершением наших отношений.

Он ведь принял меня и сына. И вряд ли это подразумевало быть просто его любовницей. В любом случае надо обсудить все те моменты, которые не успели перед моим, пожалуй, слишком стремительным отъездом.

Снова возвращаюсь в прошлое. По коже ознобом тянет. В голову мысли опять дурные лезут. И чувства. Но зачем Марату так от меня избавляться? Наверняка мне это все померещилось.

— Милая, — тянет мама, — с тобой все хорошо.

— Конечно. Устала немного.

— Скоро дома будем.

Киваю. Не хочу волновать ее лишний раз. Мою добрую, ласковую маму. Еще и года не прошло с той операции. А с ее выписки из больницы считанные месяцы. И нам очень повезло, что ею занимались едва ли не лучшие хирурги столицы. Тех денег, что когда-то перевел Марат, с лихвой хватило на все. И за одно это я должна быть ему благодарна.

К чему сомнения? Скоро мы встретимся. Поженимся. Все будет хорошо.

Только холодок внутри мешает расслабиться. Разъедает былую уверенность. И чем ближе огни родного города, тем тревожнее становится. Наши отношения, наша связь до сих пор настолько хрупка. Что кажется подуй ветер, и все развалится. Как карточный домик от легкого касания.

Он тебя любит. Он тебя любит. Продолжаю убеждать себя. Он обещал. Он не может предать. Только не Марат. Только не он.

Но когда ни в зале ожидания, ни на парковке не вижу его знакомую плечистую фигуру. Холод внутри добирается до сердца. Может что-то случилось? Надо позвонить. Последнее время он был не очень общительный. А я списывала все на работу.

Вызов. И гудки. Разрывающие последние надежды. Но я не сдаюсь. Тыкаю и тыкаю по экрану. Он должен ответить. Все объяснить. Прячу от мамы взгляд за дежурной улыбкой. Делаю вид, что пытаюсь заказать такси. Она не поймет моих тревог. Я и сама себя не понимаю.

Может и зря разволновалась. Только внутри все обрывается. Предчувствие это дурацкое. Как в день перед аварией, разделившей жизнь толстой чертой на до и после.

— Сейчас мама. Подожди, — снова улыбаюсь.

А потом пиликает телефон. Ловит сообщение. И я впиваюсь в него взглядом. Читаю, но буквы прыгают перед глазами. Сообщение от Марата. Но он не мог его написать. Или все-таки мог?

Всю дорогу до дома сижу как на иголках. Животик у меня пока еще маленький. Не доставляет дискомфорта. Да и вообще беременность протекает на удивление гладко. Если не считать недомоганий в самом начале. Но и они быстро прошли и больше не возвращались. Никакой угрозы выкидыша, как заверил меня врач. И я поспешила обрадовать Марата. А он, кажется, был доволен этой новостью. Так что же изменилось сейчас?

Первые месяца звонил каждый день. Мы болтали по видео связи. И так просто. Перебрасывались короткими сообщениями. Даже вспомнить не могу в какой момент все пошло не так. Но звонки стали все реже. Потом Марат перестал отвечать на смс. А я списывала все на его занятость. Последние пару недель мы вообще не общались. Скорее бы увидеться!

Но почему же меня так трясет?

Дома иду в свою комнату. Делаю вид, что распаковываю вещи. Можно было конечно сразу поехать к Марату. Но, во-первых, у меня нет ключа. А он наверняка еще на работе. Может поэтому и не приехал встретить. А во-вторых…

Снова достаю телефон и в сотый раз текст перечитываю. Словно он может поменяться. Стать другим. Не таким жестоким. Убивающим. Это даже на шутку не похоже. Да и Марат не из тех, кто любит шутить. Всего лишь два слова. Но сердце в груди на мелкие кусочки разлетается.

«Все кончено».

Я кручу в голове эту фразу. Вкус у нее приторно горький. И смысл тоже. Он никак в моих мыслях не укладывается. Что кончено? Почему? Зачем? Нам определено надо поговорить.

Хожу по комнате, как тигр в клетке. Наконец подхватываю телефон. Валяющийся на кровати. Со злости его туда швырнула. И выбегаю в коридор. Мама уже занята готовкой. Но слух у нее отличный. Всегда был. Брата, вечно пытающегося улизнуть на ночную свиданку, только так палила.

— Анюта, ты куда?

— В магазин сбегаю. Сока так захотелось что-то. Яблочного.

— Сока? — она выходит в коридор, обтирает руки о фартук, — ты уверена, что ничего мне не хочешь сказать?

— Конечно, мамочка, — целую ее в щечку, — не волнуйся. Мне же не шестнадцать. Я уже не ребенок.

Это звучит довольно глупо. Особенно учитывая, что у меня в животе уже свой ребенок растет. Развивается. Даже удивительно, что мать так спокойно все восприняла. И мою беременность. И Марата. Хотя он ей точно не понравился. Но она этого никогда не показывала.

— Вижу, что не ребенок, — на живот кивает.

А я краснею. Хотя все правильно.

— Ладно, мам. Пока, — улизнуть поскорее хочу.

— Осторожно там и привет передавай Марату.

— Хорошо… Ой…

Разворачиваюсь. Глаза округляю. Догадалась все-таки.

— Иди уж, — рукой машет, — вижу, как тебе не терпится.

Действительно не терпится. Только вот совсем по другой причине. Не той о которой она думает. К сожалению.

Беру такси и минут через двадцать оказываюсь у огромного высотного здания. Сердце в груди бухает. Ладони потеют. Конечно, прийти к нему на работу не самая гениальная идея. Но и ждать больше сил нет. Особенно после такого сообщения. Что он имел в виду? Уверена не то, что кажется? Не может он меня бросить. Просто не может такого быть!

— Анюта, давай ты немного поешь? Я сделала твои любимый блинчики со сгущенкой. Открой дверь, пожалуйста. Я переживаю.

Мама осторожно стучится в комнату. Гремит подносом. И от этого снова накрывает. Я опять начинаю реветь. Стараюсь душить звуки подушкой. Но мама наверняка все слышит. А я слышу, как она вздыхает за дверью.

— Милая, чтобы у тебя ни случилось с Маратом, подумай о ребенке.

Она умело подбирает фразу. Та выстреливает в цель. Мой вой тут же стихает. Я действительно дура. Жалость к себе забила мой мозг. Отключила разум. Ведь я сейчас не просто очередная брошенка. Я беременная. И о ребенке нужно думать в первую очередь.

Воспоминания снова накрывают волной. Мне даже поговорить с ним не удалось. Охрана не пустила дальше огромного холла. Но разве это не самый красноречивый ответ. Ведь охранники не стали бы действовать без его ведома. Он действительно видеть меня не хочет!

Еще немного и снова скачусь в слезы. Но голос мамы разрывает порочный круг.

— Ань, давай, ты поешь, а дальше мы подумаем, что делать? Ладно? Жизнь ведь не закачивается.

Я киваю. Сажусь на кровать. Как здорово, что у меня есть любящая мамочка, которая не корит свою не путевую дочь. Дочь, поверяющую богатому обманщику. Но зачем он так со мной поступил?

Так много черных дыр. И хочется их заткнуть. Но сделать это может только Марат.

На звонки он не отвечает. А значит я должна еще раз попытаться увидеться с ним. Дурацкое желание услышать все от него лично, гложет изнутри. По-другому я просто не смогу идти дальше. Пусть скажет мне все в лицо. Причину, по которой мы вдруг должны расстаться. Я хочу ее знать.

Утираю сопли и слезы. Иду к двери. Мамино встревоженное лицо бьет в самое сердце. Не хочу ее волновать. Ее жизнь, итак, сплошные испытания. Еще я тут с внеплановой беременностью и проблемами на личном фронте.

— Прости, — шепчу сквозь вновь проступающие слезы.

Ну, что за нюня? В жизни столько не ревела. Даже когда мама в ту страшную аварию попала, едва не унесшую ее жизнь. Сразу действовать начала. А сейчас сижу, себя жалею. Наверное, беременность так влияет.

— Ну, что ты, глупенькая, — мама шутливо треплет за щеку, — нашла из-за чего переживать. Я не буду тебе говорить, что мне твой Марат никогда не нравился. Ты и сама это прекрасно понимаешь. Может он и не самый плохой человек на Земле, да только такие на обычных девушках, если и женятся, то и в любовницах себе не отказывают. Деньги и власть меняют людей. Но сейчас не об этом.

Мы проходим комнату. Садимся на кровать. Мама ставит поднос с едой на мои колени, и я начинаю есть. Просто набрасываюсь на еду. За все это время я действительно проголодалась.

— Если ты доведешь себя до голодного обморока, никому легче не станет.

Киваю. Все так. Ее нравоучения сейчас даже не раздражают. Похоже, я выросла из того возраста, когда слова родителей воспринимаются в штыки. А может опять же беременность так сказывается.

Она делает мой характер более мягким. Словно подготавливает к встречи с малышом. К тому что придется теперь часто идти на уступки. Хотя бы первые годы жизни ставить потребности ребенка выше своих. И даже если Марат меня бросит, у меня не будет морального права раскисать. Опускать руки. Закрываться в собственной ракушке. А хотелось бы. Не скрою. Ой, как хотелось бы. Ведь этого жестокого мужчину я успела полюбить всей душой. И как же я переживу разрыв.

Но все же, может быть это ошибка? Крошечка надежды тлеет маленьким угольком внутри.

Заканчиваю с едой. Мама гладит меня по голове. Рассказывает что-то о нашем детстве. Я улыбаюсь. Наверняка воспитывать двух детей одной было отнюдь не сказкой. Но она вспоминает лишь хорошее.

Как ездили в детский парк, где Сашка чуть не потерялся. Но я вовремя успела схватить его за руку. А в зоопарке уже я испугалась ослика, решившего подать голос, именно когда мы проходили мимо его изгороди. Тогда уже брат успокаивал меня. Много таких моментов. Моментов нашей семьи. Они моя поддержка. Они моя опора. И только эта мысль не дает скатиться в полное отчаяние.

— Маленькие дети — настоящее чудо, — заканчивает она и кладет руку на мой живот. — Я очень жду своего внука. Пожалуйста, позаботься о нем.

Я снова плачу. Утыкаюсь маме в плечо. Дурацкие гормоны. Так нельзя. Но ничего поделать с собой не могу. Только пообещать, что с ребенком ничего не случится. Теперь я буду сильной. Обязательно поговорю с Маратом. И если он сделал такой выбор, я его приму.

Несколько моих неудачных попыток штурмовать офис Марата заканчиваются провалом. Но я не сдаюсь. Засовываю гордость очень далеко. Сажусь на скамеечку возле огромного высотного здания и собираюсь ждать. Когда-нибудь он выйдет. Я не могу просто так отступить. Я хочу знать, что произошло.

Эта потребность жужжит внутри назойливой пчелой. Мешает сосредоточиться на обыденных делах. Думать мешает. Я должна ее удовлетворить. Иначе сойду с ума. Должна быть причина такого его поведения. Я хочу ее знать.

Конец лета. Солнце уже в зените. Жарко. А у меня даже воды с собой нет. Прячусь в тени. Взираю на блестящую поверхность огромного небоскреба. Там, на самом последнем этаже, офис Марата. Наверное оттуда, сверху, город кажется шумным муравейником. А люди в нем ничтожными козявками. Неужели и я стала для него одной из них.

Прикрываю глаза. Слабый ветерок шелестит в кронах деревьях. Мягко ласкает кожу. Скользит по обнаженным ногам в открытых босоножках без каблуков. Я очень люблю лето. А вот зиму нет. Но она обязательно придет. И возможно быстрее, чем это можно представить. Чувствую, как сердце покрывается корочкой инея, при мысли что больше никогда не увижу Марата.

Не услышу мягкий звук его голоса, когда он, лаская мое тело, шепчет в раскрасневшееся ушко: мышь, ты меня с ума сводишь. Ты не мышь, а ведьма настоящая.

Не почувствую нежные касания сильных мужских рук. Больше никогда не смогу уткнуться носом в полы его рубашки. Вдохнуть только его такой сладкий аромат. Мозг от которого сразу прекращает функционировать. А тело готово стечь в лужицу возле его ног.

Я так привыкла ко всему этому. Как я смогу без этого жить?

Гоню прочь мрачные мысли и вздрагиваю, едва темная фигура перекрывает свет. Она большая. Похоже мужская. Внутри все немеет от сладкого предвкушения. Неужели заметил? Неужели пришел? Неужели…

Распахиваю глаза и ахаю.

— Ты чего тут расселась? — мужской, но чужой голос, приводит в чувство.

Я не успеваю скрыть вздох разочарование. Это не Марат. Он не пришел. Наверно, пора привыкать к жестокой реальности. Меня действительно бросили. Беременную. Сначала наобещав с три короба. А после даже толком не объяснившись.

И, наверно, будь это другой мужчина, не Марат, я бы сейчас не билась головой об стенку. В принципе в жизни такое бывает. Мужики оказываются козлами. Например, как мой отец.

Только вот с Маратом такая отговорка не срабатывает. Я не могу себя убедить. Виной ли тому наша история. Непростая. Временами тяжела. Запутанная. Совсем не похожая на обычные отношения. Помню ту лютую ненависть, которую в начале к нему испытывала.

Но совершенно не помню тот момент, когда все переменилось. Когда ненависть и неприязнь к человеку, который, по сути, купил, стала любовью. Болезненной. Злой. Совершенно ненужной. Ни ему. Ни мне. По крайней мере я так считала. И взаимность Марата, обрушившаяся на меня внезапной лавиной, стала настоящим чудом. Чудом, в которое не веришь. Чудом, которое так и не произошло.

Глазами моргаю. Пытаюсь взгляд сфокусировать. Мужчина, склонившийся передо мной, кажется смутно знакомым. Светлые волосы золотятся на солнце. На нем пиджак и классические брюки. Явно не обычный прохожий. И точно не мой знакомый. Только тон, которым он обращается, не оставляет сомнений. Мы где-то виделись. Вспомнить бы где.

И опережая вопрос, он произносит:

— Между прочим, однажды из-за тебя я чуть не словил пулю. А ты даже вспомнить меня не можешь. Вот она женская благодарность.

— Игнат?! — с трудом припоминаю знакомого Марата в невероятно красивом блондине с хищным прищуром глаз. — Что ты здесь делаешь?

— Просто мимо проходил, — машет он рукой и внезапно мне в щеку тычется прохладный пластик, — жара такая. Пить хочешь?

Я не отказываюсь. Потому что действительно жарко. А беременность выносливости не добавляет. Скорее наоборот. Хватаю бутылку и жадно делаю несколько глотков. Чувствую, как тошнота медленно отпускает. У меня нет токсикоза. Но нервы и жара сделали свое дело. Сколько я здесь просидела на этой скамейки? Пускай и в тени. Час или два?