Читаем Его сокровище онлайн бесплатно

Этот роман — полностью художественное произведение. Имена, персонажи и события, изображенные в нем, — плод воображения автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, событиями или местами совершенно случайно.

Не забудьте поблагодарить переводчиков за их труд!

Всем красоткам-инвалидам, которые знают, что они наверняка поставят дона мафии на колени.

ПРОЧИТАЙТЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ

У главной героини этой книги, Софии, гипермобильный синдром Элерса-Данлоса, редкое генетическое заболевание соединительной ткани. СЭД — сложное и часто неправильно понимаемое заболевание. Хотя гипермобильная СЭД диагностируется чаще всего, существует тринадцать различных типов CЭД, и симптомы могут быть самыми разнообразными. Я постаралась максимально точно изобразить одну из версий СЭД, версию Софии, с осторожностью и точностью. Но ее опыт — всего лишь одна из множества возможных историй и может значительно отличаться от других случаев с СЭД. При большинстве хронических заболеваний и инвалидностей организм может вести себя непредсказуемо и изо дня в день подвергать себя различным испытаниям. Я надеюсь, что каждый, кто сталкивается с хроническими болезнями и инвалидностью, найдет в этой истории частичку себя, даже если путь Софии отличается от вашего.

Эта книга содержит контент для взрослых, включая откровенные сексуальные сцены и такие элементы, как порка, бондаж, разогрев члена и легкое унижение. Вся физическая близость между главной парой происходит по обоюдному согласию.

В этой истории представлены хронические заболевания и инвалидность. Мир мафии в этой книге пропитан эйблизмом¹, как и наш мир. Персонажи используют вредную эйблистскую лексику, в том числе используют эйблистские оскорбления, и придерживаются эйблистских убеждений. В книге также присутствует интернализованный эйблизм — когда люди с инвалидностью усваивают эйблистские убеждения и суждения окружающей культуры, что часто приводит к негативным ощущениям по поводу себя и своих заболеваний.

Другие общие темы книги включают беременность.

Книга со счастливым концом!

МАТТЕО

Первый выстрел пронзает воздух, и часы начинают тикать.

Раз.

Два.

Три.

Всего один выстрел, за которым следует крик. Он эхом отзывается в моей голове, ужасающей музыкой к моему кошмару. Это был смертельный выстрел?

Или у меня еще есть время?

Четыре.

Пять.

Шесть.

Даже спустя годы я ощущаю вибрации той пули в каждой косточке.

Осознание того, что я виноват, причиняет боль сильнее любой физической раны.

Семь.

Восемь.

Девять.

Каждую ночь я вижу их кровь в своих снах. Это мое наказание за то, что не увидел этого в реальной жизни. Слишком легко представить, как она капает на пол. Я пролил достаточно крови с тех пор, чтобы понять, как она должна выглядеть, как запах железа заполняет воздух.

Десять.

Одиннадцать.

Двенадцать.

Каждая секунда приближает смерть, а я стою, застыв. Затем, маленькая рука Сиенны заполняет мою, и решение уже принято.

Я тяну ее за собой к потайной двери в задней части дома.

Тринадцать.

Четырнадцать.

Пятнадцать.

Второй выстрел рассекает воздух.

Мы едва выбрались живыми, но секунды между этими двумя выстрелами преследуют меня. Было ли у меня время спасти еще кого-то из них? Я никогда не узнаю, потому что бросил своих родителей, наш дом, свое законное наследие.

Мне потребовалось два года, чтобы вернуть его. Два года медленной и мучительной смерти Маттео Росси, сына и брата, чтобы снова стать Маттео Росси, доном итальянской мафии, главой «Пяти семей» в Нью-Йорке.

МАТТЕО

Алкоголь обжег горло, когда я сделал еще один глоток.

Очередной дерьмовый день, среди череды дерьмовых недель и дерьмового месяца.

Пострадал еще один наш склад на севере штата. Мертвец в подвале двадцатью этажами ниже наконец подтвердил то, что я давно подозревал: албанцы пытались вторгнуться на мою территорию.

Моя рука сжалась вокруг бокала.

За последние тринадцать лет, будучи главой «Пяти Семей», я расширил наше влияние на север и запад штата. Многие пытались проникнуть на мою территорию — большинство из них с целью наладить торговлю людьми в Нью-Йорке. Албанцы нападали на наши границы последние пять лет, но их атаки участились после смерти их последнего босса. Его сын-идиот Арбен решил, что сможет бросить мне вызов.

Дверь моего кабинета открылась, и вошел мой заместитель, мой брат во всем, кроме крови — Ромео. Он сел напротив, бросив папку на стол.

Я внимательно посмотрел на нее, сделав еще один глоток.

— Это то, о чем я думаю?

— Да. — на лице Ромео не было обычного беспечного выражения. Сегодня было не до шуток, после того как мы потеряли двух наших людей в пожаре на складе.

Я провел рукой по лицу и заставил себя открыть папку. Я уставился на фотографию внутри.

— По крайней мере, она красивая, — сказал он.

Красивая — это мягко сказано. Пронзительные голубые глаза смотрели на меня, обрамленные золотистыми светлыми кудрями. Полные алые губы. Темные брови. Маленький прямой нос. Румяные щеки. София Иванова была самой потрясающей женщиной, которую я когда-либо видел. Чем дольше я смотрел на нее, тем больше странное волнение возникало в моей груди.

Я отвел взгляд.

— Сколько ей лет?

— Недавно исполнился двадцать один.

— Черт. — я отставил бокал. — Она практически ребенок.

— У тебя нет выбора, брат. Если мы хотим, чтобы русские были на нашей стороне, нам нужен союз с Рустиком.

Рустик Иванов был главой Братвы в Чикаго. Напряжение между нами нарастало, и война казалась неизбежной. Тогда он предложил перемирие. Он хотел получить доступ к нашим восточным торговым путям для контрабанды оружия и наркотиков, а взамен русские поддержат нас против албанцев.

— Ты действительно думаешь, что мы должны это сделать? — спросил я.

Ромео колебался, и я выгнул бровь. Он редко сдерживал свое мнение.

— Я думаю, что мы слишком изолированы, — наконец сказал он. — Русские на западе, ирландцы на востоке, а теперь еще и албанцы. У нас сильная позиция в городе, но нам нужны союзники. Это может стать началом.

— Я только не понимаю, почему все должно начинаться с моего брака, — сказал я, снова взглянув на фото Софии. Капо годами шептались о том, что их дон до сих пор не женат. Мне нужны были наследники для укрепления империи, но жена и дети сделали бы меня уязвимым.

Ромео откинулся в кресле, внимательно наблюдая за мной.

— Я знаю, что наступила годовщина. Сиенна пыталась найти тебя сегодня.

Я посмотрел в окно.

— Не начинай. — мне не нужны были его упреки, его осуждение за то, что я трус и прячусь. Я жестом указал на папку. — Что мы знаем о ней?

Мышцы на челюсти Ромео дрогнули, но он не стал настаивать.

— Не так уж и много. Рустик оберегает своих двух дочерей. Они учились дома и редко появлялись на публике. На следующей странице то, что он прислал о ней.

Я переложил фотографию, обнаружив почти пустую страницу. Там был указан возраст Софии, рост и ее увлечения — готовка, выпечка и чтение.

— Ты можешь настаивать на встрече с ней до свадьбы.

Я закрыл папку, чтобы не отвлекаться на фотографию Софии.

— Это не имеет значения, — сказал я. — Мы не будем настоящими мужем и женой.

— Почему?

— Мы будем жить вместе, но не более чем соседи.

У меня было достаточно женщин за эти годы, но ни одна из них не получала больше одной ночи. Я давно решил, что никогда не позволю женщине сделать меня слабым.

Ромео поднял бровь.

— А как же наследники?

Я махнул рукой.

— У нас есть годы, чтобы что-то придумать. Сейчас важно остановить албанцев. — нарастающее напряжение с Братвой требовало слишком много наших сил, отвлекая нас от угрозы Арбена.

Ромео откинулся в кожаном кресле, внимательно наблюдая за мной. Медленная улыбка расползлась по его лицу, когда он скрестил руки на груди.

— Что? — спросил я, нахмурившись.

— Просто интересно, как все пройдет. Непоколебимый Маттео Росси и его милая маленькая соседка.

Мое раздражение росло, чем дольше он улыбался.

— Отвали. Это деловое решение, и ничего больше.

— Как скажешь. — он встал. — Сообщу им, что можно назначать дату.

— Небольшая свадьба, — сказал я. — Проведем ее быстро.

Ромео кивнул и потянулся за папкой.

— Оставь, — рявкнул я.

Он лишь хмыкнул, выходя из моего кабинета.

СОФИЯ

Мила прижалась ко мне, как делала в детстве. Она провела больше ночей в моей постели, чем вне ее. В нашем доме всегда было холодно — и по температуре, и по эмоциям, — поэтому мы впитывали все тепло, которое могли получить.

— Ты действительно собираешься выйти за него замуж? — прошептала она, звуча моложе своих девятнадцати лет.

Горло и грудь были напряжены. Отец только что сообщил мне новость. Его точные слова были:

— Когда ты выйдешь замуж за Маттео Росси и укрепишь этот союз с итальянцами, то наконец станешь для меня полезной.

Мама молча стояла рядом с ним.

— Похоже, что так, — прошептала я в ответ.

— Ты что-нибудь знаешь о нем?

— Он глава нью-йоркской мафии.

Мила фыркнула и ударила меня по руке.

— София, будь серьезной.

— Но это все, что я знаю, — возразила я, надув губы и потирая руку.

— Это даже не больно, — сказала она, закатив глаза и схватив наш общий секретный телефон. — Я собираюсь найти его в интернете.

Я открыла рот, чтобы сказать ей не делать этого, но потом передумала. Почему бы мне не узнать что-нибудь о мужчине, с которым я должна буду провести остаток своей жизни?

Мила напечатала его имя в телефоне и ахнула.

— Он такой горячий!

Я схватила телефон и прикусила губу, глядя на фотографию под заголовком статьи «Самый горячий миллиардер Нью-Йорка покидает новогоднюю вечеринку раньше времени». Это было спонтанное фото Маттео возле отеля. Он хмурился в своем идеально сшитом черном смокинге, который обтягивал его широкие плечи. Темные волосы беспорядочно спадали на лицо, а квадратная челюсть была сжата.

В животе у меня затрепетало.

— Полагаю, он… неплох.

— О, он еще как неплох, — широко улыбаясь, сказала Мила.

Она всегда была помешана на парнях. Я не могла сосчитать, сколько раз прикрывала ее, когда она сбегала через окно, чтобы встретиться с очередным бойфрендом, в то время как я побывала всего на одной вечеринке и больше не захотела повторять этот опыт. Я вздрогнула, отгоняя воспоминание, и снова сосредоточилась на фотографии.

— Сколько ему лет? — спросила я.

Он явно был старше меня, раз уже был главой мафии. Мужчина на фотографии еще не достиг возраста, когда можно было бы назвать его «серебряным лисом», но в нем чувствовалась зрелость, которую я могла бы счесть немного сексуальной.

Мила взяла телефон, ее нахмуренное лицо выдало разочарование, когда поиск не дал никаких результатов. После тридцати минут мы, наконец, сдались. Найти личную информацию о Маттео Росси оказалось невозможно.

Мила с раздражением положила телефон. Она повернулась на бок, лицом ко мне.

— По крайней мере, мы знаем, что твой жених горяч.

— Интересно, он добрый? — пробормотала я.

Боже, было так глупо произносить это вслух. Я никогда не видела доброго мужа или счастливого брака в Братве, но я цеплялась за надежду, что Маттео не так ужасен, как мой отец. Может быть, у итальянцев все было иначе. Может, они лучше относились к своим женщинам.

Лицо Милы омрачилось, на лбу появились морщинки.

— Лучше бы так и было. — ее голос звучал свирепо.

Будучи старшей сестрой, я всегда защищала Милу, заботясь о ней, когда родители нас игнорировали, а няни уходили домой. Но с годами, по мере того как мои проблемы со здоровьем становились все серьезнее, она начала защищать меня.

— А что насчет Димы? — спросила Мила.

Наш сводный брат Дмитрий вел жизнь, окутанную тайной. Отец постоянно отправлял его выполнять грязную работу за границей, не в силах долго выносить присутствие сына. Дима слишком напоминал ему его первую жену. Женщину, которую, если верить слухам, он действительно любил.

Я сжала ее руку.

— Уверена, он знает. Может, он приедет на свадьбу.

Мои слова звучали не убедительно. Свадьба должна была состояться через два дня. У Димы не было постоянного номера телефона, поэтому нам всегда приходилось ждать, когда он сам выйдет на связь.

— Как думаешь, Маттео знает о моем… — я жестом указала на свое тело.

Губы Милы приоткрылись.

— Пахан должен был ему рассказать, верно? Маттео, наверное, получил кучу информации о тебе, прежде чем согласился.

Мы перестали называть нашего отца «папой» много лет назад. Для нас, да и для всех в его жизни, он был только Паханом.

Я глубоко вздохнула, почувствовав облегчение.

— Да, конечно.

Тоненькая нить надежды вплелась в мою тревогу. Маттео, должно быть, порядочный мужчина, если решил жениться на мне, несмотря на болезнь. Хотя… может быть, союз с Братвой был слишком заманчивым предложением, чтобы отказаться, даже если это означало принять такую невесту, как я.

— Я буду по тебе скучать, — пробормотала Мила.

Я моргнула, чтобы сдержать слезы. Годы отцовских криков, требующих, чтобы я стала жестче, не смогли заставить меня перестать быть глубоко чувствительной.

— Может, он позволит тебе приезжать в гости, — сказала я.

— Да, может быть.

МАТТЕО

Мы с Ромео сидели на заднем сиденье машины, направляясь из аэропорта в церковь. Два джипа, с моими людьми, ехали рядом. Сиенна была в ярости из-за того, что я не позволил ей присутствовать на моей свадьбе. Я недостаточно доверяю русским, чтобы рисковать безопасностью сестры.

Я взглянул на часы. Вечером у меня была встреча в городе, где нужно было осмотреть новую партию оружия вместе с Доменико, моим силовиком, поэтому церемония должна была быть быстрой.

— Ты бы потренировался улыбаться, — сказал Ромео.

Я посмотрел на него с недовольством.

— Нет, нет, наоборот.

— Отвали. Зачем мне улыбаться?

— Чтобы произвести хорошее впечатление на свою невесту.

Ромео только рассмеялся в ответ на мой взгляд. Ублюдок. Он был единственным, кроме моей сестры, кто общался со мной без капли страха.

— Я не задумываясь пристрелю тебя, — сказал я, глядя в окно.

Он только фыркнул.

Мне не нужно производить впечатления на эту женщину. Она будет жить в моей квартире и сопровождать меня на мероприятиях, когда нужно поддерживать видимость крепкого брака. Я не совсем жестокий — у нее будет доступ к деньгам и всем необходимым вещам, но на этом все. Я отказываюсь нарушать строй своей жизни ради нее. Отказываюсь делать что-либо, что дало бы ей преимущество надо мной.

Мы подъехали к церкви, расположенной в северной части города. Традиционно свадьбы Семьи проводились недалеко от моей квартиры на Манхэттене, но Рустик сказал, что если мы настаиваем на католической церемонии, то она пройдет в Чикаго, в его церкви. Это было неудобством для меня, и я уже заранее ненавидел двухчасовой перелет обратно с новой женой.

Рустик Иванов может быть моим новым союзником, но я все равно его презираю. Он пролил немало итальянской крови за эти годы, за что мы отвечали тем же. К этому союзу придется привыкнуть.