Читаем Его птичка онлайн бесплатно

Ясно, — холодно произнес он и, не дав мне опомниться, сдернул с вешалки пуховик и начал меня в него заворачивать.

— Перестань! — кричала я, срывая голос, отбиваясь и царапая его лицо ногтями. — Перестань, я не уйду! Я люблю тебя! Тебя! Я выбираю тебя!

Наверное, в голове что-то помутилось. Бросить из-за мужчины то, на что потратила большую часть жизни. Не это ли женское безумие? Не это ли самая частая женская ошибка? Я стала той, кто ее совершил.

И Рома ликовал. Я видела это. В его глазах тут же кадром сменилось желание. Теперь он смотрел похотливо. Стянув с меня пуховик, он настойчиво и влажно меня поцеловал, растворяя остатки сомнений, особенно когда его рука погладила грудь и чуть сжала между пальцами сосок. Я уже не соображала. Одно его прикосновение вводило меня в ступор. Прервав поцелуй, больше похожий на соитие губ и языков, он отвернул меня от себя и положил голой грудью на прохладную древесину коридорной тумбочки.

Его пальцы вдруг шлепнули меня по ягодице, с силой, вызывая громкий визг. В следующий момент он повторил свое действие, но его губы, вдруг прижавшиеся к моим нижним губкам, напрочь смели, словно ветром листву, весь дискомфорт. Я выгнулась сильнее, громко простонав, и стала покручивать ягодицами, чувствуя огненные плети языка на своем клиторе.

Рома мучил меня. Долго. Протяжно. То подводил к экстазу, то резко вставлял пальцы, отдаляя его, то раздвигал булочки, чтобы обострить чувства, добавляя страха.

Я балансировала на грани боли и наслаждения, ощущая постоянное напряжение в теле, пока Рома не смилостивился.

Из-за остроты и тех эмоций, что бурлили в теле, меня накрыл такой оргазм, что я тут же забилась в судорогах и рвано закричала. Я просто захлебывалась в кайфе, а по моим бедрам потекла смазка. О господи, как стыдно.

Он слизал все, что было, поднялся и поцеловал меня. Я ощутила свой же вкус, а потом и то, как Рома развернул мое расслабленное тело к себе. Не дав отдышаться, он поднял меня в воздух, взявшись за влажные ягодицы, и махом посадил на свой торчащий член. Пришлось схватиться за турник, что висел над головой, и наслаждаться тем, с каким упоением и скоростью Рома растрахивает мое лоно. Сильнее, глубже. Резче.

— Еще, еще!

Ног я уже не чувствовала, только теперь уже потоки горячего семени, стекающего по ногам, пока Рома, держа меня на весу, трясся в бурном оргазме.

И вот когда схлынуло волнение, пришло понимание, от чего я только что отказалась. Слезы потекли ручьем, а из горла вырвалось громкое рыдание. Сердце просто обливалось кровью от страха больше никогда не выйти на сцену. Как я смогу это пережить?

Рома понес меня в душ и там уже успокаивал:

— Аня. Ну, Аня. Ну не реви. Погорячился я. Лишать тебя балета. Я же не изверг какой.

— Правда? — шмыгнув носом, осторожно спросила я, надеясь на лучшее, пока он смотрел мне в глаза, одной рукой нащупывая кран. Когда нас облило ледяной водой, я заверещала, а он выругался. Посмотрев друг на друга, мы невольно засмеялись. На меня накатило облегчение.

Отсмеявшись, я снова вопросительно на него посмотрела, и в его глазах снова увидела жесткость.

— Правда, — напряженно проговорил он, слизывая редкие капли воды, что стекали по его вмиг потемневшим волосам.

И вот тут я заметила взгляд. Другой. Теперь он взирал на меня уже не как на просто девушку или любовницу. Или даже на девочку по вызову.

Своим решением я навсегда отдала ему в руки свое сердце. И теперь только от него зависело, будет ли оно биться или разобьется на тысячу осколков. Потому что новое мне уже никто не пересадит.

— Правда. Но танцевать с Веселовым ты не будешь.

_______________________________________________________________

— Рома, я люблю тебя, но я не могу так просто менять партнера.

— И я тебя, малыш, — сказал он и коротко поцеловал. Так нежно, так сладко, что сердце защемило еще больше. Даже не от признания, а от того, с какой лаской он обращался со мной.

— А теперь давай поговорим, — напомнил он о начале ссоры, пока мы лежали в постели и смотрели на ночные огни за окном. — У вас вроде три состава? В спектакле.

— Три.

— Выбери себе другого партнера по танцам.

— А…

— Это не обсуждается. Только так, Аня. Я не собираюсь трястись каждый раз, когда ты идешь выступать.

— Но, Рома. Я не могу просто взять и заменить партнера. Меняется пара. Только так.

— Скажи Афанасьеву, он разберется, или давай я прямо сейчас ему позвоню.

— Постой, — остановила я его руку. — Дело даже не в танцах. Артур — мой единственный друг. С самого детства.

— Который хочет тебя трахнуть, — язвительно заметил он.

— Это неизбежное зло, и это не значит, что он чего-то добьется.

— Так, давай иначе. Ты лучше спроси себя, Аня, — сказал Рома, нависая надо мной. Только теперь не было страшно, скорее, я чувствовала, что нахожусь под самым надежным замком в мире. — Почему он твой единственный друг? Не перебивай. Почему у молодой, доброй, шикарной девушки нет подруг? Почему, только появляясь в коллективе, ты сразу становишься парией?

— Рома, это…

— Это нужно обдумать, ты права. Вот этим завтра и займешься. Сейчас давай спать.

— Они… — начала я объяснять, но не смогла. У меня не было ответа. Меня просто не любили. Только я приходила, завязывала с кем-то разговор. Начинала дружить. На следующий день на меня смотрели волком. А Артур подробно рассказывал, какие гадости обо мне говорят другие. Завидуют, утверждал он.

— Меня просто не любили.

— Тебя невозможно не полюбить, — беззлобно усмехнулся Рома, проведя по моим волосам рукой, а я тут же смутилась от этого невольного комплимента. — Тебя даже Доронина из приемного полюбила. Помнишь Свету, которая тебе конфеты таскала?

— Милая женщина, — с улыбкой вспомнила я грозную Светлану и то, как отнекивалась от сладкого. Был только один десерт, который я употребляла, не боясь потолстеть. Рома, конечно.

— Постоянно говорит мне, чтобы я был с тобою добр.

— Кажется, сегодня ты ее не послушался, — хихикнула я и обняла любимого за шею.

— Не отвлекайся, — нахмурился он и тем не менее коснулся моих губ своими. — И начни уже задавать вопросы. И первый на повестке дня — Артур.

Обдумывать подобное было сложно, ведь это лишало неких ориентиров в жизни. Раньше был Артур. Да, порой бесил, но чаще поддерживал, подталкивал вперед.

Об этом я и размышляла весь следующий день, в субботу, пока солнце еще освещало легкую россыпь снега на деревьях.

Я неспешно шла в сторону своего дома. Нужно было помочь маме разгрести завал на балконе. Залежи старых вещей и ненужного хлама.

Ключ доставать не стала. Позвонила и тут же наткнулась на светлые глаза Киры. Удивляюсь, как их с Марком кто-то мог путать.

— Привет.

— И тебе, — поздоровался Кирилл и даже помог мне снять пуховик.

На мой удивленный взгляд он только пожал плечами.

— Я соскучился.

Это было и приятно, и страшновато. Во мне все еще сидело воспоминание о том, что я узнала о его чувствах.

Не став развивать тему, я мигом добралась до балкона-лоджии, где уже вовсю копошились Марк с мамой.

— Ну, наконец, — обняла меня она, все такая же привлекательная в свои пятьдесят, особенно с новой укладкой под пышный пучок. — Все мои дети в сборе.

— Так говоришь, словно не видела нас много лет, — усмехнулась я и тут же принялась разбирать бардак на полке с консервами.

— Ну, ты-то теперь дома не появляешься, у тебя дела взрослые, — Марк, скотина, поиграл бровями, но мама тут же отвесила ему подзатыльник. Мы с Кирой фыркнули. Так бывало и в детстве.

— Оу, больно же.

— Будет еще больнее, если не прекратишь сестру доставать. Наверх лезь и полки прибей.

Эта домашняя атмосфера настолько меня умиротворила, доставила столько радости, что я тут же пообещала помочь с ремонтом в гостиной. Давно пора было сделать.

Очевидно, повышение маминой зарплаты дало возможность немного потратиться.

— Тогда жду тебя на следующих выходных, — улыбнулась она и положила мне в сумку своих фирменных пирожков. — Угости Романа Алексеевича. И скажи спасибо за рецепт обезболивающего. Голова последнее время раскалывается.

— Конечно. Надеюсь, ты помнишь про спектакль в пятницу? — спросила я, уже надевая пуховик и шапку. Не люблю их, но Рома заставил. — Через неделю. Я не прощу, если ты не придешь.

Я тут же достала билеты из сумки и вручила матери. Лучше бы все пришли.

— Марк, Кира?

Парни переглянулись и пожали плечами.

— Ну как мы упустим такой шанс. Первая премьера нашей сестры. Придем, — отдал мне честь Марк и стряхнул пыль с домашней футболки с надписью «Гриффины».

— Кира, — посмотрела я на второго близнеца в точно такой же футболке и улыбнулась уголком рта. — Пожалуйста.

— Ну, разве я когда-то тебе отказывал? — усмехнулся он и, взяв у меня билеты, быстро, почти незаметно чмокнул в щеку.

Внизу уже ждал Рома. Я тепло попрощалась с матерью, обещая звонить в ежедневном режиме, и сбежала по лестнице. Уже подходя к машине, где Рома держал для меня открытые двери, разговаривая по телефону, я заметила Софу. Невысокую, забавную, с оленьими карими глазами и короткой стрижкой.

Когда мы начинали дружить, она тоже пыталась заниматься балетом, но быстро бросила. Такой темп выдерживают немногие. И именно она стала первой, с кем я внезапно перестала общаться. Уже не помню почему.

Я тронула Рому за руку и тут же рванула за старой подружкой. Смысл задавать вопросы себе и что-то выдумывать, когда можно просто узнать правду.

— София. Софа! — позвала я. Она, наконец, остановилась и посмотрела на меня.

— Синицына? Я думала, ты больше не живешь дома, — удивилась она и взглянула на Рому. — Симпатичный мужик.

— Ага. Я это… — Меня терзали сомнения, но я все-таки выпалила на одном дыхании: — Почему ты перестала со мной общаться и почему наговорила гадостей? Тогда. Что я тебе сделала? Мы ведь так хорошо дружили и… Вот, — выдохнула я последний звук.

Это череда вопросов, кажется, повергла Софу в шок. Она молча вглядывалась в мое уже подмерзшее лицо своими внимательными глазами.

— Потому что ты считала себя выше всех нас.

— В смысле? — не поняла я, мельком замечая, как ветер унес с деревьев последний снег. Весна вошла в свои полные права. — Как это вы определили, что именно так я считала? И это неправда, кстати.

— Так… — засмущалась она, и я сразу поняла почему. — Артур нам все рассказывал. По секрету, конечно.

Несмотря на то, что именно этих слов я ждала, меня парализовало. Сердце в груди забилось раненой птицей. Нет. Нет. Не может быть. Но Софа не врала, вся ее поза говорила об истинности страшного заявления.

— Так он врал, — вдруг широко раскрыла она глаза и прижала ладонь к губам. — Но зачем? Какая-то глупость. Он постоянно зудел нам на ухо, какая ты шикарная, а что нам до тебя, по твоим же словам, очень далеко. Что ты всех нас считаешь ничтожеством.

— Мне тоже… — я тяжело задышала, чувствуя невыносимую боль в груди и огромный ком слез в горле. — И мне тоже интересно, зачем…

— Думаешь, скажет правду? Если спросить…

— Не знаю.

— Слушай, — вдруг предложила она, хлопнув одной перчаткой об другую. — У меня есть время. Поехали к нему да спросим, что за болото он намешал вокруг тебя. Прямо сейчас.

Я не мешкая ни секунды кивнула и крикнула:

— Рома!

Оказалось, он стоял прямо за моей спиной.

— Садитесь, — подтолкнул он меня. — Разберемся с вашим Веселовым.

Софа счастливо кивнула, и мы погрузились в машину.

Меня потряхивало. В душе поселилась такая неприятная мерзкая слякоть и теперь не давала мне согреться даже с помощью печки в панели, что выдувала горячий воздух

на всю катушку. И даже умиротворяющий проносившийся за окном пейзаж не помогал прийти в себя.

Артур — предатель?! Это настолько не вязалось с тем, что я о нем знала.

Мы ехали к общежитию, где и жил Артур, но его там не оказалось. Пришлось набрать его, хотя было желание удалить номер этого ублюдка и выбросить дорогущий смартфон в приоткрытое окно. Ответил Веселов далеко не сразу. Но я терпеливая…

— Анька, — послышался в трубке хриплый, развязный голос, а за кадром смех. — Приезжай, тебя Афанасьев хочет.

Его противный хохот отдавался настойчивым молотом, отбивающим чечетку по моему разбитому сердцу. Сволочь!

— Где ты, Артур? — сдавленно спросила я.

— Так здесь, у Афанасьева. Я же тебе писал в ватсап? Приедешь?

Телефон дрожал в моей руке. Дрожал от желания запихнуть его в грязный рот Артура.

— Аня?

Рома вырвал трубку у меня из рук и хотел было ответить, но передумал. Отключил и, вдавив педаль газа, резко развернулся. Он миновал двойную сплошную и рванул в сторону высотных домов, видневшихся вдалеке.

— Мы куда? — возбужденно спросила Софа, подпрыгивая на очередной кочке. В Москве тоже не идеальные дороги. Ямы, как подснежники, по весне вылезают стабильно. — Давно я так не веселилась. Да ладно тебе, Ань, — посмеивалась она и положила мне на плечо подбородок, обнимая. — Сейчас намылим шею Веселову, и тебе станет легче.

— Ты не понимаешь, — проглотила я очередные льющиеся потоком слезы. — Столько лет.

— Неприятно, согласна, но мы можем сегодня зависнуть у меня. Забыть весь кошмар. Посидеть, как в старые времена.

— Вот и правильно, — отозвался Рома, сворачивая на очередном повороте и с улыбкой сжимая мое колено свободной рукой. — Зато я точно буду уверен, что тебя никто не лапает.

— Вот здесь я бы не была так уверена, — хихикнула Софа и улыбнулась Роме. — А вам сколько лет?

— Сколько есть, все мои, — усмехнулся он.

Их дальнейший флирт я уже не воспринимала, была занята мыслями о том, как буду намыливать шею Артуру, если все так, как сказала Софа. А что я ему скажу? А что он ответит? Соврет ли? Скажет правду…

— Аня, пойдем, — отвлек меня от размышлений Рома, уже открывая пассажирскую дверь со стороны улицы.

— Откуда ты знаешь, где живет Афанасьев? — внезапно задумалась и сразу же спросила я, осматривая высотное здание, одно из тех, возле которых нет ни нормальной парковки, а из детских развлекалок качели и пустая песочница.

— Ты и сама знаешь, — нахмурился Рома, тоже осматривая унылый городской пейзаж и включая сигнализацию. Этот тихий писк отвлек меня от мыслей об Артуре, и я тут же шокированно спросила:

— Его девушка пригласила тебя в его же квартиру?

— Ну да, — пожал он плечами и нажал кнопку лифта, к которому мы как раз подошли. Подъезд оказался открыт.

— Ой! Как все интересно, — вдруг заявила о себе Софа, неотступно следующая за нами, чуть ли не подпрыгивая. — Я прямо как в приключенческом романе очутилась.

— Не надо, — сразу сказал Рома. — А то сейчас еще дракон к нам прилетит.

Но дракон ведь и правда прилетел. Наверное, именно так можно было охарактеризовать мое поведение после того, как на все мои вопросы Веселов развел руки и безразлично произнес:

— Дерьмо случается.

— Дерьмо — это ты! — тут же накинулась я на этого ублюдка, по привычке ударив по ушам и дернув за волосы. Я кричала и рычала. Из моего рта, подобно пламени, исторгались обвинения.

— Никогда! Никогда! Больше не подходи ко мне! Скотина, — очередной удар пришелся по лицу, и он громко завыл.

Я испуганно посмотрела на Рому, кто, как и остальные, не вмешивался.

— Я позавчера тоже его немного приложил, вот он и ноет.