Читаем Его Кара онлайн бесплатно

В глаза бьет внезапный поток света, а слух пронзает громкий голос сестры:

– Просыпайся, Кара mia. Новый день на дворе.

– Боже, – простонав, накидываю на свою голову одеяло, защищаясь от внешнего мира. – Если ты сейчас же не выключишь солнце и не убавишь громкость, я буду вынуждена уйти в подземелье.

– Не будь занудой, сестренка, – кровать рядом прогнулась и на мое плечо легла легкая и нежная рука Бьянки. – Отец сказал маме, что у нас к ужину будут гости. Мы должны пройтись по магазинам.

– Вот и иди, – пробурчала в ответ, не позволяя явить себя миру и крепче схватилась за укрытие. – Возьми с собой подруг, Нонну, или даже маму, а я, пожалуй, останусь тут.

Сестра быстро вскочила и громко прокричала:

– Кара Томмазини, ты сейчас же встанешь, оденешься и поедешь со мной в магазин.

Затем она стащила с меня одеяло, и я застонала. Мне придется это сделать, иначе она просто не отстанет.

– Почему ты никогда меня не слышишь? – приоткрыла один глаз и заметила пристальный и весьма печальный взгляд Бьянки, направленный на мое тело. – Верни, – резко проговорила и, схватив покрывало рядом с собой, прикрылась переполненная гневом.

– Tesoro… – я не дала ей договорить, потому что вскочила и ушла в свою ванную, закрывшись изнутри с криком: «Вон из моей комнаты». – Кара… – услышала напоследок ее всхлип, но уже не могла вернуться обратно, тем более в прежнем настроении.

Шрамы на теле начали зудеть и болеть. Словно фантомные боли, но в такие мгновения они были настоящими, и агония пожирала меня с головой.

Я не могла справиться с болью своего сердца, и никто не был в этом виноват. Однако в такие моменты я не видела грани, и сама становилась источником боли, как сейчас с Бьянкой. Она страдает из-за меня, и каждый раз мне стыдно, потому что я как неисправная игрушка.

Провожу в ванной по меньшей мере сорок минут, затем выйдя, перемещаюсь в гардеробную и одевшись спускаюсь к завтраку.

По пути встречаю прислугу и поздоровавшись иду дальше.

Наш дом огромен. На то, чтобы прийти в столовую, уходит пара минут. За столом все молчат. Отец сидит во главе и о чем-то размышляет, не замечая ничего и никого вокруг. Мама рядом, смотрит на меня, подняв глаза в немом осуждении за мое опоздание, а сестра все такая же поникшая ковыряет в тарелке.

С правой стороны от дона Томмазини, он же наш отец, стоит его верный пес Карло и следит за всеми нами. Ненавижу есть, когда вся семья в сборе, потому что это, несомненно, означает присутствие этих вышибал.

– Доброе утро, – здороваюсь со всеми и привлекаю общее внимание.

Мария ставит передо мной тарелку и сразу же уходит.

Папа переводит глаза с меня на Бьянку, а после встает и ни слова не сказав уходит. Вслед за ним, отступая на шаг, уходит и охранник.

Мы ждем еще минуту, прежде чем начать говорить.

– Что это было? – тут же спрашиваю, но мама лишь пожимает плечами.

– Кара, как спалось?

– Спасибо мама, с прошлой ночи ничего не изменилось: кровать была мягкой, воздух морской, одеяло теплое.

– Я волнуюсь за тебя, – со всей своей грацией итальянской женщины ставит чашку на стол и смотрит долгим взглядом.

– Ты волнуешься за меня все двадцать девять лет.

– Я твоя мать.

– А Нонна (бабушка) волнуется за тебя.

– Она моя мать.

– Но ты каждый раз просишь ее не делать этого.

Она улыбается, и я посылаю ей ответную улыбку.

Я знаю, о чем шла речь на самом деле не о сне, но ничего нового я не могу ей сказать. Память жива, а боль сильна.

– Бьянка сообщила тебе о том, что у нас на ужин будут гости?

– Да, – перевожу глаза на сестру, которая смотрит в тарелку, еще ниже склонившись к той. Опускаю свою руку под стол и, потянувшись к ней, глажу колено. – Прости, – шепчу, когда она смотрит своими прекрасными зелеными глазами на меня.

Бьянка тут же меняется, становясь гораздо веселей, поняв, что я не сержусь и искренне извиняюсь.

Сразу после завтрака мы собираемся и втроем уезжаем по магазинам. Я позволяю им вовлечь меня в это тряпичное настроение. Так как мы – все три женщины дона Томмазини поехали за покупками, с нами еще больше охраны. Мама с сестрой выбирают платья, а я наблюдаю за двумя охранниками на входе в магазин и еще двоих расставленных по периметру бутика. Это так странно, что люди обращают внимание на этот факт. А ты привыкшая с рождения, наоборот, скорее испытываешь дискомфорт, если их нет рядом.

Мы не сопротивляемся этому факту жизни. Без них мы в большой опасности.

– Кара, – мама трогает плечо, и я отвлекаюсь от своих неувлекательных мыслей. – Ты что-нибудь выбрала?

– Да. Куплю это синее платье, – поднимаю руку с тем самым шелковым нарядом в пол, что примеряла первым и последним.

– Sole, всего одно?

– Да, мама.

Она решила не настаивать и отступила.

После примерки и покупки почти всего, что нахватали Бьянка и мама, мы остались на обед в семейном ресторане недалеко от бутиков, на которые мы сделали набег полчаса назад.

– Как думаете, что за гость к нам придет? – шепотом спросила сестра и мама шикнула в ее сторону, так как рядом стояла охрана.

В Семье не принято шептаться о делах мафии или мужчинах. Точнее, желательно делать это все, чтобы никто не услышал и не донес отцу, потому что заставить девушек не говорить на запретные темы просто невозможно.

В итоге молчание не продлилось долго, и младшая сестра принялась рассуждать об учебе.

Мне было забавно следить за тем, как ее мечты материализовались во что-то иное. Она не была склонна к легкомыслию в том, чего хотела в глобальном смысле от жизни для себя. И не потому, что так не принято. А потому что Бьянка меняла свои увлечения, но одно оставалось с ней всегда.

– Ты ведь знаешь, что кулинария не может быть серьезным делом? – с нажимом спросила мама.

Женщины не работают. Работают мужчины. Так было всегда.

Именно поэтому отец раздражен моим присутствием. Я почти тридцатилетняя вдова и никто не станет брать меня в жены. Но я была этому несказанно рада. Потому что я полюбила однажды и этого мне вполне достаточно. Скорбь все еще жива внутри меня, как и пять лет назад.

– Да, – легко ответила она. – Но я буду женой человека, который весь день работает на Семью. Чем еще мне заниматься? Итальянцы любят вкусно поесть, и мой муж будет доволен тем, какая у него жена.

Мы принимали эту жизнь. Все. Ты рождена дочерью человека мафии? Ты останешься на своем месте и будешь покорна любой судьбе. Мысли уплыли в иное русло и пришлось быстро вернуться, чтобы не портить настроение своей болью маме и сестре.

Дома мы оказались к четырем. И до ужина оставалось всего пара часов. Но войдя в парадную дверь семейного особняка, из кабинета вышел отец, и мы остановились перед ним.

– Кара, – имя пронеслось по огромной гостиной как раскат грома.

– Отец?

– В кабинет.

Быстро пошла за ним, ощутив взгляд задержавшейся на мгновение мамы.

Дон Бруно Томмазини сидел в своем кресле и задумчиво смотрел на меня, постукивая пальцами по гладкой поверхности массивного стола, пока я не остановилась ровно в центре кабинета. На его пальце красовался перстень. Знак того, что он главный не только в этом доме. Знак Босса Семьи.

– К нам на ужин приедут партнеры. Это важные люди.

– Я поняла, – ответила все же не до конца, улавливая суть разговора, но он помог понять, продолжив свою речь:

– Ты, – ткнул в меня пальцем прищурившись, – останешься наверху.

Приказ? Нет, это облегчение.

Я ненавидела все это. Эти званые ужины. Эти сочувствующие взгляды. Все, кто знали меня и моего мужа Адамо, и знали то, как я их потеряла. Мне хотелось сказать спасибо за его желание, но я воздержалась.

– Хорошо.

– Ступай.

– Да, отец.

Поднявшись наверх, тут же столкнулась с мамой и Бьянкой. Они задавали вопросы глазами, даже не произнося их вслух, так как мы все еще были в коридоре и нас могли услышать.

Как только мы вошли в мою комнату, я ответила.

– Отец приказал остаться мне сегодня наверху.

– О, Кара… – начала грустно сестра.

– Все в порядке. Поверь, там я хотела быть меньше всего.

Несколько часов спустя я спустилась вниз.

Ужин подошел к концу. Мама отправилась с отцом в кабинет, Бьянка занималась на кухне, донимая Марию, а я желала немного проветриться в нашем саду. Но планы были нарушены.

– Кара, – я даже вздрогнула от голоса отца, и пальцы на ручке двери замерли.

Мама стояла рядом, и ее голова была опущена.

Что-то не так. Сердце, монотонно стучавшее в груди, забилось в разы сильнее, ожидая приговора.

– Подойди.

Шаги были тихими, но давались тяжело. Медленно идти я не могла без хромоты, если нет поддержки, это привлекло внимание дона.

Он скривился. Нет ничего уродливей того, что когда-то было идеальным.

Я натянула рукава сильней на свои кисти, чтобы не было видно кулаки и впивающиеся в ладони ногти. Остановилась перед ними обоими.

– Симона, – мама выпрямила спину от его внезапного обращения к ней, – можешь идти.

– Да, Бруно.

Она так и не посмотрела на меня, значит, все еще хуже.

Он не сказал следовать за ним, но этого и не требовалось, я шла ровно по пятам.

Снова кабинет. Я закрыла дверь сразу, без напоминаний и развернулась принять судьбу буквально через секунду.

– Ты выходишь замуж, – удар в самое сердце.

Удар такой силы, что оно перестало стучать на долгие секунды. А мир завращался и затуманился.

– Нет… – шепот не в знак протеста, а попытка убедить себя. Правда, ничто не имело значения против решения дона и отца в одном флаконе ужасного парфюма.

– Да. На Бьянку у меня другие планы, после свадьбы твоего брата состоится помолвка с Джино Ковалли. И так как другой дочери у меня нет, ты станешь женой Виктора Альтова.

За мгновение до этого я задалась вопросом, кто мог решиться на такое, но сразу получила свой ответ.

– Русского? Ты хочешь выдать меня за русского мафиози?

Меня окутал страх и тело содрогнулось. Реальность почти уползала от меня, забирая сознание.

– Ты хочешь оспорить мое решение? – голос, взгляд, положение тела.

Все в Бруно Томмазини кричало, что передо мной не отец. Сейчас это был глава итальянской мафиозной Семьи. Дон, которому никто не перечит и не смеет не подчиняться. Тем более, какая-то старшая дочь, которую он, итак, не мог больше выдать замуж. Не второй раз.

– Нет, – ответила почти твердо, почти без страха, почти без боли.

– Детали обсудим позже, у нас есть четыре недели.

«Четыре недели».

У меня было двадцать восемь дней на принятие того, что будет со мной. Принять и попросить прощения у любимых мужа и сына.

– Иди.

Я кивнула и прошла до двери. Но что-то дернуло повернуться и задать этот дерзкий во всех отношениях вопрос:

– Ты сказал им, что невеста я? И что подсовываешь сломанную игрушку?

Он молчал примерно десять секунд, прежде чем его губы исказила гримаса, схожая с улыбкой. Но это было превосходство. Будто он только что вошел в игру, заранее зная, что именно он выйдет из нее победителем.

– Нет. Это будет сюрприз.

– Что блядь? – я взревел, услышав в трубку, что последняя партия наркотиков была потеряна. – Костя, если ты сейчас же признаешься, что это была шутка, то, быть может, я сохраню твою жизнь.

– Простите, босс. Но я не могу связаться ни с кем из парней, кто перевозил груз.  Видео тоже не работает. Мы ослепли.

– Ты ослепнешь, если не найдешь долбанный грузовик с товаром на пять миллионов.

– Я послал несколько людей, но…

– Пиздец всем.

Я сжал трубку так сильно, что послышался треск, уже надевая пиджак.

– Итальянцы будут недовольны, – пробормотал, выходя из кабинета.

Добравшись до офиса, который мы арендовали для ведения «чистого» бизнеса, быстро поднялся на пятый этаж и вошел к Яну, заткнув секретаршу, которая пыталась меня остановить.

– Ян, кто-то сделал «заявление». Наш груз с наркотиками пропал, – выпалил и только потом заметил темную голову девушки под столом Босса.

– Разве Неля не сказала, что я занят, Виктор? – спросил он, положив руку на быстро двигающуюся вверх-вниз макушку.

– Кажется, я послал ее, когда она открыла рот. Видимо, это она и пыталась мне сказать.

Мор со смешком покачал головой и отъехал от стола, застегивая ширинку.

– Придешь потом, – помог девушке встать и выйти из кабинета.

– Кто она? – оглянулся посмотреть на ее ноги и зад.

– Хотела быть бухгалтером. Я решил иначе, когда она наклонилась, что-то поднять, а перед этим недвусмысленно улыбнулась, поправляя блузку, и спросила, чем она может быть полезна, – мы оба усмехнулись. – Что там с нашим товаром?

Я прошел вперед и сел на предложенный стул, прежде чем заговорить.

– Позавчера мы отправили партию итальянцам. Томмазини в этот раз заказал тот, что подороже, говорит, его оценили. Последний раз наши засветились в Польше, когда прошли границу. Дальше тишина по всем фронтам.

– Ебучие ублюдки, – взревел Босс и ударил кулаком по столу. – Стефан давно пытался влезть в наши дела с Бруно. Маленький выблядок, – Ян поднял руки и завязал на затылке свои длинные чуть ниже плеч волосы.

– Что будем делать?

– Попытаемся сначала найти свой товар. Ты послал кого-нибудь на разведку?

– Костя отправил несколько ребят.

– Хорошо. Тогда ждем ответ и, если ничего не выясним, принесем свои извинения Бруно, отправим новый товар и изменим маршрут. Сопровождение сделай больше отныне.

– Хорошо. А с поляками?

– Наведаемся к ним, как только утрясем с доном вопросы. Бруно вспыльчивый гад.

– Они нервные ребята, – нахмурился, представляя, во что может вылиться эта ситуация.

– Ты не представляешь насколько. У его сына скоро свадьба, видимо, это было для торжества. Подарок. Сука, – он встал на ноги и отошел к окну, закуривая сигарету. – Стоило это предвидеть.

– Как? Впервые у нас такой прокол.

– Прокол? – он посмотрел на меня гневным взглядом, который некоторых доводил до усрачки. – Виктор, ты понимаешь, что это может нарушить оборот по полной. А чтобы его восстановить потребуется время. Они были нашим самым большим покупателем. Кто еще закажет наркоты на пять лямов за раз? Кто вообще когда-либо думал о том, что мы будем поставщиками итальянцам? А я, сука, сделал это. Даже мой отец не смог этого добиться за годы, что возглавлял Братву.

– Выкрутимся, – я откинулся на спинку и вытянул длинные ноги.

– Ты выкрутишься, блядь, – Босс закипал и повышал с каждым словом голос. – Ты ответственный за наркоту. Какого хуя ты не позаботился о сопровождении?

– Там было шесть ребят, как всегда, Ян. Поверь, мне не в кайф сидеть и оправдываться перед тобой за то, что я налажал.

Фишка работы под его именем была в том, что он считал каждого солдата братвы другом. По крайней мере, нескольких из нас. Но если ты налажал, так, что подставил всех, так просто не отделаешься. За любое преступление следует наказание.

– Похрен, – снова отвернулся к окну, выпуская струю белого дыма. – Просто исправь это.

– Хорошо.

Я не сдвинулся, потому что Ян не закончил.

– Приготовь новый товар. Что-то мне подсказывает, что тот мы уже не отыщем.

– Да, Босс.

– Сегодня Юрий открывает новый клуб.

– Я помню.

– Давай, до вечера и держи меня в курсе всех новостей.

Вышел на улицу, и кулаки сжались от злости.

Ян был моим боссом и человеком, кто управлял Русской братвой.