Читаем Эфир. Пролог онлайн бесплатно

«Если вы хотите познать секреты вселенной – мыслите единицами измерения энергии, частоты и вибрации»

Н. Тесла

За нами следят. За всеми. И мы сами загнали себя под колпак.

Мы самозабвенно отдали себя и свое сознание под контроль. Не осознавая даже сути событий… И не понимая, какие последствия это может в себе нести. Все это слишком печально.

А что дальше? А дальше ни у кого из ныне живущих нет и не будет возможности отступить. Нам придется идти вперед. И сколько всего мы потеряем на этом пути, даже сложно себе представить!

Закономерен вопрос: можно ли бороться? Можно ли еще что-то сделать?

Напрашивается и ответ: навряд ли.

И проблема не в том, что мы поздно спохватились. Проблема здесь в самой сути существования этого вопроса. Ведь Он существовал всегда. Только вот мы слишком поздно все это осознаём и потеряли уже слишком много времени.

Теперь мы догоняем.

Но далеко не все еще сегодня готовы к этой погоне…

День сегодня обещал быть насыщенным. Светило солнце с самого утра, что было не совсем привычно для Питера. Но это ни коим образом не могло повлиять на уже предрешенный ход вещей.

В Санкт-Петербургском филиале РАН было необычно пусто. То ли летняя погода так повлияла на сотрудников, и те отпросились все домой после обеда, то ли все были слишком заняты своими делами, что не выходили из кабинетов. Однако в одном помещении все же было шумно. В это время разгорались нешуточные дебаты по поводу существования одного физического (или нет, в этом и состоял вопрос) явления. И Дмитрий, как молодой ученый, присутствовал на этом собрании РАН.

В конце заседания выступал почтенный ученый, доктор физических наук, блестящий инженер Иглаков Степан Игоревич. Он не первый год рьяно пытался доказать научному сообществу о существовании «всепроникающей среды под названием «Эфир». Утверждая, что из Него можно черпать энергию в неограниченном количестве, передавать информацию на расстоянии и даже изменять свойства и состояния предметов, Иглаков обрел себе славу сбрендившего старика. Его изыскания в этой области так надоели научному сообществу, что очередная его теория была вынесена сегодня на рассмотрение Комиссии РАН по борьбе с лженаукой. Закончил свое выступление сегодня он следующими словами:

– … Это при всем при том, что он абсолютно стабилен!

Степан Игоревич был уже очень возбужден от своих доказательств. Он горел мыслью о том, о чем говорил, и был уверен в каждом своем слове. И это свое возбуждение он надеялся передать аудитории, чтобы хоть как-то обратить их внимание на возможности Эфира.

Надо отдать ему должное: в своем выступлении говорил он очень грамотно, порой захватывающе, и приводил не просто факты, но и вполне логичные формулы и графики. Его теория, описывающая модель Эфира, выглядела действительно весьма убедительно. Не связанный с наукой человек ушел бы с заседания в полной уверенности существования этой «всепроникающей среды». И казалось, что кто-то из Комиссии был также готов согласиться с его доводами. Тем более, когда вокруг поднятого им вопроса всегда ходило множество споров.

Так есть ли Эфир? И так ли безграничны Его возможности?

Стоит добавить еще несколько слов про нашего докладчика. Степан Игоревич, как было упомянуто ранее, был уже не молод, имел достаточно известное имя и авторитет в кругах ученых. Всю жизнь проработав на различных научных концернах страны, он запатентовал ни один десяток разработок. Он знал и понимал то, как ученые всего мира скептически относились к Эфиру. Знал он и теории, которые прямо опровергали его существование (так например, теория Относительности Эйнштейна). Однако он был уже в том возрасте и обладал тем статусом, когда можно было, не боясь отвержения научного общества, говорить прямо то, что думаешь. Работая на последнем концерне, он начал понимать, что есть еще источники энергии, которые даже не исследуются в силу их непризнания в мире. Ведь должен быть источник, из которого берет энергию жизнь!

Таким образом, дабы не компрометировать ни себя, ни команду инженеров-физиков, с которыми он работал, Степан Игоревич ушел на пенсию и занялся популяризацией теорий Эфира в надежде, что его слова будут иметь хоть какой-то вес, и люди в конечном итоге обратят внимание на столь ценный, неисчерпаемый ресурс.

Дмитрию особенно импонировало то, что Степан Игоревич выглядел очень аккуратно для своего возраста: редкие седые волосы были причесаны, костюм выглажен, обувь начищена. Он представлял еще ту, старую советскую науку. И говорил он без лишней жестикуляции, чтобы никто не смог читать по губам. Хотя, возможно, просто была не подогнана вставная челюсть. Так или иначе, Дмитрий заслушался его докладом, с жадностью поглощая каждое слово. Жаль только, что он главным образом причастен к тому, что произойдет дальше.

– Степан Игоревич, вы же понимаете, что ваши слова – это абсурд в условиях сегодняшних реалий? – спросил член-корреспондент РАН, физик Соловьев А.А. Степан Игоревич ничего не ответил, лишь пожал плечами и покорно кивнул головой. – Как бы ни было прискорбно сообщать вам эту новость, но признать вашу теорию мало-мальски научной невозможно. Мне очень жаль. Давайте так. Чтобы вас ни коим образом не компрометировать, так сказать сберечь репутацию, давайте мы все дружно забудем о вашем докладе здесь сегодня. Эфир – это лженаука и пока это доказано.

Предложение Соловьева конечно не устроило Иглакова. Однако, он понял в очередной раз: об Эфире говорить не положено и популяризировать его РАН не собирается. Расстроенный, но сдержанно спокойный он одиноко направлялся к выходу из здания. Уже предвкушая, как сядет в электричку и поедет на дачу к супруге, он вдруг услышал, что кто-то сзади его окликнул. Обернувшись, Степан Игоревич увидел догоняющего его молодого человека приятной наружности с папкой в руках. Догнав его, парень извинился за то, что отвлек, достал визитку и сказал:

– Меня зовут Дмитрий Рогозин. Я работаю на концерн «Заслон», мы ведем научные изыскания по различным направлениям. Как вы смотрите на то, чтобы посетить наше предприятие? Я уверен, вас там кое-что заинтересует. А нам, в свою очередь, может понадобиться ваш взгляд на некоторые наши разработки.

Предложение Дмитрия показалось Иглакову многообещающим. К тому же он много раз слышал об этом «Заслоне» во время работы как о месте, где действительно «творится наука». Было бы неплохо посетить эту «кузницу» молодых ученых. Он взял визитку, ответив, что сейчас у него дела, но обещал подумать над посещением концерна.

– Отлично, будем ждать вашего звонка. В любое удобное время мы готовы к сотрудничеству.

Дмитрий производил приятное впечатление. У него была запоминающаяся внешность, и Степан Игоревич подумал, что если этому молодому парню набраться опыта и немного уверенности, возмужать, то из него получится прекрасный общественный деятель. Его впечатлила манера, с которой он сделал предложение о посещении концерна. И уже тогда принял решение сделать это в ближайшее время.

В назначенный день Иглаков приехал в научный центр. На входе его встретили и проводили в парадный холл. Там он провел минут двадцать в ожидании Дмитрия. Когда тот, наконец, появился, Степан Игоревич уже успел изучить все стенды с наградами и достижениями центра – «Заслону» было чем гордиться. Предложив следовать за ним, Дмитрий повел Иглакова по широкому светлому вестибюлю. Затем на лифте они поднялись на третий этаж, прошли еще несколько холлов, снова зашли в лифт и спустились вниз. Наверное, в подвальное помещение, подумал Иглаков.

Дмитрий ничего не говорил, он выглядел не таким свежим, как на заседании Комиссии, даже угрюмым, а рубашка с закатанными рукавами была помятой, словно он в ней спал. И то ли эта молчаливость, то ли тусклый свет подвального помещения заставили Иглакова изменить свое мнение насчет возраста Дмитрия: сейчас он выглядел намного старше, чем несколько дней назад.

Запомнить дорогу обратно с первого раза было слишком трудно. Степан Игоревич не понимал, куда они идут. Главное здание при всей его наружной компактности было сложным лабиринтом внутри. Все двери закрывались на электронные ключи и наверняка были помещения с высоким уровнем секретности, куда доступ был лишь по биометрическим данным.

Наконец, они подошли к нужной им двери, открыть которую можно было только посредством сетчатки глаза. Дмитрий вплотную подошел к считывателю и спустя мгновение дверь открылась.

Это был небольшой кабинет, в котором было три рабочих места. Было темно, как в игровом клубе, лишь свет от мониторов и еще какого-то оборудования освещал все вокруг. Дмитрий закрыл дверь, как-то тяжело вздохнул, словно настраивая себя на общение с Иглаковым, и представил его двум своим коллегам.

– Степан Игоревич, это ребята из специальной группы, занимаются поиском и созданием продуктов на основе физики Эфира. Сергей и Вова, – те, в свою очередь, отвернувшись от экранов также угрюмо поздоровались и вернулись в свои мониторы. – Вы нас извините за такую невеселую встречу, есть кое-какие проблемы, ребята над ними сейчас работают. Чай, кофе? – предложил Дмитрий, объяснив ситуацию внутри коллектива.

– Да, пожалуйста, чай, если можно, – с некоторой робостью в голосе ответил Степан Игоревич. Несмотря на свой возраст и статус, в этом кабинете он почувствовал себя маленьким мальчишкой, застуканным за чем-то непристойным. Возможно, потому что он никак не ожидал услышать, что люди тут занимаются Эфиром. А возможно и потому, что такое влияние на него оказывал Дмитрий.

Заметив это смущение, Дмитрий опять вздохнул, собираясь с мыслями, чтобы рассказать все как можно понятнее.

– Да, вы не ослышались. Я буду с вами откровенен. Вы и без меня понимаете, что все, что вы тут увидите, имеет достаточную секретность. Но вы никому об этом не расскажете, во-первых, потому что вам никто не поверит, во-вторых, потому что мы не позволим вам это сделать, ну и в-третьих, потому что это в ваших же интересах узнать как можно больше сейчас и принять участие в нашем проекте. Уж в том, что вы нам не откажете, мы уверены, не сомневайтесь. Присаживайтесь, я вам кое-что расскажу.

Иглаков скромно присел на стул у холодильника, который отделял две зоны кабинета: рабочую, где трудились парни за своими компьютерами, и зону отдыха с чайником, диваном и телевизором. Он был весь во внимании, хоть происходящее и напоминало ему какой-то фильм. Дмитрий налил чай, достал уже разрезанный торт, и продолжил.

– Кратко обозначу предысторию. Несколько лет назад в составе одного из военных ведомств была образована спецгруппа с широким кругом задач. Спектр вопросов, которыми она должна заведовать, это, главным образом, поиск ресурсов, работающих на физических свойствах Эфира, их боевое применение, слаживание, ну и так далее. За эти несколько лет, – Дмитрий протянул тарелку с тортом Иглакову, – удалось добиться многого. В частности, были найдены объекты на планете, которые работают на Эфире, некоторые из них были искусственно воспроизведены и успешно внедрены в армию. Но сейчас задача стоит следующая. Нам нужно найти способ перепрограммирования предметов материального мира. Мы знаем, что это возможно благодаря Эфиру. И мы знаем, что вы можете это сделать.

Иглаков недоуменно взглянул на Дмитрия.

– А что вы так удивляетесь? Вы сами это доказали на Комиссии. Неужели уже забыли? – язвительно спросил Дмитрий.

Степан Игоревич вспомнил одну из частей своего выступления, где он как раз это упоминал. Но он не рассказывал конкретные эксперименты, которые бы подтверждали его слова. Он прекрасно понимал, что если подобные опыты попадут в руки не тем людям, это будет грозить апокалипсисом. Ведь по его мнению, в конечно итоге можно сделать из мухи слона в прямом смысле слова.

– Я не знаю, это слишком сложно, нужны эксперименты, нужно проводить большую работу… – замялся Иглаков. Он понял, зачем его сюда пригласили, но не готов был работать в этой области всерьез. Он действительно боялся реальных последствий.

– Степан Игоревич, у Отряда длинные руки. Мы знаем, где у вас лежат чертежи. И знаем, что определенных успехов вы уже добились. Иначе вы были бы не вы. Вы ведь поэтому ушли с работы? Чтобы время было на поиски доказательств Эфира? И да, можете сколько угодно мне говорить и убеждать, что это не так, но каждый ученый тщеславен. Иначе не было бы между вами такой конкуренции и безумных открытий. И вы не исключение. Поэтому мы вам предлагаем конкретную область исследований, спонсирование, обеспечение безопасности вам и членам вашей семьи, достойную оплату вашей работы и всяческую поддержку. Нам от вас же нужна только ваша голова. Россия может и будет искать такие головы как у вас и делать все, чтобы они остались в стране.

На этой патриотической ноте Дмитрий посмотрел на Иглакова, словно считывая и программируя его. Надо сказать, одной из его задач как раз и был поиск таких людей, как Иглаков, их применение в интересах России. То, что старый ученый согласится сотрудничать с Отрядом, у Дмитрия сомнений не было. Он уже давно обставил все вокруг него должным образом. Но для работы тому нужна была цель и признание его заслуг, поэтому Дмитрий сразу сказал ему всю правда и дал понять, что Иглаков – единственный, кто удостоился подобной чести.

Иглаков не долго думал, прежде чем согласиться. Нужно было только соблюсти ряд формальностей, и уже через несколько дней Степан Игоревич пришел на свою новую работу, которой он готов был посвятить всего себя. Он мог работать спокойно, ведь никто теперь его не упрекнет в том, что он занимается лженаукой, в том, что он впустую тратит время и в том, что он сошел с ума. Дмитрий помог ему создать легенду и для семьи. Теперь те думали, что он занимается разработкой оборудования в рамках медицинской отрасли, разрабатывает новый прибор для обработки мозговой активности. Что-то наподобие ЭЭГ. Отчасти, это и было так. Но основным направлением его деятельности было все же перепрограммирование объектов материального мира. И для начала ему нужно было доказать, что Эфир – реально существующая среда.

Когда Иглаков вошел в рабочий ритм, Дмитрий вернулся в Москву. Здесь у него было еще несколько объектов, за которыми нужен был контроль. Здесь же были инженеры, которые разрабатывали приборы для экспериментов Иглакова. Нужно было проверить и их. Но для начала он заедет домой.