Читаем Эффи Стенхоуп (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
60-е годы XIX в. Ирландия сидит на бочке с порохом, Фенианское Братство готовит восстание, а британские солдаты отлавливают диверсантов. Эффи Стенхоуп была далека от политики и национальных распрей, но когда судьба сводит ее с Оливером О'Брайеном, их запретная и опасная связь грозит обернуться трагедией.
Филимонова Алена Николаевна
Филимонова Алена Николаевна
Эффи Стенхоуп
- Эффи, милая, закрой окно, - попросила леди Элинор Стенхоуп и в доказательство своих слов зябко повела плечами под тёмно-фиолетовой тальмой , отороченной горностаем.
Молодая девушка, сидящая напротив, с сожалением отвернулась и задёрнула бархатную штору. Эффи была абсолютно уверена, что матери не холодно, и причина крылась в том, что ей не нравилось, когда дочь высовывается в окно. Дамы из высшего света так не поступают.
- Интересно, миссис Мальсибер решится выйти в свет, после того жуткого скандала? - леди Элинор говорила об этом уже целый месяц.
- Ну, она же американка, милая, - усмехнулся Эдвард Стенхоуп, и его густые, пепельного цвета усы, плавно переходящие в бакенбарды, поползли вверх, - а они не считают это скандалом.
- Но это же ужасно! - не унималась графиня. - Подумать только! Развод и второй брак! - она подёрнула худыми острыми плечами, - я уже никогда не смогу пригласить её к нам на чай.
- Но ведь её первый супруг, - Эффи на секунду задумалась, стоит ли говорить такое , но всё же решилась, - предпочитал... кхм... общество своего парикмахера.
- Эффи! - леди Элинор схватилась за сердце, точно первый раз услышала сплетню, ходившую в высоких кругах уже целый год, - разве можно вслух говорить о подобных вещах?
Она повернулась к мужу, ища у него поддержки, но мистер Стенхоуп и сам едва сдерживал улыбку.
- Простите, матушка, - Эффи отвернулась к окну, чтобы мать не увидела выражение её лица, - я это не подумав сказала.
На деле же ей было обидно за леди Мальсибер, которой Эффи втайне восхищалась. Вот это по-настоящему свободная от условностей и предрассудков женщина! И не так уж важно, была ли у этих сплетен реальная почва, Эффи волновало иное - Джоанна Мальсибер, не боясь быть осужденной и изгнанной из света, бросила вызов целому миру.
- Впредь сначала подумай, перед тем как сказать что-либо, - леди Элинор покачала головой. - Тем более, сегодня.
Будь на то её воля, думала Эффи, она с удовольствием осталась бы дома или отправилась на прогулку с Кэлом, который не раз спасал её от необходимости посещать ужины вместе с родителями. Но старший брат постигал основы юриспруденции в Сорбонне и сейчас, должно быть, коротал вечер где-нибудь на Монмартре.
Эффи cдвинула шторку и выглянула на улицу. Во Франции сейчас, наверное, гораздо теплее. В чернильно-синем небе блестят далёкие звезды, и легкий ветерок колышет молодую листву на ветвях каштанов.
В Лондоне апрель выдался холоднее обычного. Привычные для этого времени года дожди то и дело сопровождались мокрым снегом, точно зима не хотела уступать место весеннему теплу; ветер приносил с Темзы промозглые ветра, а по ночам серые тучи скрывали звёзды. Сегодняшний вечер не отличался от прочих - затянутое облаками чёрное небо, густой смог, низко повисший над городом и стук дождевых капель о крышу экипажа.
- Ставлю пятифунтовик, что Джоанна появится, - сказал Эдвард, заранее зная, что никакого спора не выйдет.
Его супруга, придерживалась мнения, что истинные леди не участвуют в пари.
- И ещё пятифунтовик, что она придёт с новым мужем, - весело добавила Эффи.
- Вся в отца... - сокрушенно покачала головой леди Элинор, - я лишь смею надеяться, что всё сказанное, не выйдет за пределы этой кареты.
Впрочем, насчёт последнего Элинор не волновалась. Несмотря на то, что у её дочери был острый язычок и своевольный характер, на людях она вела себя безупречно. В лондонском свете Эффи считалась хорошенькой. Хрупкая и невысокая, светлокожая с вьющимися волосами, цвета спелого каштана, она соответствовала духу времени. Маленький, острый нос, тонкие, красиво очерченные губы являли классический образец викторианской аристократки. И только глаза выбивались из этой картины - живые и дерзкие, они смотрели из-под широких ухоженных бровей совсем не так, как подобает знатной леди.
Элинор гордилась своей девочкой, но редко хвалила её, боясь, что этим может взрастить и без того чересчур смелый для женщины нрав.
Перед выездом на Комптон стрит, кучер остановил экипаж, чтобы дать дорогу пересекающей улицу карете, чем тотчас воспользовались уличные попрошайки.
- Не найдётся ли у вас пенни, добрая мисс? - за окошком, вытянув руку, стояла худая как сушёная рыба женщина в грязных обносках.
Эффи невольно скривилась от вспышки минутной брезгливости, но потянулась к кошельку.
- Только не прикасайся к ней, - леди Элинор зажала нос надушенным платком, и всем своим видом показала неодобрение, - она наверняка чем-нибудь болеет.
Эффи достала из кисета трёхпенсовик, бросила нищенке, но промахнулась и монета упала в глубокую лужу. Экипаж тронулся дальше.
Нищие всегда вызывали у неё смесь жалости и отвращения. По возможности Эффи старалась раздавать милостыню беднякам, но, как и мать, не могла скрыть неприязни.
- Видишь, как живут некоторые, - сказала миссис Стенхоуп, - эта женщина наверняка отдала бы полжизни, за то, чтобы оказаться на твоём месте, а ты не хочешь ехать на приём к Говардам.
Эффи не стала отвечать. Она давно уяснила, что спорить с матушкой себе дороже, да и потом, не стоило портить вечер. И кто её за язык тянул упомянуть о пристрастиях первого мужа леди Мальсибер? Порядочной даме вообще не пристало знать о таких вещах, и, тем более, говорить о них вслух да ещё при родителях. Но Эффи много знала об этом достаточно много: около года назад кузина Маргарет принесла ей сборник рассказов "Моя секретная жизнь" , где Эффи вычитала такое... Первый раз, когда она только открыла неприметную с виду книжонку и прочла несколько абзацев, щёки её покрыл алый румянец стыда. Потрясённая увиденным до глубины души, Эффи захлопнула книгу и отбросила её в сторону, точно обжёгшись, но уже через несколько минут руки вновь потянулись к запретным страницам. До глубокой ночи Эффи, заперевшись в комнате и задвинув полог кровати, читала откровения автора. Её бросало то в жар, то в холод, ладони вспотели, но вместе с тем, где-то внутри явилось новое, неизвестное доселе чувство - странное и пугающе-сладкое.
С той памятной ночи прошло много времени, и в тайнике Эффи появились ещё несколько выпусков "Секретной жизни". Она уже не чувствовала того обжигающего стыда и не испытывала такой лихорадки, как в первый раз, а эти неприличные истории стали для неё не более чем шалостью, маленькой тайной, её личной тайной. Кроме того Эффи была уверена, что немало благородных леди и джентльменов из её окружения время от времени зачитываются подобным. Временами она жутко боялась, что матушка или кто-то из служанок могут случайно обнаружить её коллекцию, но потом успокаивала себя тем, что заветный сундучок, замаскированный под шкатулку для рукоделия, надёжно спрятан, а ключ есть только у неё, и его местонахождение никому кроме Эффи неизвестно.
- Слава Богу, добрались! - с облегчением вздохнула леди Стенхоуп, когда экипаж остановился у ворот особняка на Гамильтон-роуд. - В этот раз мы ехали гораздо дольше, не правда ли? А всё потому, что на Деррил стрит опять провалилась дорога. И чем вы только занимаетесь в своём Парламенте? - она вопросительно посмотрела на мужа.
Эдвард конечно мог ответить ей, что в Палате Лордов такие вопросы не решаются, но не пожелал ввязываться в бессмысленный разговор и вместо этого, с удивительной для его грузного телосложения ловкостью выпрыгнул из кареты и, опередив кучера, подал жене руку.
- Прошу, моя милая леди! - рассмеялся он.
Следом помог выбраться дочери и, взяв обеих под руки, окружённый двумя любимыми женщинами, направился к воротам.
- Только попробуй ещё раз заговорить о чём-нибудь подобном, - шикнула леди Элинор, когда они подходили к широкому крыльцу.
Мажордом распахнул перед ними двери, учтиво поклонился и, стоило гостям шагнуть за порог, как их окутало теплом и светом. В просторном холле мистер и миссис Говард встречали гостей. Семья пользовалась в обществе большим уважением.
Первое упоминание о Стенхоупах относилось к двенадцатому веку, и когда Эффи была совсем крошкой, отец часто рассказывал ей о доблестном рыцаре сэре Инхольде Стенхоупе, близком друге короля Ричарда Львиное Сердце, и именно он ехал по правую руку от монарха, когда тот входил в ворота Иерусалима. Если верить семейному преданию, то из Святой Земли Инхольд вернулся с прекрасной женой-сарацинкой, принявшей впоследствии христианскую веру, и с тех пор каждый Стенхоуп был уверен, что в его жилах есть капля горячей восточной крови.
Маленькая Эффи слушала эти истории как волшебные сказки, а повзрослев, поняла, что такие "сказки" имеют большой успех и в высшем свете. Консервативные англичане хранили верность традициям, и древность рода ценилась выше роскошных имений и счетов в Банке Англии.
Дежурные приветствия, комплименты, замечания о погоде... Эффи ослепительно улыбалась, поддерживала беседы, кивала, протягивала ухоженное запястье для светского поцелуя... и едва сдерживалась, чтобы не зевнуть во весь рот. Пара бокалов шампанского только усилили это желание, но вместе с тем раззадорили, хотя внешне Эффи оставалась по-светски учтивой.
Джоанна Мальсибер действительно появилась на ужине, и, как предсказывала Эффи, в обществе нового супруга - капитана французского военного флота. Прицельный огонь нескольких десятков пар глаз, казалось, только подливал масла в огонь, которым светились глаза дерзкой американки. Даже её платье, вызывающе красное, с чёрным бантом на груди смеялось над теми, кто смеялся над его хозяйкой. Джоанна Мальсибер была такой, какой Эффи смела быть только в мечтах. Целый вечер её одолевало желание подойти к этой женщине, поговорить с ней о чём-нибудь, но условности, которыми Эффи была скована, как невольник цепями, крепко держали её, а мать не спускала глаз.
И всё же под конец вечера Эффи решилась.
- Добрый вечер, миссис Мальсибер, - улыбнулась она, и улыбка её выражала искреннюю симпатию.
- Добрый вечер, леди Стенхоуп, - Джоанна улыбнулась в ответ, как раз тогда, когда леди Элинор отвернулась.
Потом она вальсировала с Френсисом Талли, добродушным, но неуклюжим сыном судовладельца, и к великому разочарованию матушки не оставила ему ни малейшего шанса на взаимность.
- Мне нужно выпить воды, - Эффи сказала первое, что пришло в голову, - прошу меня извинить, - и, прежде, чем Талли успел вызваться принести ей напиток, улизнула.
Знакомые и такие осточертевшие лица сливались в одно, как мозаика в калейдоскопе; от пестроты нарядов рябило в глазах, а виски ломило от смеси духов. Эффи задыхалась. В прямом и переносном смысле. Она вышла на балкон, прислонилась к парапету и, закрыв глаза, подставила разгорячённое лицо потокам холодного ночного воздуха. Вздохнула полной грудью, но тугой корсет сдавил рёбра.
"Я в тюрьме", с тоскливой обречённостью думала Эффи, провожая взглядом стайку птиц, взмывшую в небеса. Им хорошо, они свободны и могут лететь туда, куда вздумается. Она вспомнила нищенку с Комптон стрит. Нет, Эффи, ни за что не хотела бы оказаться на её месте, как не смогла бы отказаться от комфорта и роскоши, но тёплая постель, шёлковые платья и жемчужные ожерелья не давали свободы. Жалкой попрошайке это невдомёк. Эффи видела, с какой завистью и неприязнью смотрела на неё эта грязная женщина. Глупая.
- Не возражаете, если составлю компанию?
Эффи вздрогнула и обернулась. В нескольких шагах от неё стояла леди Мальсибер.
- Держите, - американка протянула ей один из двух бокалов шампанского, - здесь холодно.
- Благодарю, - ответила Эффи и огляделась.
- О... не бойтесь, - рассмеялась Джоанна, - здесь нет свидетелей, и нас никто не увидит вместе.
- Я не...
- Оставьте эти церемонии, леди Стенхоуп, - отмахнулась миссис Мальсибер и, развернувшись к дверям, вальяжно прислонилась к парапету, - я всё понимаю и не думала обижаться, - она отпила шампанского.
- Вряд ли кто-то из этих снобов стоит вашей печали, - сказала Эффи. - Но как вам не страшно идти против всех? - она наконец решилась задать мучавший её вопрос.
Джоанна мягко улыбнулась:
- Вы ещё молоды, леди Стенхоуп, и в отличие от большинства сверстниц, совсем не испорчены.
- Моя матушка с вами явно не согласилась бы, - Эффи усмехнулась.
- Хорошо, что вы не она, - Джоанна, поняла, как могут быть истолкованы её слова и поспешила уточнить, - нет, нет, я вовсе не хочу сказать о ней ничего дурного. Графиня достойная леди, но, увы, как и многие, слишком привязана к этикету.
- В Америке с этим всё гораздо проще, не так ли? - спросила Эффи.
- И да, и нет, - леди Мальсибер пожала плечами, - характеры везде одинаковые. Везде и во все времена. Но, слава Богу, у нас ещё никто не отобрал свободу выбора.
- Будь у меня выбор, я бы уехала отсюда, - Эффи посмотрела туда, где за начищенным стеклом сидели в золотой клетке лорды и леди.
- Но у вас есть выбор, - возразила Джоанна. - Он есть всегда, Эффи. Можно называть вас по имени?
Девушка кивнула.
- Хорошо, так гораздо проще, - Джоанна допила шампанское и продолжила, - выбор есть у всех и всегда, но делая шаг, надо быть готовым к последствиям. Особенно женщине.
- Вы выглядите вполне счастливой, - заметила Эффи.
- Потому что я счастлива, - просто ответила Джоанна, - что мне их осуждающие взгляды и шёпотки за спиной, когда рядом крепкое плечо и любящие глаза? Важно расставить приоритеты, Эффи.
- Я мало что знаю о любви, - призналась она.
- На самом деле никто не знает о ней, - улыбнулась Джоанна, - в этом и заключается чудо. А возвращаясь к теме нашей беседы, если вам не нравится место, где вы находитесь, просто смените его. Вы же не дерево.
- Я графиня Стенхоуп, - Эффи усмехнулась, - а это почти одно и то же.
- Но в вас есть сила, - без тени улыбка сказала леди Мальсибер, - я вижу её.
- Не думаю, - Эффи опустила голову, и покрутила колечко на указательном пальце, - есть много чего, что я хотела бы сказать или сделать, но вряд ли когда-нибудь решусь, - она посмотрела на Джоанну, - я даже от этого визита не смогла увильнуть. Впрочем... у каждой медали две стороны, - Эффи улыбнулась, - я сейчас здесь и мне приятно с вами говорить.
Джоанна ласково похлопала её по руке:
- Вот вы и доказали, что я права. Признать слабость - уже само по себе проявление силы. Мне тоже бывает страшно. Не всё идёт по нашей воле, но в нашей воле научится получать от этого удовольствие. Помните это, когда жизнь преподнесёт вам очередной сюрприз.
Возвращаться в зал не хотелось и, Эффи, спросив у миссис Говард разрешения осмотреть зимний сад, поднялась на третий этаж. Идя по длинному, узкому коридору, она уловила приглушённые голоса, из курительной комнаты, и один из них принадлежал отцу. Эффи остановилась, и из чистого любопытства прислушалась. Из мужских разговоров можно почерпнуть немало интересного, по большей части, такого, что леди знать не положено, но в том-то и прелесть.
