Читаем Эффект пробоя онлайн бесплатно

Дело было летом в отпуске. Предстояло ехать в город по делам, а свою старую машину, которая уже начинала разваливаться, я недавно продал. Желая сократить путь с дачи до станции, я пошел через пустырь. В советское время в этом месте находился военный аэродром из тех, что попали под сокращение. Теперь же от него осталось лишь огромное летное поле. Место совершенно пустынное, если не считать полностью выпотрошенных руин нескольких строений там, где находились здания аэродромных служб, давно уже заросшие кустарником. Местные охотники за металлом и прочими материалами за прошедшие десятилетия разобрали, вывезли и продали все, до чего смогли дотянуться на бесхозном аэродроме.

Недавно очередь дошла и до старых плит бетонки, которые тоже потихоньку начали поднимать и вывозить куда-то, чтобы продать. Но, видимо, большого коммерческого смысла это не имело, поскольку приходилось далеко гонять тяжелую технику. Потому, расковыряв начало взлетки, неизвестные предприниматели бросили эту затею. И я радовался, что хоть ходить по этому бетонному полю по-прежнему можно, как и раньше. Вот и сейчас я решил рвануть через него напрямик. Так гораздо быстрее от моего дачного домика до электрички.

Зонта я не взял, а на смартфон пришло сообщение, что ожидается гроза. И действительно, тучи быстро сгущались над моей головой. Неожиданно налетел ветер, и все вокруг потемнело. Я ускорил шаг и уже почти достиг середины аэродрома, когда сверкнула молния и грянул первый гром. Причем, гроза шла достаточно близко, и потому вспышка разряда выглядела очень яркой, а гром гремел так, что, казалось, все небо трясется до самого горизонта. Но, ливень пока лился где-то в стороне. И потому я продолжал свой путь к станции, надеясь, что все-таки успею на электричку до того момента, когда дождь настигнет меня. До конца заброшенной взлетной полосы оставалось не больше пары сотен метров, когда внезапно позвонила дочка, и я поднес смартфон к уху. В этот момент ударила молния, попав прямо в меня.

В голове чуть прояснилось. Я был жив. Молния каким-то чудом меня не убила. Да и страшная боль, которая свела все тело судорогой в первый момент, немного отступила. И я, приоткрыв глаза, собрался с мыслями, стараясь не выдавать своего состояния и понимая, что еще и сильно избит теми, кто меня подобрал, когда я упал после удара молнии.

Вот только, это все было похоже на то, словно я очутился внутри какого-то фильма про войну. Немецкий офицер в серой эсэсовской форме с хорошо узнаваемыми знаками различия находился напротив меня с характерным пистолетом «Вальтер» в руке. В тусклом желтоватом свете электрической лампочки, висящей где-то над моей головой, выглядел он словно стальная статуя, поставленная посреди ангара. Его жесткое лицо и холодные светло-серые злые глаза не оставляли сомнений в том, что он готов нажать на спусковой крючок в любой момент.

Я знал, что если сделаю неверное движение, то не успею даже толком понять, что со мной произошло, и почему я оказался именно здесь. Я не понимал, как попал сюда и где нахожусь. Но внезапно в голове проскользнула мысль о том, что мне нужно выиграть время. Я медленно поднял взгляд на немецкого офицера, стараясь изобразить уверенность.

— Слушай, — произнес я, выдавив кровавый пузырь из разбитых губ и стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, несмотря на боль, головокружение и тошноту, — давай поговорим. Я не тот, кого ты приказал доставить. Я не из партизанского отряда. Твои люди взяли не того.

Немец на мгновение прищурился, как будто взвешивая мои слова. В его холодных глазах мелькнуло сомнение, и я понял, что разговор — это единственная возможность отсрочить смерть.

— Я знаю, что попал сюда не просто так, — продолжал я, уже понимая, что переместился в далекое и страшное прошлое, — но я не тот, кого ты ищешь.

Я просто тянул время и говорил то, что первым приходило на ум. В этот момент я заметил, как рука немца слегка дрогнула, и ствол его пистолета опустился чуть ниже. Я использовал этот момент, чтобы попробовать пошевелиться, но, ничего не вышло. Похоже, меня слишком крепко привязали к стулу. Немец сделал шаг вперед, продолжая буравить меня взглядом. И я пробормотал:

— Тебе не нужно меня убивать. Я знаю много секретов. Эти технологии тебя заинтересуют.

Эсэсовец замер, его глаза напряглись, и я увидел, как он борется с внутренними демонами, решая, убивать меня, или нет. Его лицо изменилось, и я увидел, как его внутреннее напряжение перешло в агрессию:

— Кто ты есть такой? — прорычал он по-русски, но с ужасным акцентом, снова поднимая ствол оружия.

— Стой! — прохрипел я, — мы можем все обсудить! Я переместился сюда из будущего после удара молнии. Я носитель таких секретов, о которых даже не догадывается ваша наука! Но, если ты сейчас выстрелишь, то потеряешь навсегда эти знания. Они умрут вместе со мной.

В этот момент в противоположном углу ангара раздался тихий скрип петель открывающейся двери, и я инстинктивно скосил глаза. Внутрь шагнула фигура, и какой-то человек в черной кожаной куртке и в черной кепке остановился на мгновение, затем резко вскинул руку в сторону немца. Немец, похоже, не ожидал этого появления, он начал резко оборачиваться, когда прозвучал тихий хлопок, после чего маленький кровавый фонтанчик брызнул из виска эсэсовца, обращенного ко мне, и его тело завалилось набок, упав на бетонный пол безжизненным мешком, из-под которого вытекало красное.

— Ты должен мне верить, меня послали партизаны, чтобы спасти тебя, — произнес убийца немецкого офицера низким голосом, откручивая глушитель от своего пистолета.

Это был момент, когда все могло измениться. Я не знал, что произойдет дальше, но понимал одно: в этом страшном мире, в который меня занесло, доверие к людям — это весьма опасный ресурс. Тусклый свет лампы мерцал, отбрасывая дрожащие тени на стены ангара. В воздухе пахло порохом, кровью и нагретым металлом. Я сглотнул комок в горле, ощущая, как сердце колотится где-то в висках. Человек в черной кожаной куртке медленно опустил пистолет и шагнул ближе. Его глаза были скрыты в тени кепки, но я разглядел жесткие скулы, мощный подбородок, прямой нос и плотно сжатые губы. Он выглядел как профессионал, — хладнокровный, расчетливый и хорошо подготовленный, раз точно стреляет, и пистолет у него с глушителем.

— Ты должен мне верить, — повторил он, но в его голосе не было ни капли утешения.

Я напрягся. Кому верить? Немец только что хотел меня пристрелить, а этот человек убил его одним выстрелом. Но кто он? Как он проник сюда, ведь территория, наверняка, охраняется немцами? Действительно ли он партизан? Или это какая-то новая изощренная ловушка для меня?

— Кто ты? — хрипло спросил я, чувствуя, как кровь снова сочится из разбитой губы.

Он не ответил сразу. Вместо этого он наклонился к телу эсэсовца, быстро обыскал его, забрал оружие, вытащил ключи и документы, сунул их в карман. Потом резко дернул головой в сторону выхода, приказав мне:

— Вставай. Пошли. У нас мало времени.

Я рванул руки, силясь освободиться, но веревки впивались в запястья.

— Меня привязали к стулу, — процедил я.

Незнакомец вздохнул, достал из-за голенища сапога большой острый нож и одним движением перерезал веревки. Я едва не рухнул вперед — ноги онемели от долгого сидения.

— Как тебя зовут? — спросил он, помогая мне подняться.

Я колебался. Стоит ли говорить правду? Но, если он действительно советский партизан, то лучше не врать…

— Алексей, — сказал я.

Он тоже представился:

— Меня зовут Виктор. Надо уходить.

Он резко двинулся к выходу, и мне пришлось ковылять за ним, преодолевая головокружение и судороги в ногах. Избили меня немцы достаточно сильно. Куда мы шли и зачем? Я не понимал, что происходит, но знал одно: если останусь здесь, меня и вовсе убьют.

Мы выскользнули из ангара в холодную ночь, потом пролезли в дыру в заборе из колючей проволоки, вероятно, проделанную Виктором с помощью кусачек. Светила луна, но в нас никто не стрелял. Возле сторожевой вышки на земле я заметил два неподвижных тела, догадавшись, что сначала мой спаситель ликвидировал охрану. Кругом стоял глухой лес, где-то вдалеке слышался гул моторов. Виктор шел быстро, почти бесшумно, и я едва поспевал позади него.

— Ты сказал немцу, что знаешь технологии будущего, — вдруг бросил он через плечо.

Ледяная волна пробежала по спине. Он слышал.

— Это была ложь. Я просто хотел выиграть время, — пробормотал я.

Виктор остановился, резко обернулся. Его глаза в темноте казались почти черными.

— А если бы я сказал тебе, что знаю, что ты не соврал насчет будущего, а врешь мне сейчас?

Я замер, промямлив:

— Что ты имеешь в виду?

Он шагнул ближе, понизив голос до шепота:

— Ты не из этого времени. И я знаю, как ты здесь оказался. Тебя молния ударила, верно?

Мир вокруг будто перевернулся. Как он может это знать⁈

— Кто ты такой⁈ — вырвалось у меня.

Виктор усмехнулся:

— Я получил приказ и старался успеть, пока они тебя не убили.

— Спасибо, что спас мне жизнь, но я не понимаю… — пробормотал я.

И в этот момент разговор прервал приближающийся шум мотора, послышавшийся из леса.

— Бежим, нужно укрыться в подлеске, — резко скомандовал Виктор.

Я обернулся, заметив, как к ангару со стороны лесной дороги подъехали два мотоцикла с колясками, из которых выскочили немецкие солдаты. Но, мы уже вошли в лес. И вряд ли теперь они разглядят нас со стороны ангара, даже если включат прожектора.

— На, возьми оружие для самообороны, — сказал Виктор, запросто отдавая мне пистолет эсэсовца, убитого им.

Я удивленно вылупился на ствол. Но, все же не стал отказываться, взяв «Вальтер». А Виктор, приготовив свое оружие, сказал:

— Не бойся. Я тоже из будущего. Спецназовец. Здесь выполняю обязанности поисковика.

Лес сомкнулся за нами, поглотив следы. Ноги вязли в сыром мху, ветки хлестали по лицу, но мы шли быстро, почти не оглядываясь. Немцы, конечно, скоро обнаружат трупы и начнут облаву, но пока за нас играли преимущество во времени, темнота и лесная чаща.

— Ты сказал, что тоже из будущего… — начал я, но Виктор резко поднял руку, приказывая молчать.

Где-то впереди треснула ветка. Мы замерли, когда из-за деревьев показалась фигура в длинном плаще с капюшоном. Незнакомец был вооружен карабином, висящим на ремне за спиной и немецким автоматом, взятым наизготовку. Виктор мгновенно навел пистолет, но человек поднял ладонь в знак мира.

— Свои, — прошептал он.

— Пароль? — буркнул Виктор.

— Эйнштейн ошибался, — ответил незнакомец. И сразу вокруг него зажглось тусклое зеленоватое сияние, словно бы плащ на нем засветился изнутри.

Виктор опустил оружие.

— Это наш проводник. Быстрее к нему.

Внезапно проводник сделал какую-то манипуляцию, и по его одеянию, похожему на плащ-палатку, заструились зеленые волны электрических искровых разрядов, уже не тусклые, а яркие, словно маленькие молнии. Я не понимал, что происходит, но выбора не было. Где-то сзади уже лаяли собаки эсэсовцев, прочесывавших лес. Мы двинулись навстречу проводнику. Внезапно, подойдя к нему вплотную и прикоснувшись к его плащу-разряднику, Виктор исчез, словно бы его и не было. А я остановился, как вкопанный.

Но, проводник сказал:

— Давай быстрее, немцы уже близко.

И я, недолго думая, повторил действия Виктора. В глазах на мгновение мигнуло, словно выключили и снова включили электрический свет. И я оказался снова рядом с Виктором. Только теперь вокруг нас рассвет вовсю золотил верхушки деревьев, словно бы прошло уже за это мгновение несколько часов. Сзади что-то снова мигнуло зеленым, и к нам присоединился тот человек, которого Виктор назвал проводником.

— Порядок, — сказал проводник, открыв солидный кожаный футляр, висящий на поясе, и, щелкнув там тумблером на каком-то приборе, лежащем внутри, отчего свечение плаща выключилось. Потом он подошел к какой-то странной штуковине, высотой метра три, немного напоминающей старинную радиолампу, только огромную и поставленную на штатив поверх какого-то хитрого прибора, внешне немного напоминающего начинку этой самой радиолампы, только вытащенную наружу из-под лампового стекла.

— Что это? — не удержался я от вопроса.

— Это пробойник. Он создает зону пробоя, — загадочно ответил проводник. Потом он представился:

— Я Штерн, инженер.

Он подошел и что-то выключил на загадочном приборе, названном пробойником. После этого мы уже втроем продолжили углубляться в чащу по утреннему лесу. И мои ноги, обутые в обыкновенные джинсы и кроссовки, сделались мокрыми от росы. Примерно через полчаса мы вышли к заброшенной избе, скрытой в гуще леса. Проводник постучал в дверь особым ритмом, и нам открыли. Внутри было темно, но я разглядел несколько человек в потрепанной военной форме без знаков различия с автоматами наготове, сидящих на длинных деревянных лавках. Причем, автоматы были явно советского производства, с крупными дисками магазинов. Разумеется, я много раз видел такие в музеях, в интернете, в кино, на картинках в книжках и на исторических реконструкциях. Не то ППД, не то ППШ они назывались. Но, отличиями их между собой я никогда особенно не интересовался. Мы, сисадмины, народ мирный.

— Кого привел на этот раз, Виктор? — спросил высокий плечистый мужчина со шрамом через правую щеку, видимо, командир.

— Того, кого искали. Действительно, его выкинуло вместе с молнией. Я вышел точно по детектору. Но, немцы подобрали его первыми. И все-таки я вытащил нашего нового попаданца с базы эсэсовцев. Хоть и пришлось для этого застрелить четверых.

Все взгляды устремились на меня.

— Этот выглядит таким же хлюпиком, как и сам Вайсман. И стоило тебе рисковать ради него? — сказал командир.

— Кто такой Вайсман? — спросил я.

— Тот, кто тебя сюда затянул, — ответил Виктор. — Михаил Вайсман. Наш безумный гений, создавший всю эту молниевую машину времени.

— Машину времени? — удивился я.

Виктор кивнул:

— Да. Нечто подобное. Правда, он сам называет эту штуку «Установкой пробоя». И ты тоже — часть этого эксперимента, как и многие из нас.

— А эти ребята кто такие? Они тоже из будущего? — спросил я у спецназовца.

Виктор ответил:

— Нет. Они из местных. Окруженцы. Прибились к партизанам. Сейчас охраняют периметр.

— Какой периметр? — не понял я.

— Все-то тебе сразу и выложи, — проворчал Виктор. И добавил:

— Сам скоро узнаешь. А сейчас тебя особист ждет. Так что отдавай обратно трофейный пистолет. Тут немцы тебе не угрожают.

Я протянул ему обратно оружие, расставшись с ним так же легко, как и взял. И только сейчас заметил, что магазин с патронами в рукоятке отсутствовал. Значит, Виктор меня проверял. Сделай я попытку поднять на него ствол, и спецназовец пристрелил бы меня на месте. Помня, как он хладнокровно убил эсэсовского офицера, я в этом почему-то даже не сомневался.

— Что за особист? Зачем? — я был удивлен и напуган, хотя и понимал уже, в какой исторической эпохе очутился.