Читаем Единый (СИ) онлайн бесплатно

Сон был тяжелым и муторным. Не совсем кошмар, но далеко и не обычное ни к чему не обязывающее сновидение, о котором забываешь через считанные секунды после пробуждения.

Мне снилось, что я стою посреди сумрачного поля с редкими низкорослыми кустами, торчащими, как пальцы мертвецов, из лохмотьев грязного тумана.

Не слышно ни звука: ни шума ветра, ни пения птиц, ни звона насекомых. Полная, замогильная тишина.

Небо низкое, темное, тяжелое, затянутое мутной пеленой, из-за которой не видно ни солнца с луной, ни звезд.

Я чувствую, что поле обширное, но не вижу дальше нескольких шагов. В сером тумане кто-то скрывается; их много; они следят за мной холодно и внимательно.

Я пытаюсь найти выход… хотя какой выход может быть из этой бесконечной туманной равнины? Эта равнина и есть вся вселенная, а я в ее центре. Я бегу сначала в одну сторону, затем в другую, но вокруг ничего не меняется, я попросту топчусь на одном месте.

Между тем кто-то злой приближается ко мне, окружает, и, возможно, уже поздно куда-то бежать…

В какой-то момент я останавливаюсь и озираюсь. Хватит бежать! Пора заглянуть в глаза преследователю. От этой мысли сосет под ложечкой и подгибаются колени. Мне страшно — причем так, будто я маленький ребенок, что заблудился в лесу, а папа с мамой больше не отзываются на отчаянное “Ау!”

И тогда из тумана выходят вовсе не чудовища, а обычные на вид люди. Худощавый седой старик с неопрятной щетиной и глубокими морщинами. Сгорбленная старуха со злобным взглядом; она кажется мне смутно знакомой. Женщина, чье лицо я не могу разглядеть как следует; вроде бы она красива и стройна. Взрослый мужчина со скрытым под капюшоном лицом.

И ребенок. Парнишка лет четырнадцати, востроносый, худенький, с растрепанными волосами.

Все пятеро мне смутно знакомы. Но, как я ни напрягаю память, вспомнить ничего не удается.

Разве что спустя какое-то время я узнаю́ ребенка.

“Витька?” — говорю я, но голоса нет, и изо рта вырывается тихое сипение.

“Олесь, — отзывается Витька неестественно громким и гулким голосом, который бьет по барабанным перепонкам. — Почему ты не ищешь меня? Я совсем отчаялся тебя ждать”.

“Я ищу! — сиплю я, но голоса по-прежнему нет. — Я стараюсь, но не знаю, где тебя искать! Подскажи, где ты, и тогда…”

“Я устал ждать, — перебивает Витька и слегка оборачивается к прочим людям, что вышли из тумана вместе с ним. — Я нашел других друзей. Мы вместе гуляем по этому полю день и ночь. По этому Поганому полю, Олесь… Мы гуляем тут вместе. У тебя совсем мало времени, потому что скоро я и мои друзья будем едины. Понимаешь, Олесь? Скоро, совсем скоро мы станем ЕДИНЫ во славу нашей расы”.

Последняя фраза звучит так оглушительно громко, что я закрываю уши ладонями, но это не помогает. Фраза гремит и гремит, постепенно превращаясь в заполняющий весь мир грохот. У меня лопается череп от этого грохота…

***

…Я проснулся и увидел край подушки, а за ней — тусклые обои, едва освещенные светом, просочившимся сквозь неплотно задернутые шторы.

В пустой комнате отчетливо прозвучал мальчишеский голос:

— Совсем скоро…

Я рывком повернулся на другой бок.

Ощущение, что прямо за спиной посреди комнаты кто-то стоит, было неимоверно реалистичным.

Никого не было, естественно. Просто до моего потрепанного мозга долетела последняя фраза из сна… Бывает такое иногда.

В комнате царил полумрак. У окна вырисовывался силуэт старого кресла, на спинке которого громоздилась куча одежды. Из мебели — стол с ноутом, шкаф и две табуретки. Ну и кровать, на которой я, собственно, и возлежал.

Моя родная съемная квартира.

…Я снова жил в мире Золотого Тельца. Или в эпоху буржуев. То есть в самом обычном и банальном мире с рекламой, социальными сетями, политической пропагандой из каждого утюга и безработицей. В этом мире нет ни магии, ни ночных чудовищ. Скучно, одним словом. Но зато нет риска, что ночной кошмар внезапно материализуется…

Доктор Пономарев подкинул мне деньжат за моральный ущерб, нанесенный в ходе научного эксперимента, и я оплатил аренду квартиры за пару месяцев вперед, так что выселение мне больше не грозило. Но и работу я не нашел. Подозреваю, что если бы не “моральная компенсация”, я бы шевелился в направлении поиска работы куда энергичнее и, глядишь, что-нибудь нашел бы. А так искать работу не хотелось.

Несколько дней после того злосчастного эксперимента я пребывал в странном полуоглушенном состоянии. Никак не мог свыкнуться с мыслью, что вернулся. Хотя куда я мог вернуться, если никуда и не уходил? Поганое поле мне примерещилось.

И Вечная Сиберия примерещилась, и Республика Росс со становищем Отщепенцев. И тетя Вера из 37-го Посада, и Кира Огнепоклонница, и ее полудурочный брат Борис с обожженной физиономией. И Габриэль, и Ива, и ведуны с берега Танаиса.

Просто офигеть как много всего разного я увидел в коротком сне, наведенном приборами Пономарева.

В интернете я нашел инфу, что при определенных условиях человеческий мозг способен генерировать целые миры, в которых время идет в сотни раз быстрее, чем в реальном мире. Собственно, понятие времени — штука субъективная; мозгу достаточно в н у ш и т ь, что время идет быстро, и так оно и будет восприниматься.

Иными словами, мозгу вовсе не обязательно хранить кучу информации о сне; хватает и того, что он верит в эту кучу.

Увиденное во сне Поганое поле было, по всей видимости, вовсе не таким детализированным, как вспоминалось мне сейчас. Это просто самовнушение.

Вообще-то, события из этого удивительного “электрического” трипа успели стереться из памяти. Остались лишь отдельные яркие моменты и сцены. Возможно, других событий и не было вовсе, даже в самом трипе. Я лишь предполагал, что они были, но на самом деле это результат самовнушения.

Тем не менее основные события из этого “Поганого трипа” я помнил очень отчетливо.

Вместе с Витькой Смольяниновым я сбежал из идиотского тоталитарного государства под названием Вечная Сиберия. Пересек гигантскую аномальную зону — Поганое поле, населенное разной хтонической жутью, и попал к колдунам Отщепенцам. Потом поехал в другое государство — не тоталитарное, а “нетократическое”, разделенное на Секции и Касты. В Республике Росс был очень высокий технологический уровень, но ее жители следовали какой-то странной небинарной морали, в которой нет таких понятий, как добро и зло. Из-за этого (а может, и из-за чего-то другого) они спонсировали Вечную Сиберию, подкидывая ей разные приборы, включая квест-камеры, которые прочищают мозги похлеще зомбоящиков.

Я вернулся в Вечную Сиберию, чтобы спасти тетю от каторги, а заодно уничтожить квест-башню, которая транслирует промывающие мозги квесты на все камеры государства. Но меня подставил один старый пень по имени Решетников, из-за которого я взорвался на самых подступах к этой самой башне.

Кроме того со мной случилось еще много всего разного. Витьку убил Борис Огнепоклонник, я обзавелся двумя сексуальными наложницами, но позже влюбился в Киру, стал колдуном и начал собирать магические “приложения” — допарты, чтобы проапгрейдить свой мозговой имплант.

В общем, приключений хватает на целую книгу. А то и две.

На днях на моем предплечье выступила колдовская татуха, набитая у Отщепенцев; с ее помощью можно гипнотизировать людей и даже животных. Это событие изрядно сдвинуло мне крышу. Я снова поверил, что Поганое поле — никакой не трип, а реальность. Что на самом деле я реально попал в какое-то иное измерение. Посетила идея, что именно мир Эры Золотого Тельца и есть иллюзия, а Поганое поле реально.

Но потом смутно вспомнилось, как я ходил с друзьями в тату-салон изрядно подшофе… татуировщик тоже был пьян… мы дурачились, и мне сделали эту идиотскую татушку в виде ромбовидного глаза. Позже я тату постарался убрать, но получилось из рук вон плохо.

Как бы то ни было, я сильно усомнился в собственной психической адекватности. Похоже, эксперимент Пономарева вывихнул мне извилины так сильно, что со временем я начну показывать кукиши воробьям…

Пономарев дешево отделался двумя косарями евро, закинутыми мне на счет; надо было вытрясти из него значительно больше. Я позвонил Димону, который тоже виновен в моих злоключениях, но у него был выключен телефон. Я смотался в НИИ имени Павлова, но дальше входа меня не пропустили и вежливо объяснили, что, во-первых, никакой доктор Пономарев у них не работает, а во-вторых, у них нет подземных этажей с лабораториями.

Тогда я сильно разозлился и захотел навешать люлей охраннику, но вовремя сдержался. Подумал, что все равно ничего не добьюсь. Зато меня за милую душу упекут за решетку, а то и в дурку положат. Дела в моей черепной коробке настолько грустные, что лишний раз привлекать внимание людей в целом и санитаров в частности не стоит.

Короче, я пришел к выводу, что проклятый Димон с доктором просто свели меня с ума. И смылись.

Мало того: НИИ вполне в курсе незаконных экспериментов Пономарева, но даже если я добьюсь какой-нибудь проверки (что само по себе крайне маловероятно), у них все будет тип-топ. А вот гражданин Олесь Панов, написавший заявление и спровоцировавший проверку, проявляет признаки шизофрении…

Оставалось думать над тем, как жить дальше.

То, что я допускал мысль о шизе, само по себе довольно неплохо. Значит, я еще не рехнулся до такой степени, чтобы относиться к себе и своим поступкам некритично. На улице на меня никто не оглядывается, да и не кажется мне, что на меня оглядываются. Нет ни паранойи, ни глюков…

Разве что сегодня приснился тяжелый сон.

Глядишь, все “само рассосется”. Мозги встанут на место, и жизнь пойдет своим чередом…

***

Я встал с постели, сходил в ванную, сделал зарядку в этаком стиле воркаут: отжимался стоя на руках и вытянув тело вертикально вверх; подтягивался поочередно на одной руке на дверном турнике, купленным с рук через интернет; приседал на одной ноге, навесив еще и дополнительный груз в виде рюкзака с разными тяжелыми предметами. Силушку в себе я чуял неимоверную, энергия так и рвалась из каждой поры. Раньше, насколько помню, такого не было. Наверное, свихнутый экспериментом мозг спровоцировал выброс гормонов, а те подстегнули развитие мускулатуры. Подобные эффекты могли кончится для здоровья плачевно, но меня это особо не колыхало: самочувствие в последние дни было просто восхитительным.

Я уже не пытался напряжением логики или воли выяснить, в трипе я по-прежнему пребываю или реальности. Дохлое это дело. Человек внутри иллюзии никогда не узнает, что он в иллюзии, если нет каких-нибудь багов системы. Нужно просто расслабиться и получать удовольствие. Точно так же, как в Поганом поле меня мало волновал глюк и жизнь до него, сейчас не беспокоили мысли о трипе. Единственным, что порой накатывало, была глухая тоска по Поганому полю… Кто бы мог подумать, что я буду скучать по Уродам и бесцельным скитаниям?

Закончив тренировку и изрядно вспотев, я сходил в душ, а выйдя, полюбовался на себя в зеркале.

С таким телом впору играть супергероя в Голливуде или снимать ролики про саморазвитие. Мускулы так и играли, живот разделился на квадратики, грудь выпирала, а руки словно стянули стальные канаты.

Кстати, это был неплохой вариант заработка — создать курс по воркауту или просто выпускать ролики на разных платформах о моих бешеных тренировках. Уверен, появилось бы множество подписчиков, а с ними и деньжата — от продажи курса и той же рекламы. Но я подозревал, что мало кому удались бы такие тренировки; разве что очень подготовленным турникменам, у которых мускулатура уже есть. И вообще, не тянуло меня выставлять себя напоказ и привлекать излишнее внимание. Все же я не совсем психически и физически нормальный человек…

Усы, борода и волосы немного отросли, но им еще далеко было до того состояния, к которому я пришел в трипе. Правда, на мгновение почудилось, что у меня заплетенная в косичку борода и косы за спиной, а лицо и туловище покрыты причудливыми татуировками — но только на мгновение. Я проморгался и увидел себя обычного.

Да, не все ладно с моей головушкой…

Я пожарил восемь яиц, нарезал колбасы и хлеба, заварил кофе и быстро все это заточил. Потом оделся и пошел гулять по городу без особой цели.

В последнее время так проходили мои дни. Я шлялся без дела до обеда, а после перекусывал в какой-нибудь недорогой кафешке. Иногда подолгу бродил в том самом ТРЦ, где встретил мальчишку, похожего на Витьку. Больше я его, кстати, не встречал.

Иногда пытался колдовать с помощью Знака Глаза Урода — тату на предплечье, — но ничего не получалось. На всякий случай нарисовал несколько Знаков Морока на стикерах, которые носил в портмоне, но толку от них не было никакого.

В этот раз в ТРЦ я очутился раньше обычного — часам к одиннадцати. Ноги, как говорится, сами привели.

Народу было сравнительно маловато — еще слишком рано для наплыва посетителей. Я немного побродил вдоль ряда бутиков, порой натыкаясь на взгляды заочно знакомых продавцов и охранников. Потом уселся за столик и заказал кофе со сливками.

Столик находился у хромированных перил, за которыми открывался вид на вестибюль на первом этаже и два эскалатора. Я потягивал кофе и посматривал по сторонам.

Кого-то надеялся увидеть?

А черт его знает!

В какой-то момент в глаз попала ресница, и я заморгал. В поле зрения появились и тут же пропали знакомые иконки допартов.

Я выпрямился, задрожав с головы до ног. Это были те самые допарты, которые я насобирал в Поганом поле. Знак Урода, Знак Морока, Знак Дольмена и Знак связи с умботом Ивой.

— Ива? — позвал я негромко. — Ты меня слышишь?

На долю секунды возникла уверенность, что сейчас Ива мне ответит, но никто не ответил.

Что это? Шиза крепчает? Или все-таки Поганое поле — не трип, равно как и Эра Тельца — не глюк?

От мучительно-лихорадочных размышлений заломило в висках. Я зажмурился, открыл глаза и встретил пристальный взгляд Витьки, стоящего напротив.

***

Я заморгал — выглядел при этом, должно быть, совершенно по-идиотски.

Безумие — это не когда ты его признаешь или отрицаешь. Настоящее мучительное безумие — это когда ты никак не поймешь, свихнулся ты или нет.

— Привет, — сказал я, не слыша себя.

— Откуда я вас знаю? — уверенно спросил Витька.

Он был одет в обычные молодежные шмотки, но шмотки эти явно купили не где попало, а в крутых брендовых бутиках. И живописно взлохмаченные волосы казались сейчас результатом работы стилиста. Витька, несмотря на худощавое телосложение, создавал впечатление пресыщенного сынка очень состоятельных родителей; этакий “золотой ребенок”.

Глядел он на меня сверху вниз, прищурившись и скривив губы, будто я чем-то сильно ему досадил.

— Как тебя зовут? — вместо ответа спросил я.