Читаем Единственный онлайн бесплатно

«Она — мое спасение».

«Дело не в том, сколько раз тебя отвергали, или ты падал, или тебя избивали, а в том, сколько раз ты поднимался и был храбрым продолжая идти вперед».

— Леди Гага

Черч

— Что, черт возьми, ты, по-твоему, делаешь?! — кричит ангел рядом со мной. Кажется, я почувствовал, как у меня дернулись губы. Что не может быть правдой.

Она тянется к дверной ручке, но та отказывается открываться. Я убедился в этом. Если чего-то и добиваюсь в жизни, то всегда готов к этому. Уверен, что если бы вы спросили других, то получили бы длинный список того, кем они меня считают. Дьяволом, психопатом или социопатом. Полагаю, что это может быть что-то из того и другого, но думаю, что в наши дни люди называют это антисоциальным.

Я проигнорировал комментарии. Кому какое дело до того, что думают другие, в том числе и те врачи, к которым я ходил в детстве? Я знал, что многие из них ошибались. Я мог испытывать эмоции. По крайней мере, в какой-то момент был на это способен. Потом выключил их. Это был единственный способ выжить.

Я также не склонен к гневу. Обычно. Если уж на то пошло, я бы описал себя как спокойного, хладнокровного и собранного человека… По крайней мере, таким я и был. Бросаю взгляд на ангела. Пока она не появилась и не включила то, что я давным-давно выключил. Теперь мой разум действительно был не в порядке. Так что с этим можно было поделать только одно.

Взять ее. И я именно это и сделал.

Энджел продолжает дергать за ручку, надеясь, что результат изменится в ее пользу. Этого не произойдет. Прости, Энджел. Твою судьбу предопределил тот, кого многие назвали бы самим дьяволом. Но ирония в том, что, сколько я себя помню, они называли меня Черч. Когда ты придешь ко мне, я смогу заставить тебя рассказать мне обо всех твоих грехах. Скажем так, твое наказание для меня — это не несколько молитв «Аве Мария». Оно будет сопровождаться криками, кровью и смертью... если тебе повезет.

— Что это, черт возьми? — фыркает она, все еще вырываясь.

Знал, что она попытается сбежать. Не могу ее винить. Я страшный ублюдок. Большую часть моей жизни это меня вполне устраивало. Люди обходят меня стороной. За что я всегда был благодарен. Чем меньше людей, тем лучше. Но не так уж и много, когда рядом со мной сидит самое нежное существо, которое я когда-либо видел.

— Она не откроется.

Энджел поворачивается, чтобы одарить меня своим лучшим взглядом. Ее темные волосы обрамляют личико в форме сердечка. Пухлая нижняя губка выпячена. Она выглядит очаровательно. Не думаю, что когда-либо думал так о ком-то или о чем-то за всю свою жизнь. Должен сказать, что мне нравится ее стойкость. Мужчины в три раза крупнее нее не осмелились бы бросить такой взгляд в мою сторону, зная, что последствия, от которых они пострадают, будут серьезнее.

— Ты собираешься причинить мне боль?

Ненавижу, когда она задает мне этот вопрос. Причинять ей боль — это последнее, что я бы хотел сделать. Я хотел сохранить ее навсегда. Думаю, она единственная, кто может починить тот выключатель, который она включила внутри меня. Только это еще сильнее, чем когда-либо.

— Я не хочу причинять тебе боль.

Она вздрагивает.

— Ну, тогда не надо? — это прозвучало как вопрос.

Сегодня Энджел стала более дерзкой. Обычно она довольно пассивна. Вот почему ей было бы полезно, если бы я был рядом. У меня не было другого выбора, кроме как взять ее, правда. Имею в виду, это для ее же блага. Весь остальной мир съел бы ее и выплюнул. В то время как я только и хотел, что съесть ее. Каждый чертов дюйм ее нежного тела.

— Я постараюсь этого не делать. — Это лучшее, что я могу сказать.

У меня нет намерения причинять ей вред, но боль может выйти за рамки простого физического дискомфорта. У меня сильное предчувствие, что еще до конца вечера я буду играть с ее братом-близнецом. Все его грехи будут истекать кровью на полу моего склада.

— Это из-за моего отца? Что-то случилось? Как ты прошел через ворота? Кто кричал? Это была Райли? — Энджел начинает задавать один вопрос за другим. Ее щеки краснеют с каждой секундой, что придает ей привлекательный румянец. Я качаю головой. Хорошенькая? Это слово мне незнакомо в моем мире. Честно говоря, не думаю, что когда-либо думал так о женщине раньше. Я не думаю о них и точка. Она действительно оказала на меня большое влияние. — Это из-за моего отца, верно?! — она вскидывает руки.

Я хмыкаю.

— Я так и знала! Он в опасности? Ты отведешь меня к нему? — Энджел сцепляет руки перед собой.

— Ты бы волновалась, если бы он был в опасности?

Ее дерзкий носик-пуговка морщится от моего вопроса.

— Что? — Энджел качает головой. — Ты отведешь меня к нему?

— Нет.

Она открывает и закрывает рот.

— Потому что это подвергло бы меня опасности?

— Да, — честно отвечаю я. Не то чтобы я всегда так поступал. Просто не думаю, что мы думаем об одной и той же опасности. Я считаю, что ее отец представляет угрозу для всех, кто находится рядом с ним.

Он опасный человек. Гораздо опаснее, чем я, честно говоря. Он идет по жизни вместе со всеми, заставляя их поверить, что он благородный человек. Настолько, что даже добился избрания в Сенат. Волк в овечьей шкуре. Худший из людей.

По крайней мере, со мной вы можете предвидеть, что произойдет. Я не пытаюсь никого обмануть. Совсем наоборот. Ее отцу нельзя доверять. Никому нельзя, когда дело касается ее безопасности. Даже мне. Но, как уже говорил, я не хочу причинять ей физическую боль, я просто не хочу ее отпускать.

— О, — Энджел аккуратно складывает руки на коленях. Сегодня ее ногти покрашены в нежно-фиолетовый цвет. Заметил, что она меняет цвет каждые несколько дней. Я позаботился о том, чтобы подготовиться. У меня дома ее ждут самые разные цвета. — Куда мы едем?

— В безопасное место.

Хочу сказать ей, что мы едем домой, но даже я понимаю, что это звучит безумно.

Энджел

Я немного успокоилась, но мое сердце все еще колотится. Не уверена, из-за того ли, что меня похитили из дома, когда я спала, или из-за того, что мужчина рядом со мной, должно быть, самый устрашающий из всех, кого я когда-либо видела. Не говоря уже о том, что он еще и очень сексуальный. Но мне нужно сосредоточиться. Не превращаться в краснеющую школьницу, даже если я и есть такая.

— А как же Райли? — я потираю ладонями бедра, осознавая, что на мне пижамные шорты с плюшевыми мишками. Если он меня не убьет, я могу умереть от смущения или выброситься из мчащегося автомобиля. Не то чтобы я могла открыть дверь. Я, по сути, обречена.

— С Николаем.

— Ох. — Когда я отключилась на диване во время просмотра реалити-шоу, со мной была моя новая подруга и партнер-любитель романтических новел. Проснулась от того, что человек-халк поднял меня с дивана, как будто я ничего не весила.

— Подожди, он заходил ко мне?

— Райли с ним. — Ответы Халка короткие и по существу. Именно тогда он решает ответить на один из моих вопросов.

Я испытываю облегчение, зная, что она у Николая. Никто не позаботится о Райли лучше, чем ее парень. Николай чуть не задушил девушку моего брата за то, что она трогала Райли и пыталась ее запугать. Кому-то это может показаться безумием, но мне показалось, что в этом есть что-то милое, в каком-то странном смысле. Бекки, девушка моего брата, — наихудшая из девчонок. Не понимаю, как мой брат с ней справляется. Честно говоря, он ненамного лучше, когда дело доходит до вежливого обращения с людьми.

— Ты не похож на обычного охранника моего отца.

Обычно все они носят модные костюмы с наушниками. Они могли бы работать агентами ФБР. Полагаю, что некоторые из них в прошлом служили агентами ФБР. Во всяком случае, этот здоровяк вполне мог бы сойти за одного из тех мужчин, которым, как я видела, мой отец позволял приходить и уходить поздно ночью, когда я должна была быть в постели. Он часто проводит небольшие совещания в своем втором кабинете на первом этаже. Не знаю, зачем ему два кабинета. Ну, три, если считать тот, которого нет в нашем доме. Два в одном доме, кажется, многовато, но я держу эти мысли при себе.

— Я не охранник.

Он снова дает уклончивые ответы. Разочарованно выдыхаю. По крайней мере, мои вопросы его, похоже, не раздражают. У меня вошло в привычку болтать без умолку, когда чувствую себя не в своей тарелке. Я пыталась это преодолеть. Это бесконечно раздражает моего отца и брата.

— Здесь где-то поблизости тоже есть безопасное место? — спрашиваю я, когда он съезжает с шоссе и въезжает в район, где есть только склады. Это выглядит не очень безопасно, но, опять же, я оставляю эту мысль при себе. Очевидно, что он здесь профессионал и хорошо справляется со своей работой.

— Да, — кряхтит он.

Я пытаюсь следить за тем, куда мы едем, но здания такие высокие, а он петляет по пустым улицам, которые быстро темнеют, словно по лабиринту, который он мог бы пройти с закрытыми глазами.

— Кажется, я снова начинаю бояться, — выпаливаю я. Мне следовало держать это при себе. Мне нужно быть хладнокровной и спокойной, чтобы, если захочу сбежать, когда он откроет дверь, он этого не заметил.

— Никто не причинит тебе вреда, пока я рядом с тобой.

— Потому что ты будешь защищать меня? — бросаю на него быстрый взгляд. Один из уличных фонарей, под которым мы проезжаем, на секунду освещает его лицо, и я вижу тонкий шрам на шее. Он не типичный красавец, но в нем есть что-то привлекательное. Знаю, смешно думать об этом прямо сейчас, но ничего не могу с собой поделать.

— Да. — Чтобы не протянуть руку и не дотронуться до его шрама, как маленькая чудачка, я сжимаю ладони в кулаки. — Не бойся, — приказывает он, и одна из его массивных ладоней опускается на мои сжатые в кулаки ладони, лежащие на коленях, легко накрывая их. Господи, этот мужчина действительно большой. Его прикосновение неожиданно успокаивает меня. Я этого не ожидала.

— Довольно сложно не бояться, когда не знаешь, что происходит. — Я украдкой смотрю на него, чтобы понять, собирается ли он на этот раз сказать мне что-то большее, чем несколько слов.

— Могу это понять, — соглашается он.

— И?

— И? — повторяет он.

— Тебе следует сказать что-то вроде: «Я могу это понять, но...», а затем объяснить, почему я не должна бояться.

— Я объяснил. —

Я моргаю, пытаясь понять, что он имеет в виду. Мистер Халк убирает лапу с моих рук, чтобы достать свой телефон.

— О! — меня осеняет. Достаю воображаемый пистолет и стреляю в него. — Точно, потому что ты рядом со мной.

О, боже мой. Быстро опускаю пистолет. Я действительно только что выстрелила в него из воздушного пистолета? Сейчас на самом деле хочу выброситься из этой машины. В этот момент он, должно быть, думает, что я самая большая идиотка в мире.

Он подъезжает к металлическому забору высотой в пару этажей с гигантскими воротами. В верхней части ворот причудливым узором уложена колючая проволока, украшенная гигантскими шипами. Ворота распахиваются, чтобы мы могли проехать.

— Это похоже на тюремную ограду.

— Никого не впускать и не выпускать. — Он бросает на меня взгляд. — Пока я не разрешу.

— Правильно. — Я откидываюсь на спинку сиденья. От этого мне должно стать лучше или хуже? — Не похоже, что я смогу выйти, — говорю это, пытаясь оценить его реакцию.

— Только не с воздушным пистолетом.

Я фыркаю от смеха, но быстро прикрываю рот руками. И все же улыбаюсь, прикрываясь.

— Видишь? Это было так сложно? Все, что от тебя требуется, — это рассказать небольшую шутку. Это поможет кому-нибудь расслабиться.

— Обычно я не хочу успокаивать людей.

— Да, потому что ты как телохранитель.

— Конечно.

Хмурю брови.

— Звучит не очень-то уверено. — Этот человек сбивает с толку.

— Не очень уверено? — теперь это он с озадаченным выражением лица.

— Я сказала «как телохранитель», и ты сказал «конечно», но это прозвучало не так, как будто ты действительно был согласен.

— Никогда не был телохранителем.

— Правильно. — Киваю. — Подожди, ты не он? — у меня такое чувство, что мы постоянно ходим по кругу. Для тех, у кого не хватает слов, мы, кажется, ходим вокруг да около. Я до сих пор понятия не имею, что происходит.

— Нет.

— Значит, ты, — я показываю на свое тело, — не охраняешь меня?

На этот раз, когда он смотрит на меня, его взгляд блуждает вверх-вниз. Вероятно, он заметил мою дурацкую пижаму с плюшевым мишкой. Ну, это глупо только сейчас, потому что я надела ее перед этим чертовски красивым, брутальным мужчиной. Вчера она мне нравилась, но никто, кроме меня, не видел меня в ней раньше. Кроме моей новой лучшей подруги, и она сказала, что пижама милая.

— Я не просто охраняю тебя.

Что, черт возьми, это должно означать? Гигантская дверь склада, к которой мы подъехали, открывается, отвлекая мое внимание, поэтому я даже не спрашиваю.

Это не кажется безопасным. На самом деле, это, скорее всего, дом с привидениями. Не то чтобы я когда-либо была в них, потому что я полная трусиха. Все детство брат любил подшучивать надо мной. Это доставляло ему огромную радость, а меня заставляло кричать от ужаса.

Мистер Халк заезжает на склад. Единственный свет исходит от фар, когда за нами закрывается дверь.

— Ах, я, наверное, снова начинаю бояться, — признаюсь я.

— Ангел, позволь... — что-то тяжело ударяется о капот машины, прерывая Человека-Халка, и я испускаю крик, который, вероятно, только что разбудил всех призраков в этом здании, предупредив их о появлении новой жертвы.

Черч

Впервые за чертовски долгое время крик пронзает меня насквозь. Обычно я не обращаю на него особого внимания. На самом деле, даже могу не обращать на них внимания. Не в этот раз. Только не на нее. У входа на склад начинает мигать свет.

— Энджел, — пытаюсь успокоить ее, но знаю, что у меня ничего не получается. Я не знаю, как успокоить человека. Всю свою жизнь занимался противоположным: пытался вселить в него страх, не говоря уже о том, чтобы успокоить. Отстегиваю ее ремень безопасности, надеясь, что, может быть, это поможет. Но нет. Сжимаю ее драгоценное личико в ладонях, чтобы она посмотрела мне в глаза. — Ты в безопасности.

Она держит меня за запястье, не пытаясь отнять мои руки, на ее лице все еще отражен ужас. Крики — это миллион маленьких ранений в ту душу, которая, возможно, осталась во мне. Не знаю, что на меня нашло, но я должен заставить ее перестать кричать. Чувствую, что начинаю терять контроль над собой из-за этого звука.

Я прижимаюсь губами к ее губам. В ту же секунду, как это делаю, все прекращается. У нее вырывается тихий вздох. Я крепко прижимаюсь губами к ее губам. Ее губы нежнее, чем я мог себе представить. Все в ней такое чертовски нежное. Я мог бы утонуть в ней и потеряться навсегда.

Взгляд Энджел смягчается. Ужас исчезает, когда она наклоняется ко мне еще ближе. Ища утешения? Не знаю, но я не хочу, чтобы она когда-нибудь останавливалась. Громкое мяуканье заставляет ее слегка подпрыгнуть, и ее губы отрываются от моих.