Читаем Единожды солгав онлайн бесплатно

© И. Тетерина, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016

Издательство АЗБУКА®

Хоронили Джо три дня спустя после того, как он был убит.

Майя была в черном, как и подобает убитой горем вдове. Солнце немилосердно палило с небес, воскрешая в ее памяти месяцы, проведенные в пустыне. Местный священник бубнил полагающиеся слова, но Майя не слушала. Ее рассеянный взгляд был устремлен на школьный двор на противоположной стороне улицы.

Ну да, кладбище располагалось прямо через дорогу от начальной школы.

Сколько раз Майя проезжала по этой дороге, между кладбищем слева и начальной школой справа, и никогда прежде ей даже не приходило в голову, что такое соседство по меньшей мере странно, чтобы не сказать – неприемлемо. Интересно, что появилось сначала? Кому вообще взбрело в голову построить школу в непосредственной близости от кладбища – ну или наоборот? А может, вообще не стоит противопоставлять друг другу конец жизни и ее начало, потому что в них нет никакого противоречия? Смерть всегда так близко, буквально на волосок от тебя, и, возможно, имеет смысл с самого раннего возраста знакомить детей с этой стороной бытия.

Эти бессвязные мысли крутились у Майи в голове, пока она смотрела, как гроб с телом Джо опускается в землю. Только не думать. Главное – не думать. Это нужно просто пережить.

Кожа под траурным платьем нестерпимо чесалась. За последние десять лет Майе довелось присутствовать на сотне, если не больше, похорон, но никогда прежде не требовалось быть в черном. Она терпеть не могла черный цвет.

Справа от Майи изнемогали от неподдельного горя пополам с убийственной жарой ближайшие родственники Джо: мать Джудит, брат Нил и сестра Каролина. Слева, уже с трудом сдерживая нетерпение и то и дело дергая мать за руку, маялась их с Джо двухлетняя дочь Лили. В родительской среде бытует расхожее выражение «жаль, к детям не прилагается инструкция по эксплуатации». Сегодня Майя была готова подписаться под этим обеими руками. Как полагается вести себя в подобной ситуации? Оставить двухлетнюю дочку дома – или взять ее с собой на похороны отца? На мамско-детских сайтах с универсальными рецептами на все случаи жизни подобные проблемы отчего-то не освещались. В приступе бессильного гнева Майя едва удержалась, чтобы не задать этот вопрос на одном из интернет-форумов: «Всем привет! Моего мужа пару дней назад убили. Как думаете, вести нашу двухлетнюю дочку на кладбище или оставить дома? А если вести, то как одевать? Заранее спасибо!»

Проводить Джо в последний путь пришли сотни людей, и у Майи промелькнула абсурдная мысль, что муж был бы доволен. Джо любил людей. А они – его. Но разумеется, столпотворение объяснялось не только его популярностью. Сладкое и зловещее ощущение причастности к трагедии – вот что привело сюда толпы скорбящих. Мужчина в расцвете лет, хладнокровно застреленный среди бела дня, к тому же не простой смертный, а баловень судьбы, отпрыск состоятельного семейства Беркетт, а в добавок к этому еще и женатый на даме, замешанной в международном скандале.

Лили обеими ручонками обхватила ногу матери.

– Уже недолго, потерпи, солнышко, – склонившись к ней, прошептала Майя.

Лили кивнула, но лишь крепче стиснула руки.

Майя выпрямилась и разгладила ладонями колючее черное платье, одолженное у Эйлин. Джо не одобрил бы это платье. Он предпочитал видеть жену в военном мундире, который она носила в те дни, когда еще звалась капитаном Майей Штерн. Впервые увидев Майю на благотворительном балу, который давала его семья, Джо направился прямиком к ней, облаченный в безукоризненно сидящий, с иголочки, фрак. Он улыбнулся своей бесшабашной улыбкой – пожалуй, только тогда Майя по-настоящему поняла, что значит слово «бесшабашный», – и присвистнул:

– Ого! А я-то думал, что только парни в военной форме способны кружить головы.

Эта попытка подбить клинья вышла настолько неуклюжей, что Майя против воли расхохоталась – другого приглашения Джо не понадобилось. Господи, до чего же он был привлекателен! Даже теперь, стоя в этой давящей духоте в трех шагах от его гроба, Майя не смогла удержаться от улыбки при этом воспоминании. Не прошло и года, как Джо с Майей поженились. Вскоре на свет появилась малышка Лили. И вот теперь, словно чья-то злая рука включила на ускоренную перемотку пленку их совместной жизни – она хоронит мужа и отца своего единственного ребенка.

– Все истории любви заканчиваются трагически, – сказал много лет назад ее отец.

– Господи, папа, ну что за мрачный взгляд на мир, – покачала головой Майя.

– Ну, сама подумай: ты либо перестаешь любить человека, либо, если тебе повезло оказаться в числе счастливчиков, переживаешь свою половинку.

Как наяву у Майи перед глазами встала кухонька в их бруклинской квартирке, пожелтевший стол, за которым ее отец в неизменной вязаной кофте, своего рода униформе его профессии, проверял студенческие сочинения. Отца с мамой давным-давно уже нет в живых, они умерли с разницей в несколько месяцев, но, по правде говоря, Майя до сих пор затруднялась сказать, к какой категории относилась их история любви.

А пастор все разливался и разливался, и Джудит Беркетт, мать Джо, стиснула руку Майи, ища поддержки в своем горе.

– Это еще ужасней! – вырвалось у нее.

Майя не стала уточнять, что та имела в виду. Это было излишне. Джудит Беркетт уже доводилось хоронить своих детей, теперь из троих ее сыновей в живых остался один. Еще один, предположительно, стал жертвой несчастного случая, другого убили. Майя взглянула на свое собственное дитя, на макушку маленькой Лили, и задалась вопросом, как может мать жить с такой болью.

Точно прочитав мысли невестки, пожилая женщина прошептала:

– Эта рана не заживает никогда. – Ее безыскусные слова точно серпом рассекли воздух. – Никогда…

– Это все я виновата, – вырвалось у Майи.

Произнесенное стало неожиданностью для нее самой. Джудит вскинула на нее глаза.

– Я должна была…

– Ты ничего не могла поделать, – отрезала Джудит.

И все же в ее тоне сквозила какая-то недосказанность. Майя уловила этот намек, потому что все остальные, скорее всего, думали то же самое. На счету у Майи Штерн было столько спасенных жизней. Так как же вышло, что она не смогла спасти собственного мужа?

– …прах есть и в прах обратишься…

Господи, неужели пастор и в самом деле изрек эту банальщину или ей только почудилось? Майя не прислушивалась к его речи. Она никогда не прислушивалась к погребальным речам. Слишком много смертей повидала она на своем веку, чтобы не понимать: чтобы пережить это, нужно отрешиться от всех чувств. От всего абстрагироваться. Не позволять звукам и зрительным образам проникать в мозг, пока они не превратятся в неразличимый фон.

Гроб с телом Джо опустился на дно могилы с глухим стуком, еще какое-то время не стихавшим в неподвижном воздухе. Джудит рядом с Майей пошатнулась и негромко простонала. Майя сохраняла армейскую выправку: голова высоко поднята, спина прямая, плечи расправлены. Не так давно на глаза ей попалась одна псевдопсихологическая статейка из серии «помоги себе сам», которые все так любят пересылать друг другу по электронной почте. Речь в ней шла о так называемых позах силы, якобы помогающих добиться успеха. Так вот, в армии этот прием был широко известен задолго до расцвета популярной психологии. Солдаты стоят по стойке смирно вовсе не потому, что это красиво выглядит. Они делают так потому, что это либо придает тебе внутренних сил, либо, что ничуть не менее важно, заставляет тебя казаться сильнее в глазах как собственных товарищей, так и врагов.

На мгновение Майя вдруг перенеслась обратно в парк – блеск металла, треск выстрелов, Джо начинает падать, блузка Майи залита кровью, она бредет куда-то во тьме, огни уличных фонарей вдали сливаются в призрачную сияющую дымку…

«Помогите… пожалуйста… кто-нибудь… мой муж…»

Майя закрыла глаза и усилием воли отогнала эти воспоминания.

«Держи себя в руках, – приказала она себе. – Это нужно просто пережить».

И она это пережила.

А потом ей еще пришлось вместе с семьей Джо принимать соболезнования.

Примерно то же происходит и на свадьбах, только родные принимают от гостей не соболезнования, а поздравления. Наверное, в этом сходстве свадебных и похоронных традиций таится какой-то скрытый смысл, вот только от Майи он упорно ускользал.

Она давно потеряла счет людям, скорбной вереницей тянувшимся мимо нее, – казалось, это длится уже много часов подряд. Пришедшие проститься все шли и шли и никак не кончались, точь-в-точь как в фильме про зомби, где на месте одного убитого возникала армия новых, которые продолжали бездумно двигаться вперед.

Это нужно просто пережить.

Большинство ограничивалось негромким: «Соболезную вашей утрате», и это было ровно то, что нужно. Другие же были слишком многословны. Они пускались в разглагольствования о том, какая это огромная трагедия, какая невосполнимая утрата, как в городе становится невозможно жить и как они сами однажды чуть было не пали жертвой вооруженного ограбления, – правило номер один: выражая соболезнования, забудь местоимение «я», – как они надеются, что полиция поймает нелюдей, которые это сделали, как повезло Майе, и что, наверное, ее уберег сам Господь – судьба Джо Господа, видимо, заботила куда меньше, – и что пути Господни неисповедимы и ничто на свете не случается без причины. Удивительно, как она вообще удержалась и не дала им в морду.

В конце концов родные Джо устали и вынуждены были присесть. Но только не Майя. Она осталась стоять, не опуская глаз и приветствуя каждого подошедшего крепким рукопожатием. Тем же, кто порывался в знак сочувствия обнять или поцеловать ее, она твердо, но вежливо, а иногда и не вполне вежливо, давала понять, что это излишне. Даже если за их сочувственными словами не стояло ровным счетом ничего, Майя все равно внимательно их выслушивала, кивала, притворно искренним тоном говорила: «Спасибо, что пришли» – и приветствовала следующего в очереди.

Существуют и другие непреложные правила для тех, кто желает выразить соболезнования родным и близким усопшего. Меньше слов. Чем банальность короче, тем похвальнее, потому что лучше уж оставить что-то невысказанным, нежели наговорить лишнего. Если вам все-таки непременно нужно высказаться, пусть это будет какое-нибудь короткое и хорошее воспоминание, связанное с покойным. А вот чего ни в коем случае делать не стоит, так это следовать примеру тетушки Джо, Эдит. Не надо истерически рыдать и устраивать демонстрацию собственных страданий. Равно как не стоит подходить к безутешной вдове и говорить ей что-то вроде: «Бедная девочка, сначала твоя сестра, а теперь еще и муж».

У Майи на миг потемнело в глазах, когда тетушка Эдит произнесла вслух то, что наверняка было у многих на уме, тем более что ее слова могли услышать стоявшие совсем рядом маленький племянник Майи, Дэниел, и племянница, Алекса, совсем крошка. Кровь застучала у Майи в ушах, и она с неимоверным трудом удержалась, чтобы не вцепиться тетушке Эдит в горло и не вырвать ей голосовые связки.

Вместо этого Майя все тем же притворно-искренним тоном произнесла:

– Спасибо, что пришли.

Шестеро бывших однополчан Майи, включая Шейна, держались чуть поодаль, не сводя с нее бдительных глаз. Так они вели себя всегда, нравилось ей это или нет. Когда они были вместе, у них словно бы автоматически включалась охранная функция. Однополчане не собирались выражать ей соболезнования. Уж на это ума у них хватало. Они были ее молчаливыми часовыми, всегда, и это безмолвное присутствие было для Майи единственным подлинным утешением в этот кошмарный день.

Время от времени Майе казалось, что до нее доносится смех дочери – ее давняя подруга, Эйлин Финн, увела Лили на площадку у начальной школы. Впрочем, возможно, это всего лишь игра воображения. Детский смех в такой обстановке казался одновременно кощунством и торжеством жизни. Майе отчаянно хотелось его услышать и так же отчаянно невыносимо было слышать его.

Дэниел с Алексой, дети Клер, замыкали вереницу. Майя заключила их в объятия, ей всегда хотелось защитить их от других испытаний, выпавших на их долю. Эдди, ее зять… А кем он, кстати, ей теперь приходится? Как назвать мужчину, который был женат на твоей сестре, пока ее не убили? Экс-зять? Так это скорее про развод. Бывший зять? Или по-прежнему просто зять?

Очередные глупости, призванные отвлечь.

Эдди нерешительно приблизился. На лице у него там и сям темнели пучки щетины, не замеченные при бритье. Он поцеловал Майю в щеку. На нее пахнуло ополаскивателем для рта и мятными леденцами – аромат был достаточно сильным, чтобы заглушить все прочие запахи, а с другой стороны, разве не для того они предназначались?

– Мне будет не хватать Джо, – выдавил Эдди.

– Я знаю. Он очень хорошо к тебе относился, Эдди.

– Если мы можем что-то сделать для вас с Лили…

«Лучше бы ты обратил наконец внимание на собственных детей», – подумалось Майе, но сейчас ее всегдашнее раздражение на зятя куда-то испарилось, расползлось, точно прохудившийся плот.

– Мы справляемся, спасибо.

Эдди умолк, как будто прочитал ее мысли – не исключено, что в данном случае так оно и было.

– Прости, что не смогла прийти на твою прошлую игру, – сказала Майя Алексе. – Я обязательно приду на завтрашнюю.

Всем троим сразу стало неловко.

– Ну, это совершенно не обязательно, – ответил Эдди.

– Все в порядке. Мне полезно будет немного развеяться.

Эдди кивнул и, забрав Дэниела с Алексой, направился к машине. Девочка оглянулась на ходу. Майя ободряюще улыбнулась ей. «Ничего не изменилось, – говорила эта улыбка. – Я по-прежнему всегда буду рядом, как обещала вашей матери».

Майя наблюдала за тем, как семейство Клер усаживается в машину. Дэниел, дружелюбный четырнадцатилетний подросток, плюхнулся на переднее сиденье. Алекса, которой было всего двенадцать, в одиночестве устроилась сзади. С тех пор как не стало ее матери, она, казалось, постоянно втягивала голову в плечи в ожидании следующего удара. Эдди помахал рукой и, устало улыбнувшись Майе, сел за руль.

Он медленно тронулся с места, и Майя проводила их взглядом. Когда машина отъехала, Майя заметила, что чуть поодаль, прислонившись к дереву, стоит детектив из отдела по расследованию убийств, Роджер Кирс. На кладбище. В день похорон. Ее так и подмывало подойти и высказать ему все в лицо, потребовать ответов, но тут Джудит вновь коснулась ее руки.

– Мне бы очень хотелось, чтобы вы с Лили поехали вместе с нами в Фарнвуд.