Читаем Эдем в трейлерном парке онлайн бесплатно

Мы с Кайли всегда разделяли пространство. Мы делили самое интимное место - утробу. Как и два любых других соседствующих существа в тесноте, мы эволюционировали, идя на компромиссы друг другу. Мы вместе менялись, принимали друг дружку с увеличивающимся притяжением. Заглядывая в будущее, судьба решила, что сестра должна родиться слепой, а я потеряю слух к трехлетнему возрасту. Не могу вспомнить время, когда я мог слышать. Мы делили больше, чем просто пространство. Мы делили каждый аспект наших жизней. Я глаза Кайли. Она - мои уши. Мы редко когда порознь, лишь в те редкие моменты, когда не нуждаемся в помощи друг друга.

Наша мать была очень юной, когда родила нас. Бремя воспитания двух детей с нашим отцом, который также был недееспособным, было слишком тяжелым для нее, и она ушла. Только мы и наш папа в тесном трейлере. Все называют его «ДефБобби» (от слова «дефективный»), в одно слово. Я не знаю, как это звучит, когда они говорят, но как называет Кайли "пошлое Флоридское растягивание слов", и описывает она это смешно. Моя сестра объясняется со мной, используя пальцы, мимику и усиленную дикцию. Будучи слепой, сестра придумывает много своих собственных знаков, но это не важно. Я читаю по губам Кайли столько сколько себя помню.

- Почему ты молчишь? - Кайли выстукивает мне по спине.

Ощущение ее рук и то, как ее пальцы двигаются по моему телу, превратились в язык, на котором могут разговаривать только она и я. Чаще всего я интуитивно понимаю, что она хочет сказать. Сестра выливает струю теплой воды на мою кожу, собирая ее мочалкой. Наш отец любит спокойно забыть про оплату коммунальных счетов, а после долгого дня очистки сточных канав и стрижки газона, мне нужен душ. В такие моменты, мистер Крин позволяет нам воспользоваться его домом, где мы можем подогреть воды на барбекю гриле, чтобы потом помыться в темноте в нашем трейлере. Он хороший старик, правда, ровно до тех пор, пока вы не начнете злоупотреблять его добротой. Он не обращает внимания на мои окровавленные губы, на мою синюю и фиолетовую кожу. Он считает меня "хорошим мальчиком", потому что я присматриваю за сестрой, которая "с каждым разом становится все краше". Кайли прихорашивается всякий раз, когда кто-то делает ей искренние комплименты без извращенного подтекста; различие, как утверждает сестра, она может без усилий распознать благодаря отличному слуху.

- Паркер?

Кайли прикасается с любопытством, твердое и в то же время нежное нажатие ее ладони на мое плечо.

- Прости. Я думал о том, что он скажет, когда вернется домой.

Кайли всегда настаивала на том, чтобы я говорил вслух, несмотря на мое нежелание делать этого в присутствии других. Она не может видеть меня, говорит она, и отказ в возможности слышать мой голос дается ей слишком тяжело. По ее словам, я говорю очень хорошо, но я вижу в глазах окружающих, что сестра щадит мои чувства. Чего делать не стоит. Ее мнение единственное, которое меня волнует. Я не рассказываю ей как они смотрят на нас: глухого мальчика и его слепую сестру-близнеца.

Губы Кайли нежно прикасаются к моей влажной коже. Она уютно согревает мою спину. Наклоняясь к ее плоти, такой же, как и моя, я вытягиваю шею для ее успокаивающих поцелуев. Я устал. ДефБобби неуклонно становился хуже. Я помню, когда мы были очень маленькими, наш отец устроился на работу в почтовое отделение, сортировать письма. Мы жили в маленькой лачуге, в одном из поселков городского типа, и, хотя наш отец пил, он по крайней мере не делал этого до ужина. Но потом он потерял работу и не смог найти другую, или просто воспользовался поводом и утопил себя в алкоголе. В любом случае, мы с Кайли давно лишились тех, кто подойдет на роль родителя. Сейчас ДефБобби просыпается пьяным и делает все, чтобы раздобыть выпивку. Что включает временную подработку; но в последнее время, он пропивает и наши пособия тоже.

- Давай пораньше ляжем спать, - ее пальцы усыпляют меня. - С нами все будет хорошо.

- Я не боюсь его, - тихо отвечаю я.

Она слегка поворачивает голову, и я чувствую ее взгляд, хотя она и не видит меня. Ее ответ - это скольжение пальцев по моим синякам.

У меня изрядно болело тело от побоев, которые я получил за день до того, когда в порыве ярости из-за отсутствия еды в доме, мы совершили ошибку и вылили виски ДефБобби. По нашему соглашению, Кайли оставалась в нашей спальне с запертой дверью и не открывала ее никому кроме меня. Я не могу защищаться, если она в опасности. После того как наш отец ушел, как описала Кайли, "матерясь как раскаты грома, захлопнув дверь и под визги покрышек", она перетащила мое тело к себе на колени и попросила меня рассказать ей сказку, пока она гладила мои волосы и тайком осматривала мои раны.

- Еще несколько месяцев, Кай, - добавляю я. - И мы уйдет от него.

Мы с Кайли заканчиваем школу в июле и наконец подадим прошение об освобождении от опекунства. Мы месяцами читали об этом и готовились. Это стало нашей целью, то, чего мы с нетерпением ждем. Хотя вариант с простым побегом всегда был, придерживаться второго варианта, в надежде на лучшее будущее благодаря образованию, более разумно.

Кайли проводит носом по моему плечу.

- Хочешь, я займусь передом?

Она шутит, и я смеюсь, потому что люди в школе, да вообще везде, думают, что именно этим мы и занимаемся. Кайли перекладывает мочалку мне в руку. Я протираю свои гениталии, в то время как она выливает еще немного воды из кувшина, который мы нагрели. Обычно мы не принимаем душ вместе. Отец положил конец этому, как только у Кайли начала расти грудь. Он сказал, она не может видеть насколько она красива, но мы можем. Первое время, мы всячески боролись с этим ограничением. Мне не нравилась "тишина" в душе. Я чувствовал себя неловко без нее, чтобы сказать, что сработала пожарная сигнализация, или я буду нужен ей. Но чем дальше наши тела входили в пубертатный период, время наедине стало необходимостью. Будучи слепой, Кайли едва волновала скромность. Я, не будучи слепым, не мог ничего поделать и заглядывался иногда. Тем не менее, хоть это и выше моих сил, я не хочу быть глухим или слепым на скользкой поверхности, особенно когда Кайли ориентируется в темноте будто по сонару и слышит так, будто это ее суперспособность.

Иногда я думаю, что ее слепота даже на руку ей. То есть, до тех пор, пока она не напоминает мне что должна полагаться на меня в описании оттенка наших серо-зеленых глаз, ее рыжих и моих черных волос. Как я отличаюсь от нее и наоборот, сколько у нас одинаковых черт. Объяснение цвета слепой девочке, или попытка описать как звучит слово глухому мальчику - урок иронии и более того, все они исходят от меня. Я никогда не заботился о том, каково это «услышать», но я все еще помню, как шестилетняя Кайли грустила из-за моей неспособности правильно описать цвет. В этом она опирается на меня, ее жажда знаний, которая подстегивает меня учиться и читать всякий раз, когда у меня есть время.

Несмотря на то, что многие воспринимают это как слабость, мы не чувствуем себя ущемленными и отвергаем любое общество, которое видит нас изначально недееспособными. Кайли никогда не могла видеть, я не помню, когда мог слышать. Мы не скучаем по этому, потому что мы не теряли этого; мы просто иначе адаптировались. Тем не менее, я чувствую, что мы с Кайли, будучи самыми близкими, никогда не впишемся в другую группу. Я никогда не страдал от потери слуха, не рядом с Кайли, и я всегда был ее глазами. Вместе, мы можем видеть и слышать мир, частью которого мы являемся и одновременно не являемся. Но нас еще ждут возможности, которые мы сможем использовать на своих условиях. Вот почему мы с самого начала решили, что хотели бы посещать обычную школу и наши специальные занятия раз в неделю.

- Я закончил, - говорю я.

Ванная комната в нашем трейлере слишком маленькая для двух человек. В ней располагается туалет, угловая раковина, и душевая кабина. И единственный способ не намочить всю комнату это залезть в кабинку и закрыть занавеску, как можно плотнее. Приходится немного маневрировать, чтобы держать свои гениталии от нее, пока я выхожу из душа. Кайли считает мои "случайные стояки" уморительными. Она даже придумала кличку для моего пениса - Капитан Underoo (прим. переводчика: сокращение от «готов следовать приказам»), потому что он всегда стоит по стойке смирно. На самом деле, я не считаю это таким забавным. Иногда я веду себя, как полная задница и говорю, что выбрал для нее не сочетающуюся одежду. Мне кажется, очень забавно наблюдать за тем, как она краснеет.

В ванной комнате кромешная тьма. Я не вижу ни черта, пока обматываю вокруг себя полотенце и направляюсь в нашу комнату. Солнце уже село, но было еще достаточно света, чтобы без проблем одеться, спасибо уличным фонарям.

К тому времени как Кайли вышла из ванной, с длинными влажными волосами и короткой прилипшей к телу пижамой, я уже лежу под простынями.

- Ты не могла вытереться получше? - жалуюсь я. - Ты намочишь всю постель.

Она застенчиво улыбается и ложится рядом со мной. Сестра тянется к моей руке и прижимает пальцы к своим губам, так чтобы я чувствовал ее слова в темноте.

- Мне все равно, Старый служака.

Я смеюсь, и она смеется также сильно под моими пальцами. Она всегда говорит, что я говорю, как "лающий тюлень с икотой". Я понятия не имею на что это похоже, но она считает это смешным, поэтому я тоже так думаю. Прозвище берет свое начало с очень унизительного времени, когда у меня была тенденция просыпаться каждое утро испачканным. Хуже того, Кайли странно наслаждалась, описывая то, какие звуки я издавал прежде чем извергнуться как знаменитый гейзер.

- Мне все равно, Кровавая Мэри.

Я тоже был рядом во время каждого неловкого момента полового созревания сестры. До сих пор. Я иногда боюсь, что она захочет того, что кажется хотят все, того рода внимание, которое я не могу ей уделить. Бывают моменты, когда она полностью осознает себя. Я не всегда понимаю, и это нервирует и возбуждает странную, не безразличную, дрожь во мне. Наша связь такова, что я воспринимаю ее как часть себя и все же... в ней есть некоторые вещи, что до сих пор остаются загадкой.

Пока я размышлял, наш смех стих.

- Ты все еще думаешь о ДефБобби? Ты тихий.

Нет. Я засмотрелся на нее в приглушенном свете. Я думал о тепле ее дыхания под моими пальцами и полноте ее губ. Неужели она и вправду не знает? Или видела больше, чем ей позволено?

- Нет, - отвечаю я, рассеянно.

У меня достаточно денег с подработок, чтобы прокормить нас в течение недели, если мы будем есть суп и сэндвичи. А если я проделаю несколько трюков, то возможно верну воду; она будет холодной, но это лучше, чем пользоваться кувшином. Я куплю свечей для вечеров. Проблема была в том, чтобы убедить Кайли позволить мне делать то, что должен, и мы сможем выжить. Не то чтобы я наслаждался этим. Люди моего возраста дерьмово платят и мои проблемы увеличились. Завтра будет долгий день. Я чувствую, как ее тело ёрзает возле моего, от нетерпения из-за неполного ответа.

- Я... Я должен кое-что сделать завтра, сходить за продуктами и всякое такое. Как думаешь, мы завтра сможем опробовать Зрячего?

Кайли вполне способна справляться с тростью, так же, как и я могу читать по губам и общаться, когда необходимо. Мы не беспомощные порознь, но вместе лучше.

Она кусает меня за палец, и я резко вдыхаю.

- Лжец! - Я понимаю, что она кричит по ее искаженному лицу и дрожащим губам. - Я знаю, что ты собираешься сделать.

Она сбрасывает мою руку с ее лица и отворачивается. Разгневанная линия спины источает осуждение. Как мило с ее стороны владеть роскошью, когда все, что я делаю, я делаю ради нее. Всегда ради нас. В глазах защипало, защекотало в носу. Но затем Кайли тянется к моей ладони и оборачивает мою руку вокруг себя.

Мы не часто заморачиваемся с такими фразами как "Я люблю тебя". Вместо них, моя сестра притягивает меня к себе, даже когда она зла на меня, потому что знает, я уязвим во сне. Я прощаю ее мгновенно. Я никогда не позволю себя забыть, что весь ее гнев из-за волнения о нас. Расположившись позади нее с подушкой, зажатой между нами, я терпеливо жду, когда тело Кайли расслабится в моих объятиях. И вскоре мы засыпаем оба.

Красный – это первое, что я вижу.

Яркое солнце проникает сквозь наше окно размером двенадцать на двенадцать и светит прямо мне в лицо и на блестящие волосы Кайли. ДефБобби так и не вернулся домой, а если и вернулся, он впервые не вломился в трейлер вдрызг пьяным и орущим так громко, что Кайли приходилось пинаться, чтобы разбудить меня. Это было бы отличным предзнаменованием того, что он, наконец, сдох, если бы я не был уверен, что он в запое.

На улице солнечно, но, тем не менее, январь и все что ниже шестидесяти по фаренгейту во Флориде предполагает куртку. Я переключаю мысли на Кайли. Ей действительно не стоило ложиться спать с мокрыми волосами. В позапрошлом году она подхватила пневмонию и с тех пор я внимательно слежу за ней. Я мысленно перебираю ее скромную одежду и останавливаюсь на черном свитере с рукавом три четверти. Дополню шотландской бордовой школьной юбкой, колготками и ботинками с металлическим носком. Музыкальный вкус сестры вносит некоторые готические нотки в стиль ее одежды. Я же больше тяготею к футболкам, джинсам и фланелевым рубашкам, но мне определенно нравится одевать ее. Кайли предпочла бы быть горячей девушкой, нежели слепой. Поэтому, я просмотрел бесчисленное количество обучающих макияжу и прическам видео на YouTube. Смоки-айс - мой козырь.

Сегодня у меня должен быть удачный день, и мне определенно потребуется косметичка сестры. У меня есть пару дел в течение дня, и у меня будет больше шансов завершить их, если я замаскирую некоторые следы "любви" нашего отца. Некоторые трюки не сработают из-за моего избитого внешнего вида. Он помешает их "похотливый парень-подросток" фантазиям, потому что нет ничего страшного в плате за секс с семнадцатилетним парнем, если он шлюха. Будучи высоким и долговязым, с внешностью андрогина, я могу быть кем угодно для большинства людей, если хочу выбрать. И я перестал удивляться тому количеству людей, которых возбуждает моя глухота. Есть и такие, кого возбуждает, как я читаю по губам их непрекращающийся поток пошлостей, пока я придерживаю свои ноги.