Читаем Джу онлайн бесплатно

Тонкие пальцы нежно прикоснулись к шее, пощекотав за ухом, словно котёнка. Я даже не повернул головы, не в силах оторваться от монитора. Губы сами расплылись в улыбке ― ведь это был Джеймс, старший брат. Для него я по-прежнему оставался «малышом», хоть мне уже исполнилось двенадцать. Он высокий, красивый и очень сильный, а ещё насмешливый и озорной ― человек, на которого я всегда хотел быть похожим…

Мне всё в нём нравилось ― его весёлый голос:

– Как дела в школе, малыш, никто не обижает?

Его крепкие руки, в детстве легко, словно пёрышко, кружившие хохочущего братишку по комнате; и каштановые с рыжиной густые волосы, и сумасшедшей синевы, чуть прищуренные лукавые глаза. С ним, а не отцом, я мог разговаривать на любые темы, жаловаться на неудачи, посвящать в свои детские секреты, зная, что он не предаст и никогда не станет надо мной смеяться.

Он так искренне переживал за меня, что я во всём мог ему довериться. И даже если ошибался, брат сводил всё к шутке, уговаривая отца и дядю не наказывать проказника. Они прозвали его нянькой, а брат не обижался, весело подмигивая: мол, всё будет хорошо, малыш…

Я был ещё совсем маленьким, когда умерла мама. Отец сильно переживал, и его старший брат приехал к нам на недельку, чтобы поддержать и помочь. С ним был его сын, Джеймс. Он был на шесть лет старше, тоже рано остался без матери, но по другой причине ― его мама не любила подолгу сидеть на одном месте: однажды она уехала без предупреждения, бросив и мужа, и сына.

Отец и дядя всегда хорошо ладили между собой ― так, запланированная поездка к брату на недельку, затянулась на годы. Отец взял его в дело, вместе они открыли небольшую автомастерскую, в которой сами каждый день и горбатились. Дядя и Джеймс жили теперь с нами в одном доме, так у меня появился старший, любимый брат. Тогда мне ещё было трудно полностью выговаривать его имя, и я звал его Джу. И теперь называю также.

Я, наконец, оторвал руки от клавиатуры и повернулся, чтобы увидеть добрую улыбку Джу ― в комнате кроме меня никого не было, лишь ветер колыхал шелковые шторы на распахнутом окне. Медленно встав, подошёл к окну и выглянул в сад. На что я надеялся? Что случится чудо, и брат окажется под окном с удочками, помашет рукой, крикнув:

– Эй, трудоголик, бросай мучить компьютер, пора заняться настоящим делом ― рыба заждалась.

Нет, я не верил в чудеса… Утренний сад после вчерашнего ливня был окутан туманом ― птицы только начинали петь, лёгкая прохлада готовилась уступить место июльской жаре. С тоской пробормотал себе под нос:

– Поздно уже для рыбалки, Джу. В другой раз, братишка…

Кого я пытался обмануть? Он не вернётся, никогда не вернётся. Так все говорили ― и отец, и дядя. Его больше нет: ушёл три месяца назад на озеро и исчез. Он ведь не купаться пошёл в апреле-то, лёд тогда только-только сошёл. В тот день было так холодно и ветрено, а он надел кроссовки и новую ветровку, как в мае. Брат шёл на свидание, даже я это понимал. А они твердили…

Никогда не поверю, что он сделал это с собой. Джу сильный и смелый, а самоубийство ― удел трусов, он сам так говорил. Брат был борцом по жизни и меня учил никогда не сдаваться, как только они посмели даже думать о нём такое!

От волнения ручка выпала из руки, покатившись по полу.

– Надо же, с ума, что ли, схожу, даже не заметил, как взял его ручку со стола…

Я наклонился и включил фонарик, но её нигде не было. Уставшие глаза слипались ― последствия бессонной ночи: друг отца, Рон, попросил починить старый ноутбук. Он хороший человек, решил дать мне возможность немного заработать.

Внезапно за окном раздался девичий смех, звонкий и такой манящий, что я весь покрылся мурашками. Бросив фонарик на диван, выглянул в окно ещё раз:

– Интересно, кому это не спится в пять утра?

Туман в саду только начинал расходиться, и я не сразу разглядел её тонкую фигурку, прислонившуюся к старой яблоне. Рыжие как лисий мех волосы были собраны в две косы, переброшенные за спину, на ней была бордовая куртка, достаточно прохладная для зимы, но совершенно неуместная в июле. Джинсы с драными коленками и розовый воротничок свитера на шее.

– Где же я видел это лицо, всё в веснушках, такое милое с потрясающей улыбкой? Никак не могу вспомнить, может быть, в школе?

Она держалась за яблоню одной рукой, а второй приветливо махала мне. Смущённо улыбнулся в ответ:

– Привет! Кто ты, и что делаешь в нашем саду так рано? То есть, ― я запутался в словах, чувствуя, что краснею.

– А я тебя знаю, ты ― Эл! ― вместо ответа засмеялась девушка.

– Ну, да. А как тебя… ― я не успел договорить, потому что она со смехом спряталась за кустом сирени, снова помахав рукой:

– Давай, Эл, выходи, погуляем пока не жарко…

Я покраснел ― последнее время постоянно терялся перед девчонками, хотя раньше такого никогда не было. Брат говорил ― просто взрослею, и это пройдёт. Он-то перед ними никогда не смущался, красотки за ним сами стайками бегали. Если честно, в этом я немного завидовал Джу ― ну, совсем капельку.

– Эл, ты там уснул, что ли? Так пойдёшь или нет, может, у папочки разрешения надо спросить?

– Вот ещё, сейчас приду, ― как можно увереннее ответил я, и стал натягивать резиновые сапоги. В нашем саду трава очень высокая и густая, да и змей в этом году много, к тому же сыро и туманно ― ещё утро, как ни крути. Я бесстрашно вылез в окно, спрыгнув прямо на клумбу. Сделать это было легко, ведь моя комната на первом этаже.

– А ты, Эл, молодец, хорошо прыгаешь, ― продолжала смеяться девчонка, ещё больше вгоняя в краску.

Я озирался, пытаясь понять, где находится эта ехидина, но она как сквозь землю провалилась. Её голос раздался из глубины сада:

– Ну, что ты там возишься, копуша, догоняй!

Повернулся на звук и пошёл, путаясь в высокой траве, удивлённо прислушиваясь к своему бешено колотящемуся сердцу. Майка сильно намокла: большие капли срывались с веток деревьев, когда нечаянно их задевал, но я не обращал внимания даже на то, что в спешке забыл переодеться. Не замечал, как глупо выгляжу в большой, не по размеру майке Джу и пижамных штанах, из которых давно вырос ― так хотелось поскорее догнать шутницу.

Наконец я её увидел: она стояла у задней калитки, ведущей прямо к озеру, где исчез Джу. В этот момент холодный ветерок страха коснулся души, заставив остановиться. Я даже попытался повернуть назад, но девчонка не позволила этого сделать:

– Эй, Эл, а ты никак струсил? Вот это да… Ну, если ты ещё такой маленький, что боишься…

– Ничего я не боюсь, ― храбро бросил ей в ответ, торопясь навстречу насмешнице, вот только шаги почему-то становились всё короче и неувереннее, а колени дрожали…

Девчонка смотрела, как я иду к ней, чуть склонив голову набок и хитро улыбаясь. Затем быстро развернулась, и, толкнув ногой незапертую калитку, побежала вниз с пригорка прямо через редкий перелесок к озеру. Я снова потерял её из виду за густой листвой деревьев, но прежде чем броситься за ней, остановился: дурное предчувствие пыталось удержать меня на месте.

– Эй, слабак, где ты там? ― от её звонкого голоса я вздрогнул, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Но всё же спустился вниз к озеру, оглушённый громким биением собственного сердца, которое, казалось, кричало:

– Не хо-ди, не хо-ди, не хо-ди…

Шёл, игнорируя эти подсказки, шёл, потому что меня охватила непонятная тоска и чувство обречённости: я должен был пойти, ведь с тех пор, как пропал Джу, ещё ни разу не был там.

Миновав перелесок, оказался прямо перед озером. Было очень тихо, над водой стелился густой туман. Виднелась только береговая линия и старый деревянный причал с привязанными к нему лодками, слегка покачивавшимися на воде, и это при полном штиле. Мне стало совсем не по себе.

Я испуганно озирался:

– Зачем только притащился сюда в такую рань, и где эта чёртова, заманившая меня, девчонка?

Никого рядом не было. Решился окликнуть её, но понял, что не знаю имени ― она, наверное, специально его не сказала. Переборов страх, крикнул, и мой голос при этом предательски дрожал:

– Эй, видишь, я не трус, где ты?

В ответ со стороны озера раздался смех, но не весёлый, как раньше, а печальный, как будто кто-то смеялся и плакал одновременно. Никогда не думал, что смех может быть таким ― мне стало ещё страшнее.

На озере было прохладнее, чем в саду, но я вспотел, чувствуя, как майка противно прилипает к телу. Ладони взмокли и пришлось вытереть их о штаны, в голове крутилось:

– Какой же я дурак ― стою здесь и трясусь, а надо быстрее бежать домой, пока ничего не случилось…

Нерешительно попытался сдвинуться с места, но не смог этого сделать. Так бывает в страшном сне, когда убегаешь, но ноги не слушаются или вязнут в зыбучем песке, и, задыхаясь в отчаянии, ты умираешь… А потом просыпаешься весь мокрый от пота и счастливо смеёшься, потому что ― жив, и страшный сон уже позади. Я посмотрел на мокрую от утренней росы одежду, ущипнул себя за руку ― было больно. Значит, не сон…

– Я должен и могу уйти отсюда, ― повторял себе, медленно отступая в сторону дома, но вдруг остановился. Не хотел поворачиваться к озеру спиной, наверное, шестым чувством понимая, что опасность находилась именно там, в воде.

Раздался тихий всплеск.

– Рыба играет, её тут много, даже у берега, ― пытался успокоиться, дрожа от озноба.

Из тумана вынырнула лодка, казалась, что она пуста. Я смотрел на неё как заворожённый, узнавая эти голубые полосы и кривой рисунок птицы на борту, видимо, изображавший чайку с раскрытым клювом. Мы с братом часто потешались над неизвестным художником, придумывая странной птице разные забавные прозвища.

Ещё год назад кто-то бросил эту лодку на берегу, и она стала собственностью мальчишек нашего городка ― они следили за ней, подкрашивая, чинили по мере необходимости. Мы с Джу тоже принимали в этом участие и часто с неё рыбачили. А теперь лодка двигалась к берегу, заставляя желудок болеть, скручиваясь в узел. Меня подташнивало от страха…

Когда в лодке вдруг появилась женская фигура, я вскрикнул. Присмотревшись, узнал в ней рыжеволосую девчонку, помахавшую мне рукой, но легче от этого не стало, скорее наоборот. Она стояла в полный рост, рядом никого не было. Кто же тогда сидел за вёслами, ведь я отчётливо слышал всплески воды?

Лодка приближалась, раздвигая туман, и теперь стало видно мужчину в светлой рубашке, сидевшего позади рыжей девчонки. Он слегка наклонился над водой, что-то в ней рассматривая, руки держали вёсла, но не двигались ― готов поклясться ― ещё мгновение назад его там не было.

Готов поклясться ― было в этой парочке что-то неправильное, вызывавшее оторопь. Всё моё существо требовало только одного ― бежать отсюда, но я не мог этого сделать, пристально всматриваясь в них, так похожих на людей, знакомых мне людей.

Девчонка с косами ― я её вспомнил. Она приехала в наш город прошлой осенью и сразу свела с ума всех ребят в школе. Такая странная и непохожая на других, весёлая и красивая, с большими карими глазами. Та, что вызывающе одевалась и красилась, дерзила учителям и никого не боялась.

Мой брат тоже…

Да, Джу втюрился в неё, только о ней дома и говорил:

– Ах, какая замечательная, чудесная, распрекрасная эта Дези!

Сначала это даже забавляло, потом стало раздражать. Он ни о ком и ни о чём больше думать не мог, даже меня почти не замечал. Всё время проводил рядом с Дези, готов был ради неё на любые глупости, а девчонка смеялась над ним. Она меня бесила, а потом я её просто возненавидел…

Как она смела так обращаться с Джу? Издевалась над ним при других, а ему как будто было всё равно ― он только смущённо улыбался. Куда же делась его гордость? Я не мог этого понять… Спрашивал у брата, а он, смеясь, повторял, что малыш ещё не дорос. Как же я тогда злился, и почему только сейчас об этом вспомнил?

Теперь Дези стояла в лодке, пристально в меня вглядываясь. И что с ней было не так ― может, слишком бледное лицо? Смотрела, а взгляд словно проходил мимо, или просто её глаза были совсем пусты. Вот она, как будто прочитав мои мысли, распахнула свою куртку. Там, на груди по розовой водолазке расползалось неровное багровое пятно. Та, что была так похожа на Дези, показала на пятно рукой и жутко засмеялась, оскалив в страшной усмешке острые зубы и грозя мне длинным белым пальцем.

Лодка мягко ударилась о берег. Я не мог дышать, не мог кричать. Плакал молча, вцепившись руками в майку, которую так любил носить Джу. Я был готов упасть на колени, чтобы молить её о пощаде, но что-то меня держало, не давая пошевелиться и даже зажмуриться.

Не Дези, нет, это чудовище, спрыгнуло на берег, но так и не смогло подойти ко мне. Мужчина в светлой рубашке с таким же, как у неё красным пятном на груди, уже выпрыгнул из лодки следом, обеими руками держа её за куртку. Я смотрел на его каштановые волосы, в которых мелькала седина, прекрасные синие глаза на бледном, полном муки лице и слышал родной голос:

– Беги, Эл, беги скорее, я держу её, братишка!

Меня словно отпустила невидимая рука, и, закричав дурным голосом, я побежал, спотыкаясь и падая, наверх к дому. Мчался, задыхаясь, а в ушах звенел, подгоняя, голос брата. На самом верху остановился, оглянувшись ― на озере расходился туман. И в помине не было ни лодки, ни чудовищ. Измученный и дрожащий, побрёл через сад к дому, а дальше наступила темнота…

Очнулся на своём диване. Солнце было уже высоко, заливая комнату своим теплом и светом. Кажется, я спал. Какое облегчение ― это был просто страшный сон, очередной кошмар из тех, что так часто мучили меня последнее время. Я облегчённо вздохнул, смеясь над своими страхами, но, увидев на полу брошенные грязные сапоги, замолчал.

Встав с дивана, осмотрел себя ― всё те же майка и штаны, слегка влажные, но может быть, вспотел во сне. Противно ныла коленка. Подтянув штанину, ужаснулся ― нога была сильно ободрана, кровь на коже уже запеклась. Как ни старался, так и не смог вспомнить, когда успел пораниться. Кое-как добрался до открытого окна ― солнце слепило глаза, поэтому прикрыв их рукой, выглянул вниз.

И сердце сжалось от увиденного: на клумбе отчётливо виднелись мои следы, их было много, словно я специально потоптался на влажной земле. Похолодев, попятился назад, задёрнув штору и тяжело дыша, подошёл к большому, висевшему на стене зеркалу. Долго стоял, не решаясь посмотреть в него. Почему? Потому что всё вспомнил и боялся увидеть в нём отражение человека, свершившего непоправимое…

В тот день Джу долго собирался на свидание с Дези, прихорашиваясь перед зеркалом. Это бесило ― он совсем не обращал на меня внимания, даже когда я специально ронял книги на пол или включал музыку на полную громкость. Уходя, улыбнувшись, он сказал:

– Пока, братишка!