Читаем Джонни Странник (СИ) онлайн бесплатно

Мэг

- 1 -

Джонни неохотно продрал глаза. С минуту он недвижимо лежал, отгоняя остатки липкого сна. В дальних чертогах пещеры шумно гремела посуда. Густо пахло мочой и сырыми шкурами. Яростно рычали собаки, деля кости. С закопчённого свода пещеры гулко падали одинокие капли воды. Утро как утро. Всё как обычно.

Лениво одевшись, Джонни подошёл к длинному переходу, ведущему на кухню. В голове витали образы забывающегося сна, а голодный червячок строил смелые планы по захвату пирогов с зайчатиной у толстухи Кирстен. Внезапно перед горцем возник Кагрецу - гроза всех юнцов Волчьего Дола!

- Что я вижу! Гнилое семя волчьего народа изволило проснуться! - раздался свирепый скрипучий рык.

- Отец-наставник, вчера был трудный день, и я... - мертвеющим голосом промямлил Джонни.

- Заткнись, лоботряс! Орлы теснят нас на востоке, Кабаны - на западе, равнинники* опустошают наш юг и север! И ты смеешь говорить про "трудный день"?! Будь ты проклят Джонни, будь ты проклят, грязный недоносок!

После этих слов негодующий старик принялся избивать горца своим длинным посохом. К счастью посох оказался ветхим. Поэтому быстро изломался об спину Джонни.

Тяжело дыша, Кагрецу опёрся об плечо своей жертвы и чуть спустя более спокойным голосом промолвил:

- Принесёшь 12 корзин соли с болотной заимки.

- Слушаюсь, отец-наставник...

- Проверишь силки в Западном лесу.

- Слушаюсь, отец-наставник...

- Спустишься в главный погреб. Поднимешь наверх всю валенную баранину, которую только сможешь найти.

- Слушаюсь, отец-наставник...

- Да заткнись ты уже, поросячий сын!

Кагрецу злобно ощерился и посильней сжал плечо. Джонни поспешил притворно вскрикнуть.

- А теперь живей за работу, негодник!

Старик неохотно отпустил плечо, и Джонни стремглав помчался выполнять поручения. Внезапно его осадил сердитый голос Кагрецу:

- Стой, прохиндей! И ещё... найди мне новый посох.

- Слушаюсь, отец-наставник...

С первым поручением проблем не возникло. А вот с силками дела не задались. Горец не знал, где прячут ловушки охотники. Поэтому ему пришлось изрядно прочесать большую часть чащи Западного леса.

Все силки оказались пусты. Это больше всего и пугало Джонни. Посох Кагрецу не любил плохих вестей...

Когда горец наконец-то добрался до общинного погреба, было уже сильно за полдень. На улице царил зной, но здесь, среди замороженных туш и глыб льда, царила освежающая прохлада.

"Думаю, мне полагается хороший отдых", - решил Джонни, с лукавой улыбкой отыскивая место для будущей лежанки. "Хм, лечь на тушу того горного козла или сразу на эту ледяную глыбу?"

Более всего ему приглянулся второй вариант. Но сделав несколько шагов ко льду, он со сдавленным всхлипом отпрянул назад - около заветной глыбы лежала... девушка. Она была сильно присыпана ледяной крошкой. Именно поэтому он не сразу её заметил.

Набравшись духу, горец нерешительно приблизился к своей неожиданной находке. Да, это была девушка. Очень даже красивая, пусть и неподвижная и белая, как саван. Покойница...

"Откуда она здесь? Одежда её не здешняя, она точно не горянка. Боевой трофей? А почему тогда мертва?!" - мысли густым роем носились в голове Джонни.

Он сделал решительный шаг к телу. Когда под подошвой башмака хрустнул осколок льда, мёртвая девушка открыла глаза!

- Привет! - абсолютно живым голосом приветливо воскликнул труп, словно встретил на улице своего хорошего знакомого.

Джонни смертельно побледнел, но не сдвинулся с места.

Увидев, как изменился в лице горец, труп приветливо продолжил:

- Я Проклятая из отряда Нуласа. Мы собираем смельчаков для набега на Хранителей. Увы, солнце и дневное тепло тлетворно сказываются на наших телах. Поэтому мы вынуждены искать спасение... эмм... вот в таких странных местах.

Проклятая хитро блеснула своими большими тёмными глазами.

- А ещё гадкие мухи могут откладывать в нас яички. О, потом бывает так щекотно!

Мёртвая девушка весело рассмеялась и приподнялась в своём ледяном ложе.

- Уфф, какая же я болтушка! Кстати, меня зовут Мэг. А тебя?

Дальше молчать было глупо и неловко. Поэтому Джонни заплетающимся языком ответил:

- Клок... ун...

- Кто-кто?! - Мэг прыснула смехом.

- Меня зовут Джонни! - нешуточно зардевшись, ответил горец.

Он запоздало вспомнил, что нежити нельзя говорить свои настоящие имена. Но было уже поздно!

Мертвячка с искренним интересом разглядывала горца. На пухлых губах девушки играла кокетливая улыбка.

- А ты забавный... И вовсе не похож на местных петухов.

- Я умею читать! - вдруг неожиданно выпалил Джонни.

- Правда?!

Девушка искренне удивилась и с ещё большим интересом принялась изучать горца.

Она попросила его что-нибудь рассказать из прочитанного. И Джонни продекламировал выученный наизусть стих, который он прочёл в одной трофейной книге. Книжка была почти вся пропитана кровью прежнего владельца - какого-то купца Вольной Лиги*. Однако листок со стихом остался невредим.

- Любовь - эфира тень,

- Но как скала она!

- Ей бури не страшны,

- Если сердца верны любви!

Горец не знал, что такое "эфир", да и рифма ему казалась неудачной. Но что-то в этом четверостишии было значительное и важное, как в замысловатой притче. Когда горец произносил этот стишок вслух, его лицо неизменно становилось серьёзным и сосредоточенным.

Постепенно они разговорились. Проклятая оказалась отличной слушательницей. Когда Джонни рассказывал очередную историю из книжек, она внимательно слушала его, восхищённо хлопая пушистыми ресницами. Когда он заканчивал, девушка всегда восторженно делилась своими впечатлениями и всегда прибавляла, что не встречала более начитанного и умного человека ни среди мёртвых, ни среди живых.

В какой-то момент горец оказался совсем близко подле неё. Джонни ещё ни разу не видел Проклятых. Он всегда думал, что мертвяки - это ходящие полусгнившие трупы, не обладающие собственной волей и разумом. Возможно, Проклятые и были такими, но только не Мэг... Это была самая красивая и девушка, которую он когда-либо видел! Тонкий маленький носик, слегка приплюснутый на конце. Нежный овал лица с двумя большими, чуть широко расставленными, тёмными глазами, обрамлёнными густыми чёрными локонами волос. От девушки веяло печальной красотой, как от надгробной статуи. А ещё она источала странный аромат. Так пахнут увядающие цветы.

Мыслями Джонни овладел похотливый маленький волчок, которому он давал волю только вечером, лёжа на звериных шкурах. Его охватило импульсивное желание повалить девушку на спину и закрыть её губы жарким поцелуем. Плоть Джонни разбухла от прилившей крови, могучим зверем рвясь их шерстяных штанов.

Рука медленно потянулась к прелестной коленке Проклятой. Но тут предостерегающе звякнул притороченный на поясе девушки кинжал в ножнах и похотливый волчок, поджав хвост, сбежал обратно в свою нору.

Между тем, солнце уже близилось к краю горизонта. Это Джонни понял по участившемуся топоту ног на поверхности: то возвращались домой звероловы, рыбаки и женщины с полей.

- Тебе пора идти? - нашла объяснение причины волнения горца Мэг.

- Да... - грустно улыбнувшись, ответил Джонни.

Топот усиливался. И горцу даже послышался скрипучий голос Кагрецу. Баранина не поднята наверх. Старик наверняка будет в ярости!

Джонни неохотно встал и побрёл к выходу. На полпути он остановился, чтобы ещё раз увидеть Мэг. Девушка, не мигая, смотрела на горца.

- Завтра, после второй ночной стражи, на горе с одиноким деревом...

- Я приду! - горячо воскликнул обрадованный горец.

Мэг улыбнулась и зарылась в ледяную крошку.

- 2 -

Джонни не был красавцем: щербатый рот, сутулая спина, ноги колесом, узкие щёлочки глаз, которые почти не были видны, когда он щурился на солнце. Такая внешность не была редка среди горных кланов. Однако даже самые уродливые его соплеменники отличались завидным телосложением. Джонни же вдобавок к своей непритязательной внешности ещё был и хил. Слабых в Волчьем Доле не любили. Поэтому у него не было друзей и тем более подруг. Сверстники его избегали или, ещё хуже, задирали и давали обидные прозвища. Зрелые горцы смотрели на Джонни как на несмываемое позорное пятно племени, которое они вынуждены терпеть. Суровые соплеменники часто в его присутствии вспоминали времена седой старины, когда хилых младенцев сбрасывали в пропасть...

Но более всего Джонни ранила неприязнь со стороны девушек. Мешок с зерном или деревянная тюлька и то вызывали у них больше интереса, чем его персона. Джонни минуло 17 вёсен, а он до сих пор был девственником... И вот нашлось существо, которое не только не поносило его и не кидалось объедками, но и умудрялось говорить с ним, как с равным. Звали это великодушное, удивительное создание - Мэг. Она была мертвячкой. Но Джонни ещё не встречал более доброго и приветливого существа, чем она...

Беспокойно лежа на грязных шкурах, горец вспоминал её беззаботный смех, белые ровные зубки и восхищённые большие глаза.

Постепенно горца одолела дремота, погрузившись в которую, он увидел удивительный сон. Они с Мэг торжественно шли рука об руку по главной улице Волчьего Дола. Прохожие почтительно расступались перед ними, восхищённо пуча глаза.

Тут им навстречу вышел вождь Беркус. Слева от него, почтительно заломив шапку, семенил Кагрецу. Справа от вождя, неуклюже переваливаясь с бока на бок, шествовал кузнец Вальд. Мастер что-то конфужено бормотал себе в бороду.

Беркус торжественно нёс какой-то предмет на вытянутых руках. Подойдя ближе к вождю, Джонни узнал в ноше владетеля Волчьего Дола... посох Кагрецу.

- Владей им, славный сын Белой Суки! - торжественно пробасил Беркус.

Джонни с мстительной улыбкой на искривившихся губах схватил посох. Но вождь почему-то не спешил разжимать руки. Внезапно лицо Беркуса стало сморщиваться и темнеть, пока не превратилось в ненавистную рожицу Кагрецу....

Джонни проснулся. Никакого Беркуса не было и в помине. Зато был Кагрецу и его новый посох. Старик, скорчив ужасную гримасу, тряс горца и клял его последними словами, от которых краской смущения залился бы даже кабатчик Гарнир - главный матерщинник Волчьего Дола.

Джонни встал, медленно оделся под градом ударов и проклятий. Старик разошёлся не на шутку! Но горец только глупо улыбался, глядя на лицо рассвирепевшего отца-наставника.

- Что с тобой, сынок?! - взяв Джонни за грудки, тревожно воскликнул старик.

Горец некоторое время продолжал глупо таращиться на Кагрецу. Затем, как бы очнувшись от какого-то наваждения, ответил:

- Я влюбился...

Отец-наставник отпустил Джонни и, заложив руки за спину, торопливо заходил по пещере, часто бросая на горца беспокойные взгляды.

Рецепт от любовных мук у Кагрецу был прост и груб: много работы - мало отдыха. Джонни ещё не приходилось так сильно гнуть спину. Вечером, когда он обессилено повалился на свою лежанку, мышцы страшно ныли от напряжения. Но новое светлое чувство, поселившееся в его сердце, ничуть не ослабло. "Противоядие" Кагрецу оказалось бессильным!

И вот настала ночь, которую он так страстно дожидался. Воины второй стражи торжественно завыли, приветствуя своих сменщиков, и Джонни тихонько выбрался из своей пещеры.

Стояла чудесная летняя ночь. Тихая и беззаботная. Луна посеребрила волшебным сиянием дома, сторожевые башни, верхушки сурового леса и неприкаянные снежные шапки гор. Всё дышало сказочным волшебством, невольно подчёркивая важность момента, к которому готовил себя горец.

Было светло. Поэтому Джонни легко нашёл тропу на Гору Висельника - это было единственное место, подпадающее под описание Мэг.

"Гора" представляла собой пологий холм, сложенный из обтёсанных временем гранитным глыб, дёрна и каменной крошки. Ровно на его середине рос скрюченный, как от старческой подагры, старый бук. Склоны холма были усеяны небольшими остроконечными валунами в половину человеческого роста, которые в свете луны отбрасывали почти живые тени.

Доподлинно никто не знал, почему это место носило такое странное название. Когда первые дети Волка расселились в Вересковой долине, немногие прежние её обитатели уже называли холм "Горой Висельника".

Но вот одна из теней подле самого бука явственно шевельнулась, и горец увидел поднятую руку. Джонни ускорил шаг.

Мэг недвижимо сидела на земле, обхватив руками ноги, и отрешённо смотрела на жёлтый диск Луны. Джонни, стараясь не шуметь, приблизился к Проклятой и сел возле неё.

- Знаешь, Луна заставляет меня грустить... - сказала приглушённым голосом Мэг. - А ведь всё должно быть иначе. Луна - это ночной призрак Солнца, который не жжёт, не слепит и не истончает плоть. Но она всё равно терзает меня, пусть и по-особому. Правильно гласят легенды, что Луна - это творение гадкого эльфийского бога Нуаду...

- А наши легенды гласят, что Луна - это головка сыра, ловко брошенная в небо одним незадачливым охотником. Поэтому волки и собаки так страстно воют на не неё - видит око, да зуб неймёт!

Девушка слабо улыбнулась, впервые повернув к нему голову. Увидев её прекрасный бледный овал лица, у Джонни перехватило дыхание. В свете ночного светила она выглядела по-особенному красивой!

Проклятая протянула горцу свою изящную руку, которую он поспешил заключить в свою мозолистую ладонь. Какое-то время они молчали, прижавшись друг к другу, как две замершие птички.

Поднялся маленький ветерок. В ночной тишине прошуршала высокая трава. Качнулись корявые ветви старого бука. Мертвенным светом вспыхнула Луна, окружив себя бледным нимбом. Стало невообразимо одиноко и печально.

С губ Мэг сорвались слова тихой песни. Горец хотел спросить, о чём она. Девушка, как бы заранее предугадав его вопрос, сказала:

- Это история одной несчастной пастушки, которую ждёт одинокий отец. Но она никогда не вернётся к нему, ибо её забрал корабль с чёрными парусами.

Мэг посмотрела на Джонни глубокими запавшими глазами, которые в обманчивом свете Луны были похожи на два одиноких колодца. У горца болезненно защемило сердце и на миг перехватило дыхание от несчастного вида его своей подруги. Чтобы приободрить её, он как можно весело сказал:

- Пастушка могла бы и постоять за себя. Вот в нашем Волчьем Доле живёт Герда. Она тоже пастушка. Однажды ватага молокососов из Гнездовья Орлов решила выкрасть нашу отару овец...

- Пастушка - это я, Джонни... - совсем убитым голосом прервала его девушка.

- О, Мэг! - сдавленно воскликнул горец.

Джонни уже не мог себя сдерживать. Он принялся обсыпать её горячими поцелуями. Сперва руку, которую держал, потом прекрасное лицо, грудь, живот. Девушка не сопротивлялась, охотно отдаваясь ласкам горца. В какой-то момент они оба оказались на земле и Джонни нерешительно навис над девушкой. Мэг лёгким движением изящных пальчиков расшнуровала свою куртку и прижала голову горца к налитым спелыми соками полным грудям.

Луна, ставшая свидетельницей акта любви, недобро вспыхнула. Человек, увидевший её в этот момент, мог бы поклясться, что на жёлтом диске проступила зловещая усмешка...

Джонни разбудили холод и нестерпимо яркий свет. Солнце суетливо занималось на востоке, пронизывая лучами каждый уголок Горы Висельника: покрытые густой росой валуны, дряхлый бук, примятую траву и одежду, заботливо накинутую на тело горца. Наступило утро.