Читаем Джонни Ринго (СИ) онлайн бесплатно

========== Джонни Ринго ==========

Протяжные гудки вновь сменяются частыми и краткими. Не отвечает. Что, если на этом всё и закончится? В последнее время ссоры не редкость, но такой, как сегодня, точно ещё не было. Пронзительные крики, разбитая посуда, пощёчина, отвратительные слова… Что, если они перешли точку невозврата? Вновь эти короткие гудки и никакого ответа. Сбрасывает трубку. Чёрт!

Он с чувством отвращения к самому себе, пошатываясь, брёл по тёмной, пустынной улице, раз за разом нажимал кнопки телефона и прикладывал его к уху. Противное чувство после выпитого стакана дешевого виски усиливала бесконечная морось. Мерзко. Намокшие волосы прилипали ко лбу, а злость росла с каждой секундой. Сейчас он наверняка выглядит как ничтожество.

Я понимаю, что тебе нелегко, но в её положение тоже можно войти, говорил лучший друг Джонни. Она волнуется, ведь единственного кормильца просто взяли и вышвырнули с должности.

Да, именно вышвырнули. Без объяснений.

Прости, Джонни, знаю, это неожиданно, но с сегодняшнего дня ты здесь больше не работаешь. Ты отличный парень, поэтому без труда найдёшь работу.

Ну да, конечно. Жирной свинье, как он, легко такое говорить. Пусть попробует найти работу в этом городе! Даже заранее не предупредил, ублюдок.

Неудивительно, что Энни волнуется: попробуй прожить на оставшиеся в закромах гроши с маленьким ребёнком на руках. Он всё прекрасно понимал. Он делает всё возможное, чтобы найти работу, но постоянные причитания, перерастающие в истерику со слезами, мешают сосредоточиться. Он ищет работу и найдёт, но не за неделю же!

Как он устал от этих ссор…

Уверен, если бы Ребекка была повзрослее, Энни бы тоже стала работать — вдвоём легче, чем одному. Повезло тебе с ней — всегда поддержит в трудную минуту.

Алан прав, Энни идеальная женщина. Одновременно сильная и нежная. Удивительно, что такое сокровище вышло замуж за такого, как он. Ущербное ничтожество, которое с затуманенным от алкоголя разумом плетётся по грязной улице, словно промокшая беспризорная псина. И эта женщина родила ему дочь! Подарила комочек счастья, который только недавно научился ходить на своих крохотных ножках. А он, это ущербное промокшее ничтожество, даже не в силах их прокормить.

Эй, Джонни, всё наладится, главное не опускать руки. Я могу дать взаймы и, если хочешь, расспросить знакомых — вдруг кому-нибудь нужен…

Спасибо, он уж как-нибудь сам. Пусть он уже стоит на краю обрыва, гордость до последнего останется с ним. Алан прекрасный друг: всегда выслушает и поможет, но для Джонни будет унизительно получить место не своими силами. Лучше сдохнуть в канаве, чем уже в который раз остаться в долгу у этого добродушного человека, верящего, что у него — Джонни Ринго, ущербного промокшего ничтожества, — ещё есть шанс всё исправить.

Энни простит тебя, как только извинишься.

Какая глупость. Разве это возможно? Как она простит его после всех этих криков и едких слов? А теперь он ещё и напился: она ведь не любит, когда от него пахнет алкоголем. Если он встанет на колени, скажет, что последняя сволочь, и сердечно извинится за это… она его простит? Может быть, а может, и нет. Возможно, она уже собрала вещи и ушла к маме, и теперь делится с ней своим горем. Она сильная, но иногда тоже чувствует себя слабой.

Почему всё это происходит именно с ним?

Ему надоело ходить по этим грязным серым улицам, надоело стучаться в двери и слышать отказы, надоело выскребать из карманов последнюю мелочь, надоело смотреть по телевизору на этих зажравшихся, вечно улыбающихся звёзд. Надоело. Его раздражает это жалкое существование.

Как же тяжело жить…

В последние дни он думает об этом всё больше и больше. Он сломался? Так просто? А он ничтожнее, чем казался! Ничтожнее…

Джонни шёл медленно и неуверенно, опирался о стены домов. Он уже забросил названивать и убедил себя, что когда откроет входную дверь, его встретит лишь звенящая пустая тишина. Ему некуда спешить. Да и незачем.

Он вышел на перекрёсток двух улиц и ступил на блестящий в свете фонарей чёрный асфальт. Он шёл, не замечая, как с визгом и оглушительными сигналами клаксона на него летит машина.

Удар о бампер, короткий полёт и жёсткое приземление.

Это конец.

***

Яркий свет виден даже сквозь закрытые веки. Джонни открыл глаза. Это не комната — нет ни стен, ни пола, ни потолка. Это белая пустота, которая окутывала со всех сторон, и не видно её конца. Слышны только свистящие вздохи. Куда он попал? Как выбраться отсюда? Осмотревшись, Джонни пошёл. Куда угодно, главное идти — эта ослепляющая бескрайняя белизна давила на него, вызывала легкую панику.

Он не шёл, а словно парил, пусть и двигался своей привычной походкой — размашистой и пружинящей. Ничто не касалось его ног… Только сейчас он понял, что они босы, да и одежда совсем не та: вместо заношенной куртки и потёртых джинсов тела касалась мягкая хлопковая рубаха с длинным подолом. Почему он не в своей одежде? Как выбраться отсюда?

Джонни побежал, вытянув руки. Здесь должна быть дверь, здесь должен быть выход. Почему он тут? Ему нужно выбраться отсюда.

Что-то скрипнуло позади. Вдалеке, среди белой пелены, выделялось пятно — небольшое и чем-то похожее на неровный шестиугольник, угловатый темный контур выделял его с одного бока. Раздался протяжный скрип, и контур стал жирнее. Неужели это… дверь? Но ведь раньше её здесь не было — Джонни это точно помнил. Хотя какая разница, он выберется отсюда.

Интуиция не подвела: это действительно дверь. Вот только, если издалека она казалась огромной, то теперь, вблизи, была так мала, что через проём можно только проползти. Но в любом случае это всё ещё дверь. Выход отсюда.

Он с трудом протиснулся в проём. Это оказалась труба, тёмная и очень узкая. Джонни полз, прижавшись грудью к холодному железу, полз, отталкиваясь только пальцами ног и еле приподнимаясь на предплечьях. Бесконечная труба расширялась на поворотах, но стоило Джонни, извиваясь, преодолеть крутые изгибы, труба снова сжимала его в тисках. В гробовой тишине рваное дыхание, шорох рубашки и глухой стук локтей по железу эхом раздавались в узком коридоре, и казалось, что эти давящие со всех сторон стены никогда не отступят.

Джонни не мог больше ползти. Сердце отбивало сумасшедшие ритмы; в голове мутнело от недостатка воздуха; жутко болела спина; колени и локти ободраны до крови. Он устал. Устал бороться, извиваться, как ничтожный земляной червяк. Обидно, что он не доберётся до выхода, но он больше не может.

Джонни устало опустил голову и последний раз поглядел в бескрайнюю темноту… Дверь! Он всё-таки добрался до выхода, он смог. Джонни снова ожил, снова принялся отталкиваться ногами и ползти, ползти к маленькой двери, такой осязаемой и словно светившейся изнутри.

Толкнув деревянную дверцу, Джонни вывалился из трубы и распластался на мягкой поверхности. Грудь часто вздымалась и опускалась, а в висках колотила кровь, но с лица Джонни не сходила счастливая улыбка. Он большой молодец. Он выбрался из этого ужасного тоннеля и совсем скоро будет дома.

Джонни Ринго приподнялся на локтях и огляделся. В тусклом свете он разглядел весёлый рисунок коврового покрытия, кровать в углу, полки с мягкими игрушками, картинки на стенах… Детская. Джонни подумалось, это место что-то ему напоминает. Но что именно — никак не приходило в голову. За письменным столом сидел мальчик и, болтая ножками, в единственном жёлтом свете настольной лампы чем-то увлечённо занимался. Джонни решился подойти ближе и, заглядывая за спину мальчика, тихо, чтобы не напугать его, сказал:

— Привет, малыш. Что делаешь?

Но мальчик не обратил на него внимания, будто не видел и не слышал. Он, обложенный со всех сторон карандашами, старательно водил цветными грифелями по белоснежному листу бумаги. Сверху густо заштриховал белый фон синими чёрточками и нарисовал жёлтый клубок с широкой улыбкой; внизу слева появилась чёрная угловая линия, а справа — цветные прямоугольники, большой, поменьше и самый маленький. У каждого неровного прямоугольника появился кривой кружок сверху и четыре чёрточки: две по бокам и две снизу.

Подняв листок над головой, мальчик посмотрел на работу. Готово. Он аккуратно слез с высокого стула, бережно взял рисунок и с улыбкой на лице посеменил к двери, из ниоткуда появившейся перед ним. Джонни не понимал, что происходит, но, тихо ступая, последовал за мальчиком.

Они оказались в гостиной. В полумраке, перед старым камином, укутавшись в плед, сидела в кресле женщина и, ловко перебирая спицами, вязала красный шарф.

— Мама, мама, смотри, что я нарисовал, — восторженно пролепетал мальчик и показал листок матери.

— И что же тут нарисовано? — с каким-то холодом ответила она, взглянув на рисунок.

— Вот это, — мальчик указал пухленьким пальчиком на чёрную угловую линию, — высокая гора; это — небо и солнышко, а это — папа, ты и я, — объяснил он, указывая на прямоугольники.

Женщина отложила вязание и приблизилась к лицу мальчика. Её тонкие брови сползли к переносице, на маленьком лбе появилась глубокая морщина, а бледные губы сжались в тонкую нить.

— Сколько мне раз тебе повторять, что нет никакого улыбающегося солнца, висящих в воздухе гор и уж тем более твоего глупого отца? Нет, и никогда не будет. Почему ты меня не слушаешь и продолжаешь рисовать эти глупости? — зло прошипела она, вырвала из рук мальчика листок и разорвала его на мелкие клочья.

Мальчик захныкал то ли от уничтоженного рисунка, то ли из-за разозлившейся матери, а Джонни стоял в углу комнаты и оторопело наблюдал за происходящим. Он понял, что это за место. Его детство.

Женщина обхватила лицо мальчика, приподняла его голову и посмотрела в заплаканные карие глазки-пуговки.

— Джонни, запомни раз и навсегда: твой отец — самый глупый человек в мире. Он не верил, что невозможно взобраться на вершины гор. А я ему это говорила, и не один раз. Но он не послушал меня и поплатился за это жизнью. Так что учись на его ошибке, запомни, что…

— …не всем дано покорять горные вершины, — прошептал одновременно с ней Джонни Ринго, на которого по-прежнему никто не обращал внимания.

— Особенно тебе, — продолжала она. — Потому что ты — наш сын. Я и папа пытались взобраться выше, чем положено; только я вовремя остановилась, а он нет… Джонни, мальчик мой, не лезь туда, куда не сможешь, иначе — я перестану с тобой разговаривать. Обещаешь, что больше никогда не расстроишь свою любимую маму?

Маленький Джонни так ничего и не ответил, только, кивнув каштановой головкой, прильнул к груди матери и разрыдался.

Раздались щелчок и тихий скрип за спиной. Джонни Ринго обернулся и заметил, как зашёл Джонни, только уже подросток. Он как можно тише прикрыл входную дверь и на мысках прошёл через гостиную с камином, где совсем недавно сидели мальчик и его мама. Джонни Ринго последовал за парнем, удивлённо оглядываясь по сторонам. Буквально секунду назад эта комната была тёплой и уютной, а сейчас всё изменилось. На потухшем камине не стояли больше семейные фотографии в рамках, опустели стены, пропали мягкий ковёр и диванный столик — секретное место с коробкой игровых карточек.

Они поднялись в комнату Джонни — бывшую детскую, тоже изрядно опустевшую. Парень устало плюхнулся на кровать и, отрешённо рассматривая плакаты на стене, неподвижно пролежал так, пока не раздался крик матери. Звала ужинать. Джонни тяжело вздохнул и, погипнотизировав посеревшие шнурки поношенных кроссовок, вытащил из рюкзака помятую бумажку. Он спрятал её в глубоком кармане толстовки и вышел из комнаты.

— Мне нужно с тобой поговорить, — наконец решившись, сказал Джонни. Он посмотрел на холодное лицо матери, обрамлённое парой седых локонов волос. Она, не отводя взгляда от страниц глянцевого журнала, только отпила из кружки кофе.

— И о чём же, — безучастно ответила она.

Джонни поковырял вилкой в ужине, кусая губы, сжал листок, что в кармане, и выпалил на одном дыхании:

— Я хочу продолжить учиться после школы. Я уверен, что смогу сдать все тесты, единственное, что мне необходимо — твоё согласие. Я не хочу, чтобы наши отношения из-за этого стали хуже.

Он многозначительно взглянул на мать, но та, не отрывая взгляда от журнала, холодно произнесла:

— Ты не получишь моего согласия. Сам прекрасно знаешь почему.

— Ты не имеешь права лишать меня моей мечты и моего будущего! — закричал Джонни, вскочив на ноги и ударив кулаками по столу.

Только сейчас мать посмотрела на него, холодно и презренно.

— Джонни, я не отнимаю у тебя будущего, а делаю так, чтобы ты не разочаровался в нём, как это произошло со мной. Столько лет я учу тебя одному и тому же, но ты всё никак не поймёшь. Ты можешь много трудиться, чтобы получить высокий балл за тест или занять призовое место на соревнованиях — да что угодно, — но всегда найдётся тот, кто будет умнее и сильнее тебя. Всегда. Тогда какой смысл карабкаться вверх, тратить силы на то, в чём ты никогда не будешь лучшим? И я поняла, что никакого. Иначе будет только разочарование, а иногда даже и… Впрочем, ты и сам прекрасно знаешь, что может произойти: яркий пример этому — твой отец. Но не будем повторять об одном и том же снова. Просто запомни, наконец, что не всем дано покорять горные вершины.

— Опять ты со своими горными вершинами и нелетающими птицами… — зло прошипел Джонни. — Достало!

Он опрокинул стул и выбежал из дома, громко хлопнув дверью. Джонни Ринго прошёл мимо матери, невозмутимо продолжавший пить кофе и рассматривать страницы журнала, и поднял с пола лист, который выпал у парня из кармана. Тест по математике, и всё ответы верны.

Джонни Ринго захотел догнать его, вернуть лист, но столовая стала сужаться, вытягиваться, будто её засасывал мощный пылесос, и через мгновение тонкой лентой, словно торнадо, завилась вокруг него. В этом водовороте Джонни замечал и другие моменты своей жизни. Побег из дома, знакомство с Аланом, свидание с Энни, подработка в магазине, первый секс…

У Джонни начинала кружиться голова, а паника тошнотворным комом подходила к горлу.

— Что происходит?

— Это твоё время, твоя жизнь пролетает перед глазами, — раздалось у него за спиной. Джонни обернулся и увидел парня, стоявшего вместе с ним внутри водоворота жизни.

— Кто ты?

— Сейчас это не так важно, Джонни. Ты знаешь, где оказался и почему?

— Н-нет… я без понятия, что происходит. Ты случаем не знаешь, как можно выбраться отсюда?

— Выбраться отсюда… — тихо повторил парень и, в задумчивости поджав губы, посмотрел на свои лакированные туфли. — Тебе хочется жить, верно? Вернуться туда, где всегда был. Понимаю, мне самому от этого местечка не по себе. — Джонни открыл рот, чтобы что-то сказать, но парень опередил его: — Но боюсь, что это почти невозможно.

— Почему? — только и смог выдавить Джонни.

Таинственный парень исподлобья оглядел его и, слабо покачав головой, сказал:

— Кажется, ты и правда не помнишь, что произошло… Тогда я покажу тебе. — Парень подошел к Джонни и, глядя в сторону, сказал: — Смотри.