Читаем Джамбр онлайн бесплатно

Автор книги “Джамбр” католикос Симеон Ереванци (он стоял во главе армянской церкви с 1763 по 1780 г.) был не только церковным, но и выдающимся политическим деятелем, сыгравшим крупную роль в истории Армении XVIII столетия. Симеон Ереванци известен и как автор многочисленных трудов религиозного, философского и исторического характера. “Джамбр” занимает среди его произведений особое место.

Вступив на патриарший престол, Симеон собрал документы, хранившиеся в архиве Эчмиадзинского монастыря[1] — резиденции армянских католикосов, и на основании этих данных написал книгу “Джамбр”[2]. Это сочинение по существу делится на три основные части: а) история армянской церкви и ее престольного центра монастыря Эчмиадзин; б) история хозяйства Эчмиадзина; в) краткое изложение содержания всех грамот, полученных монастырем от персидских и турецких властей. Уже из этого видно, что “Джамбр” является важным источником по экономической истории Армении. Между тем этот памятник все еще мало использован историками.

Еще в начале XIX в. Шахатунянц в своей книге “Описание Эчмиадзина и пяти округов Арарата” неоднократно ссылался на рукопись Симеона Ереванци, хранившуюся в Эчмиадзинской библиотеке[3]. После публикации “Джамбра”[4] на него обратил внимание М. Орманян, который черпал оттуда в основном биографические данные, касающиеся Симеона Ереванци и других патриархов. В 20-х годах XX в. на “Джамбр” как источник по истории земельных отношений обратил внимание Т. Авдалбегян, который в журнале “Норк” опубликовал статью “Бахра и мульк в XVII—XVIII вв.” (“***”, 1929, № 2). Но в этой статье Т. Авдалбегян не сумел оценить значение “Джамбра” и допустил ряд серьезных ошибок фактического характера. Начало марксистскому, научному изучению “Джамбра” положили в 1940 г. С. Погосян и Б. М. Арутюнян, работы которых не потеряли своего важного значения по сей день; при анализе или оценке фактов и событий мы вынуждены были не раз ссылаться на них.

Русский перевод “Джамбра” сделан крупным армянистом проф. С. С. Малхасянцем (умер в 1947 г.). Проф. С. С. Малхасянц был питомцем русской школы востоковедов прошлого века. Будучи студентом Восточного факультета Петербургского университета (в 80-х годах XIX в.), он получил историко-филологическое образование, что дало ему возможность на высоком уровне перевести на русский язык ряд армянских средневековых источников. Перевод “Джамбра” сделан в 1935—1940 гг. Переводчику, к сожалению, не удалось выпустить в свет свою работу.

Можно надеяться, что настоящее издание русского перевода “Джамбра” привлечет внимание ученых и значение этого важного источника будет оценено по достоинству.

Христианство как государственная религия утвердилось в Армении в конце III — начале IV в. Основателем армянской христианской церкви считается выходец из крупных землевладельцев Григор Партев (Григор Парфянин), который много сделал, чтобы распространить в Армении христианство, строил христианские церкви и монастыри. За распространение христианства в Армении Григор получил прозвище Лусаворич — Просветитель; всякого армянина, принадлежащего к христианской церкви, стали называть лусаворчаканом.

В 305 г. Григор Просветитель заложил в Айраратской области, в городе Вагаршапате, кафедральную церковь — Кату-гике (“Вселенская”, “Мать церквей”), которая впоследствии называлась Шогакат (“Истечение света”), а позже — Эчмиадзин (“Здесь сошел единородный сын”).

Эчмиадзинский собор, однако, после распада армянского Аршакидского государства потерял свое значение в качестве патриаршего центра. В 484 г. католикосский (патриарший) престол был переведен в город Двин и затем неоднократно переносился из одного города в другой. В связи с образованием и усилением Багратидского царства в 90-х годах X в. престол был переведен в столицу Багратидов город Ани, а в начале XII в. — в Киликию (в Рум-Кале), что было связано с распадом Багратидского государства в самой Армении и образованием и усилением армянского Киликийского государства.

Все это имело важные последствия. Против нового патриаршего центра выступила та часть духовенства, которая экономическими и иными узами была крепко связана со старым местопребыванием католикосов. Эти противоречия между группировками духовенства и поддерживавших их светских феодалов привели к тому, что в Армении вскоре появились два, а затем три и четыре патриарших центра, между которыми шла ожесточенная борьба из-за епархиальных владений, церковных налогов и т. д.

Армяне, переселившиеся в Киликию, постепенно попадали под влияние греческой и западной церкви. Симеон Ереванци писал в “Джамбре”: “Когда католикосский престол был переведен в Рум-Кале, и наш народ стал постепенно переселяться туда; духовенство и миряне даже на некоторое время основали там царство. Но так как земля была греческая и заселена греками, то наши [переселенцы] смешались с ними, переняли их обычаи, нравы, язык, одежду, пищу и прочее житейское в такой мере, что только именем “армянин” и григорианским вероисповеданием (и то не все) принадлежали нам, а всем остальным были отдалены и обособлены от армян, оставшихся на родине”. В дальнейшем среди киликийских армян влияние западной церкви усилилось настолько, что в 1439 г. патриарх Киликийской Армении отправил своих представителей на Флорентийский церковный собор, чтобы они заявили о переходе армянской церкви в католичество. Все это вызвало волнение и недовольство феодалов и духовенства Центральной Армении. Чтобы сохранить свою независимость от западной церкви, представители армянского общества во главе с духовенством и светскими феодалами, собравшись в Вагаршапате, решили создать патриарший престол в Центральной Армении, откуда было бы легче вести борьбу против влияния католичества. Этим объясняется учреждение в 1441 г. патриаршего престола в Эчмиадзине. Симеон Ереванци связывает основание патриаршего престола в Эчмиадзине с переводом туда “десницы” Григора Просветителя из Киликии.

В 40-х годах XV в. у армян существовало четыре враждовавших друг с другом патриаршества — Эчмиадзинское, Киликийское, Ахтамарское и Гандзасарское (Агванское).

Для усиления руководящей роли Эчмиадзинского престола церковные и светские феодалы Центральной и Восточной Армении лишили престола слабохарактерного патриарха Киракоса и избрали сына Парон-Джалал-бека Григора Маквеци (1443—1445), выходца из светских феодалов.

Григор Маквеци, энергичный и состоятельный человек, начал приобретать крупные земельные владения и привел в порядок хозяйство Эчмиадзинского престола. В 60-х годах XVI в. эчмиадзинскому патриарху Микаэлу удалось ограничить права гандзасарских и ахтамарских патриархов и поставить их в зависимость от Эчмиадзина. Но борьба не прекращалась, так как гандзасарские патриархи стремились отнять у Эчмиадзина епархии Нахичевань, Гегаркуни, Капан, Лори, а ахтамарские патриархи — Хой, Салмаст, Ван, Арджеш, Хлат, Муш и т. д.

Однако эчмиадзинскому патриарху Микаэлу удалось получить указ шаха о том, что названные епархии принадлежат Эчмиадзину.

После Микаэла Эчмиадзинский престольный центр снова долгое время был в упадке; им управляли два, три, а иногда и четыре патриарха одновременно. В 1455 г. в Эчмиадзине были помазаны два, в 1461 г. — три, с 1476 до 1506 г. — два, в 1557 г. — четыре патриарха; в 1567 г. — четыре патриарха, с 1603 по 1628 г. — три патриарха и т. д.[5].

Каждый из этих патриархов по-своему распоряжался хозяйством и средствами Эчмиадзина и, враждуя с остальными патриархами (“сотоварищами” по престолу), нередко прибегал к помощи иранских властей. Это привело к упадку Эчмиадзина как церковного центра и усилило его зависимость от шахских и ханских властей.

Историк Аракел Даврижеци, рассказывая о патриархах Меликсете и Сааке (первая четверть XVII в.), пишет, что они “из-за своей жадности и властолюбия купили у персидского царя патриаршую власть над св. Престолом Эчмиадзина”[6]. Католикос Меликсет был утвержден шахом Аббасом I с условием, чтобы он каждый год вносил в шахскую казну подать-муката в размере 100 туманов в год. Получив власть, патриархи Меликсет и Саак за взятки рукополагали епископов и священников, которые “были до крайней степени невежественны, негодны, мерзки” и занимались “низкими и мерзкими делами”[7]. И сами патриархи и назначенные ими высшие должностные лица Эчмиадзина фактически были исполнителями воли сефевидских властей, что не могло не вызывать возмущения населения.

Недовольство армянского населения эчмиадзинскими патриархами усиливалось в связи с действиями агентов католической церкви. После “Великого сургуна” (насильственного переселения в Персию), когда католические миссионеры стали раскапывать землю в монастырях св. Гаяне и Рипсиме, чтобы взять мощи святых, среди армян вспыхнули волнения. Собравшиеся у монастырей епископы, вардапеты и крестьяне, узнав, что католикос Меликсет получил от “латинцев” взятку и не собирается принимать никаких мер против них, напали на “латинцев”, избили и прогнали их[8].

Симеон Ереванци, ни слова не говоря об этих событиях, лишь отмечает, что после старательного и энергичного патриарха Григора Маквеци вплоть до Мовсеса Сюнеци (1628— 1632) католикосы Эчмиадзина “из-за очень тяжелых условий времени не могли совершать каких-либо достойных упоминания полезных дел. За это время положение св. Престола еще более ухудшилось, и он пришел в полный упадок”.

Новый подъем Эчмиадзина начался с приходом к патриаршей власти в 1628 г. Мовсеса Сюнеци, который был одним из основателей Сюнийской пустыни. Сюнийская пустынь была создана в 1610 г. недалеко от монастыря Татев, где собрались вардапеты, епископы, священники и светские феодалы, недовольные эчмиадзинскими католикосами. Движение Сюнийской пустыни поддерживалось также армянским купечеством и влиятельными кругами армян, переселенных в Иран.

Основатели Сюнийской пустыни и их последователи ставили перед собой следующие задачи: 1) вести борьбу против разложения духовенства; 2) против католических миссионеров; 3) взять в свои руки церковную власть и добиться того, чтобы во главе армянской церкви вместо трех-четырех католикосов стоял только один патриарх; 4) после захвата католикосского престола усилить экономическое и политическое значение Эчмиадзина; 5) создать при крупных монастырях новые пустыни, открыть школы и т. д.

Руководители Сюнийской пустыни развернули пропаганду среди армян в самой Армении и за ее пределами. Мовсес Сюнеци резко выступал против разложившегося духовенства. Фактически проповедь и практическая деятельность Мовсеса Сюнеци были направлены против официально признанной Сефевидами церковной верхушки. Вскоре авторитет Мовсеса увеличился настолько, что Эчмиадзин был вынужден пойти на уступки, а в 1627 г. по протекции влиятельных армян в Исфагане шах Аббас I подписал рагам о назначении Мовсеса Сюнеци эчмиадзинским лусараром (ключарем). Мовсес стал фактически главой Эчмиадзина, и вскоре, в 1628 г., при поддержке своих друзей в Исфагане был утвержден католикосом. Особое внимание он уделял монастырскому хозяйству. При шахе Сефи ему удалось добиться отмены ежегодной подати-муката, наложенной на Эчмиадзин Аббасом I.

Мовсес Сюнеци назначил преемником Пилипоса Ахбакеци, и до 1680 г. Эчмиадзинское патриаршество находилось в руках выходцев из Сюнийской пустыни и их учеников.

Если до 1627—1629 гг. сюнийское движение было направлено против эчмиадзинских патриархов и разложившегося духовенства, то в последующий период, когда руководители этого движения сами получили власть католикосов, борьба велась за усиление Эчмиадзина как хозяйственного и церковного центра. Патриарх Пилипос (1633—1655) возродил разрушенные монастыри и восстановил порядок среди духовенства.

В 5, 6, и 8-й главах “Джамбра” рассказывается о епархиях Эчмиадзина, обязанностях нвираков-посланцев и представителей Эчмиадзина в этих епархиях и т. д.

В главе 8 (а также и в 10—12-й) Симеон Ереванци пишет о распаде армянского государства, об ослаблении армянской церкви, в результате чего появились самостоятельные и самозванные патриархи, между которыми происходили бесконечные раздоры из-за взимания епархиальных налогов и различных поборов и т. д. Симеон Ереванци в главе 9 “Джамбра” излагает свое мнение о роли и обязанности патриарха как главы и духовного руководителя общества, подчеркивая, разумеется, необходимость первенствующей роли Эчмиадзинского патриаршества. Симеон Ереванци, как отмечает А. Р. Иоаннисян, “был глубоко убежден в том, что католикос — это глава армянской нации, ответственный за ее судьбу. Хотя, писал он в одном из своих обращений, пало мирское царство армян и армяне подпали под власть чужеземцев, однако осталась духовная власть и имеется духовный князь армянского народа в лице его патриарха всех армян — католикоса”[9]. Как Христос, рассуждал Симеон, — единственный посредник между богом и человечеством, точно так же единственными посредниками между Христом и армянским народом были Григор Просветитель и его преемники — католикосы. Поэтому духовная власть католикоса должна распространяться на всех армян без исключения, и они все обязаны повиноваться католикосу. Далее в “Джамбре” говорится, что, хотя армянская церковь была разделена на несколько враждовавших патриаршеств, все же эчмиадзинский католикос “как раньше (т. е. при армянских царях, когда в Армении существовал один патриарший престол. — П. А.), так и позже, и до сих пор... является первым по почестям и по трону, [более] славным и именитым, чем другие [патриархи], любимым всем народом. Он обладает большой властью, имеет право отлучать всех католикосов от церкви и лишать сана, равно и их епископов и других лиц духовного звания, если будет законный повод и обстоятельства потребуют, между тем как другие отнюдь не могут даже касаться ни эчмиадзинского католикоса, ни духовенства, ни мирян из его области. Так установлено не только в силу его исконной, природной, собственной духовной власти как [патриарха] первого престола, но и на основании постановлений армянских и иноземных обществ и приказов светских царей и других ишханов, чьи постановления и приказы сохраняются у нас в св. Престоле, как увидим далее, в своем месте”.