Читаем Джа ромалы (СИ) онлайн бесплатно

  СКАЗАНИЕ О ДОБРОМ МОЛОДЦЕ, ЦЫГАНЕ-КУЗНЕЦЕ

  Жил да был на свете цыган, кузнец-молодец, на весь табор удалец. В той стране, по просторам которой кочевали ромалы, правил в меру толерантный владыка, одинаково относившийся к людям всех национальностей. Однако ничто не вечно и никто не вечен. В урочный час земное существование владыки подошло к концу и он отошёл в мир иной. А после него престол занял исключительно нетерпимый тиран, повелевший пустить всех цыган на мыло, а из их табунов наделать колбасы. Поднялись верные сатрапы тирана и в кратчайший срок извели в стране всех цыган. В те дни конской колбасы и мыла было так много, что стоили они дешевле обёрточной бумаги.

  Лишь один цыган-кузнец сумел избегнуть всеобщей участи. Его жена гадала лучше всех в таборе, она-то и нагадала, что табор доживает последние деньки. Но не поверили ей ромалы, ведь карты никому больше не показали того же, что и ей. В конечном итоге только семья кузнеца и спаслась, вовремя удрав в соседнее царство-государство, где цыган отродясь не видали и никто против них ничего не имел.

  Заехал кузнец на своей кибитке в какое-то селение.

  - Лачо дывэс, гаджё, яв састо тэ бахтало! - обратился он вышедшим ему навстречу сельчанам. - Приветствую всех, доброго вам здоровьечка, нэ!

  - И ты здрав будь, добрый человек, - ответил цыгану седовласый староста. - Кто таков, куда путь держишь? Какими судьбами в наших краях?

  - Мэ рома, цыган я, - отвечал кузнец. - Бегу вот со своей семьёй от худой доли, от горя-злосчастия да от неминучей гибели, нэ. Ищу край, где у нас будет место под солнцем, крыша над головой и кусок хлеба.

  Взял цыган семиструнную гитару и тоскливо пропел:

  - Ой да зазноби-и-ло-о,

  Да ну-у, ну-у, ну-у,

  Ты ж мою головушку-у.

  Ой да зазноби-и-ло-о,

  Да вот-ы, вот-ы, вот-ы,

  Мою ж раскудрявую-у.

  Э-эх!

  Бида мангэ, ромалэ,

  Бида мангэ, чавалэ,

  Бида мангэ, ромалэ, нэ,

  Бида мангэ, чавалэ...

  И жена его с детьми затянули жалобно хором:

  - Ай нэ-нэ-нэ-э, ай нэ-нэ-нэ...

  - Возьмите меня кузнецом, уважаемый, - попросил цыган старосту. - Ромалы - лучшие в мире кузнецы, нэ. У нас не только зубы, у нас руки золотые. Гвозди буду ковать, подковы, ножи, топоры, мотыги, косы, лопаты, вилы, всякую утварь...

  Переглянулись сельчане, посоветовались между собой.

  - Хорошо, почему нет, - согласился староста. - Наш-то кузнец как раз недавно от чахотки помер, а всех его подмастерьев в рекруты забрили. Так мы с тех пор без кузнеца маемся. За каждой мелочью приходится в город ездить, а там торгаши дерут втридорога. Вон там, на отшибе, за балкой наша кузница, ступай, цЫган, обживайся...

  Подобно всем уроженцам своей страны, староста называл цыгана с ударением на первый слог.

  - Ай мишто, ай шукар! Тэ дэл о дэвэл э бахт лачи! Вот хорошо-то, нэ! Дай вам бог здоровья, сельчане! - Кузнец бросился радостно обнимать жену и детей. - Рисиям харэ! Мы нашли новый дом, жена, чаворэ, чайорья!

  Семья цыгана - жена и дюжина ребятишек обоего пола (кузнец оказался на редкость плодовитым) - залилась слезами от счастья.

  Так зажили цыгане в селении и не могли люди нарадоваться на мастерство нового кузнеца. Правду он говорил про свои золотые руки, отродясь никто в селении не ковал лучше цыгана.

  Жена и дочери кузнеца трудились по хозяйству и заодно гадали сельчанам, снимали сглаз и порчу, отгоняли злых духов. Сыновья цыгана подрядились пасти скотину. Однажды к селению подошла стая голодных волков, но цыганята, нисколько не испугавшись, так отхлестали зверей длинными кнутами, что чуть не забили насмерть. Волки усвоили урок и больше не возвращались.

  Как-то раз через селение проезжал знатный витязь, следуя с одной какой-то войны на другую, как это принято у знатных витязей. Услышав от людей о мастеровитом цыгане, он не преминул заглянуть в его кузницу - перековать коня и починить амуницию.

  - Салют, цЫган! - крикнул он с порога. - Чё-как, любезный? По-нашему разумеешь?

  - Аи мэ ракирава гаджё, разумею, нэ, - отвечал цыган. - Мишто явьян, добро пожаловать, сударь.

  Он восхищённо осмотрел качественные доспехи витязя, цокая языком от удовольствия.

  - Барвалэс, шикарно живёшь, сударь, нэ. Починить такое стоит бут лавэ. Много денег, нэ.

  - Ты работай, цЫган, работай, сочтёмся... - Витязь с хитрой ухмылочкой посмотрел по сторонам и как бы невзначай поинтересовался: - А что, цЫган, умеешь ты дамасский булат ковать?

  Застал этот вопрос кузнеца врасплох, он готов был со стыда сквозь землю провалиться, но пришлось признать, что секрет дамасского булата ему неведом.

  - Жаль, жаль, - с показным разочарованием вздохнул витязь и добавил многозначительно: - Между прочим, клинок из дамасского булата тоже бут лавэ стоит, цЫган, имей в виду. Я прямо сейчас готов был у тебя новый меч заказать, но раз нет, значит нет... А так вообще мастеров дамасского булата на всём свете по пальцам пересчитать и каждый в золоте купается. Самые знатные правители и вельможи, самые доблестные витязи к ним в очередь выстраиваются, готовы платить любую цену.

  Взыграло в кузнеце самолюбие, захотелось ему пришибить наглеца на месте, а ещё лучше тайком последовать за ним, подождать, пока он расположится на ночлег в безлюдной местности, прирезать во сне и оставить на съедение диким зверям. С большим трудом цыган держал себя в руках.

  - Йарэ! - шипел он, ругаясь сквозь зубы.

  - Но сегодня я в хорошем настроении, - весело продолжал витязь, - поэтому окажу тебе услугу, если не возьмёшь с меня денег за работу. Подскажу тебе, как секрет дамасского булата узнать.

  Очень не хотелось цыгану соглашаться, да азарт затуманил его разум и он согласился поработать забесплатно.

  - Езжай в столицу, - сказал ему витязь, - там легко отыщешь ратушу градоначальника - это самая высокая башня, остроконечная, с часами. Рядом с ратушей будет башня чародея. Этот мудрец весьма могуществен и известен на весь мир. В мудрости ему нет равных, он всё про всё знает. Нет на свете такой тайны, чтоб была ему не ведома. Стало быть и секрет дамасского булата чародею известен. Ступай к нему и попытай счастья, авось тебе повезёт.

  Пришпорил витязь коня и умчался прочь.

  "А я, сударь, - подумал кузнец, глядя ему вслед, - желаю тебе в первом же бою попасть в плен и чтоб тебя показательно посадили на кол, нэ!"

  Вернулся было цыган к работе, но не спорилась больше работа. Никак не выходил из головы проклятый булат. Бросил цыган инструменты, затушил горн и запер кузницу.

  - Не смогу больше работать, пока не добуду секрета, - поделился цыган с женой. - Руки ни клещи, ни молот не держат, всё из них валится, нэ.

  - Ай-ай! - ужаснулась жена. - Сглазил тебя окаянный!

  - Нет-нет, жена, он правду сказал. Что же я за кузнец, если не умею дамасский булат ковать, нэ? Грош мне цена.

  Взял цыган жену за руку, заглянул в её очи чёрные, очи страстные, очи жгучие и прекрасные.

  - Собирай меня в путь-дорогу, поеду в столицу, навещу чародея, нэ.

  На следующий день цыган встал рано, а его жена ещё раньше.

  - Кай джана? - зашевелилась спросонья младшая дочь кузнеца. - Куда ты уходишь, папа?

  Погладил её цыган по головке и девочка снова заснула.

  - Помчусь как ветер, - сказал цыган жене, вскакивая в седло. - Но пока секрет не узнаю, не жди меня.

  - Джа, рома, джа дэвлэса! - пожелала ему вслед жена. - Ступай с богом, нэ! Мы все будем молиться за тебя.

  Без устали скакал цыган день и ночь, пока наконец не прибыл в столицу - большой многолюдный город возле устья реки, впадавшей в море. Высокие крепкие стены, могучая на вид стража, рынки, уличная суета - ничто не интересовало цыгана, кроме желания поскорее увидеть чародея.

  Почти сразу же он столкнулся с ошибкой и непониманием. Витязь, должно быть, видел чародеев лишь на картинках, поэтому представлял себе их и их жизнь несколько шаблонно. В действительности чародей жил не в башне, а в просторных хоромах, считай в настоящем дворце с фонтанами, колоннами, лепниной, статуями, позолотой, дверьми, инкрустированными черепаховым панцирем, резной мебелью из ценных пород дерева, мраморными полами, мозаичными витражами и прочими вычурными красивостями.

  Вошёл цыган в просторный терем, а там слуг видимо-невидимо и всё сплошь молодые сочные девки, фигуристые и, судя по одежде, совершенно бесстыжие. Назвал себя кузнец и стал ждать, пока о нём чародею доложат. Наконец провели его сквозь анфиладу бесчисленных коридоров, лестниц и комнат в светлицу, где чародей принима массажные процедуры. Здесь его также обслуживали полуголые девки, которые тёрлись об него и прижимались к нему всеми своими прелестями, а мудрец беззастенчиво их тискал, вызывая этим звонкий смех и весёлое повизгивание распутниц.

  Подивился цыган на такую обстановку и на такой образ жизни, какого не видал и среди распущенной знати. Его удивление не укрылось от мудреца.

  - Что, цЫган, не ожидал? - спросил он его с усмешкой. - Небось думал, что чародеи живут в стылых каменных мешках с покрытыми плесенью стенами, где полно крыс, тараканов, клопов и летучих мышей?

  - Есть такое, сударь, нэ, - смущённо признал цыган.

  - Всё это наглая ложь, бессовестная клевета и беспардонные инсинуации, распространяемые про чародеев нашими конкурентами и недоброжелателями! Есть много людей, цЫган, которые сами ни на что не способны и потому завидуют чужому положению, знаниям и могуществу. Они-то и сочиняют про нас всякие небылицы и пасквили, из-за которых в прежние времена, бывало, мудрецов гноили в темницах и жгли на кострах.

  Чародей обвёл рукой вокруг себя.

  - А на самом деле мы любим жить вот так. Дело ведь в том, что за пределами книжной премудрости мы совершенно неприспособленные создания, ленивые, капризные и изнеженные. Мы привыкли к комфорту и достатку, хотим жить на всём готовом и чтобы соблазнительные молоденькие служаночки холили нас и лелеяли, не гнушаясь любовных утех. Ни один чародей даже под страхом смерти, не то что добровольно, не поселится в каменной башне с крысами! Нет уж, нам подавай светлые просторные хоромы, мягкие ковры и перины, удобную мебель, вкусные кушания и пития, и чтобы непременно были кухарки, прачки, садовники, извозчики, посыльные, помывальщицы, виночерпии и прочая обслуга.

  - Ничего себе запросы, нэ! - присвистнул цыган.

  - Так зачем пожаловал, кузнец? - перешёл чародей к делу.

  Поведал тогда цыган о своей беде и спросил у чародея про секрет дамасского булата. Задумался мудрец и пока думал, усадил себе на колени одну из служаночек, ухватил её за выпирающие прелести и принялся рассеянно их ласкать. Служаночка обвила руками его за шею, томно мурлыча и трепеща ресничками.

  Ожидая ответа, цыган взял гитару, ударил по струнам и тихонько запел:

  - Побелели, поседели

  Голова и усы от метели.

  С чем пойдёшь домой, цыга-ан,

  Конь хромой и пусто-уо-уой карма-ан.

  А с утра-то детвора-то

  По домам пошла клянчить хле-еба.

  С чем придёшь домой, цыга-ан,

  Конь хромо-уо-уой и пустой карма-ан...

  - Если не научусь дамасский булат ковать, то и сам пропаду, и семья моя по миру пойдёт, нэ! - взмолился цыган. - Помоги, сударь-чародей, век тебя за это не забуду. Что хочешь для тебя выкую, нэ!

  - Да мне в общем-то ничего не нужно, - пожал плечами мудрец, - что же до секрета... Много я по свету постранствовал, много чудес повидал, а ещё больше узнал из книг. Книги - моя страсть, только не какие попало, а наполненные величайшими премудростями. Я изыскиваю и собираю их везде, где могу... Хорошо помню, что в одном таинственном свитке действительно был начертан секрет дамасского булата. Есть только одна оказия, цЫган. Когда я возвращался из дальних странствий, на мой корабль напало ужасное чудовище, которое завелось в здешних водах, пока меня не было...

  Почувствовав, что в горле пересохло, чародей щёлкнул пальцами. С ближайшего столика сам собою поднялся бокал с прохладительным напитком и прилетел к нему в руку.

  - На кэр акадякэ! - цыган осенил себя защитным знаком против злых чар. - Не делай так больше, нэ! Не пугай меня всякой чертовщиной.

  - Не чертовщиной, а магией, - поправил его чародей. - Ты ведь не забыл, куда и к кому пришёл? Здесь всё пронизано магией...

  - А-а, - понемногу успокоился кузнец. - Значит ты без труда одолел то чудовище?

  Мудрец нахмурил брови и недовольно засопел.

  - Нет, цЫган, не одолел. Чудовище оказалось не от мира сего и на него не действовала никакая магия, а вот его магия действовала на всё. Из-за этой негодной твари вся морская торговля и весь рыбный промысел накрылись! Видел, какое запустение царит в порту? Люди боятся к воде подойти, чудовище, чуть что, сразу набрасывается и топит. А я, между прочим, привык к рыбной кухне, к икре, к трепангам, лобстерам и гребешкам, люблю устрицы с белым вином, люблю дважды в месяц вкушать черепаховый суп... А знаешь, как хорошо после баньки с девочками хватануть холодненького лагера с копчёным палтусом? Это если девочки светленькие! А если девочки тёмненькие, тогда, ради разнообразия, можно тяпнуть холодного портера с сушёным просоленным кальмарчиком... М-м-м!

  Мудрец зажмурился от удовольствия.

  - И вот уже который месяц ничего этого нет - ни акульих плавников, ни соуса из чернил каракатицы, ни захудалой трески!

  - Причём здесь это, сударь? - не понял кузнец. - Мы же вроде про булат говорим, нэ?

  Чародей тяжело вздохнул.

  - Вот именно, цЫган, про булат. Обычно, когда я один и налегке, я путешествую по воздуху - на ковре-самолёте. Так намного проще, можно следовать всё время по прямой, невзирая на неровности ландшафта и наличие проторенных трактов, и существенно экономить время. Но в тот раз со мной была уйма ящиков и сундуков с бесценными фолиантами и манускриптами, пергаментными рукописями, загадочными свитками, клинописными глиняными табличками и даже каменными плитами, испещрёнными иероглифами - наследием древнейших цивилизаций... Воздушные полёты, чтоб ты знал, в особенности на небольшом ковре, накладывают неумолимые ограничения на грузоподъёмность. Это потом я построил себе летучий корабль и теперь могу горя не знать, а тогда его у меня ещё не было и я поплыл морем на обычном судне. То, что меня при это укачало, это отдельный разговор. То, что мы преодолевали море несколько месяцев, тоже неважно. Важно, что в болезненном состоянии я чародействую намного хуже, так что, когда морская тварь напала, я был несколько не в себе... А оно такое здоровенное, такое страшенное! Зубищи - во! Когтищи - во! Щупальцыщи - во! Я еле успел наложить на свои сундуки заглятие водостойкости, как останки судна пошли на дно вместе со всей командой...

  При этом известии цыган машинально снял шляпу, украшенную алым бантом, и зашептал молитву.