Читаем Дым и Сигареты (СИ) онлайн бесплатно

========== 1. ==========

А что, если всё, что происходит с нами в жизни, не случайно? Что если то, что кажется нам обычным совпадением, на самом деле таит в себе гораздо более значимые для нас цели?

Во что верите вы: в наличие судьбы или в невероятные случайности? Вам кажется, что эти понятия вовсе не различаются.

Совпадение — это событие, которое произошло с вами абсолютно случайно. Вы не планировали быть здесь, в данном месте, в это самое время, но из-за стечения обстоятельств оказались.

Это немного изменило ваш график и распорядок дня, но не изменило жизнь кардинально.

Судьба же — это череда совпадений, которые, на первый взгляд, кажутся абсолютно не нужными и не важными на фоне всего происходящего.

Даже не дочитав лежащий на коленях документ, мужчина отбросил его без особого интереса.

— Что ж, статья весьма не дурна. Да, очень даже неплохо, стоит сказать, — помялся мужчина, сидящий в кресле главного редактора, явно подбирая слова, — Не поймите меня неправильно, Кетрин, мне всегда нравились ваши работы. То, что вы пишете, вызывает у меня восторг и просто неподдельную радость, однако мы с вами договаривались, что статья будет о немного более популярных вещах.

Сидевшая по другую сторону стола девушка устало подняла на него глаза, раздумывая, какими словами спасти ситуацию. Уже перешагнув порог кабинета, она знала, чем кончится этот разговор.

Возможно, она знала это даже раньше, когда дописывала поздно ночью эту несчастную статью, прекрасно осознавая, что это и рядом не стоит с тем, чего ждет от нее начальство.

— Синьор Ломбарди, — начала она медленно, с расстановкой, подбирая слова еще более тщательно, чем сидящий напротив, — я знаю, к чему идет весь этот разговор. Я принесла вам статью, над которой работала всё недавнее время, на которую потратила весьма много сил и нервов. Если она вам не по душе, то можете сказать это прямо, не хваля мои предыдущие работы и не меняя тему. Это бессмысленно.

Ее холодный тон и бесстрастие были словно идеально отрепетированы перед зеркалом.

Хотя сталь в ее голосе была абсолютной противоположностью того, что творилось в данный момент у нее глубоко в душе, это безразличие сразило мужчину настолько, что он было не знал, что ответить, но тут же взял себя в руки и, собравшись, решил ответить на эту наглость.

Именно наглость.

Чем еще он мог посчитать такие уверенные слова от его работницы, которая близко даже не выполнила его поручение?

— Что ж, вероятно, я выразился слишком мягко. Да, я старался вас не обидеть и не задеть ваши чувства, ведь мы работаем вместе уже больше двух лет, но сейчас я выскажу все, что я думаю, вы сами напросились, — его немолодое лицо теперь исказилось злорадной улыбкой, словно он наконец почувствовал себя свободным говорить все, что ему вздумается.

— Я буду очень признательна, если услышу всю правду от вас, ведь неважно, что я пишу, но мои работы не публикуются уже несколько месяцев, ровно столько же, сколько вы задерживаете мою зарплату, — произнесла девушка, нервно заламывая пальцы.

— Скажу прямо, я собираюсь вас уволить. Никому из наших читателей не интересно читать о высоких моральных ценностях, о рассуждениях вроде тех, что я прочел сегодня в вашей статье, нет, все хотят читать о грязи и разврате, о сплетнях наконец. Поймите же, они будут глотать что угодно, что захватит их неразвитые мозги, но точно не то, что будет заставлять их думать, как того хотите вы, Кейт.

С этими словами редактор отдал так и недочитанную статью девушке и, не церемонясь, практически вытолкнул ее из кабинета, что-то пробубнив насчет заявления, документов и всякой бумажной рутины, что всегда возникает при случае увольнения.

***

— Ну же, Дам, не будь занудой! Пошли с нами, ну пожалуйста, — снова прозвучал из дома голос Виктории.

Говоря это она смешно надула губки и сложила ладошки вместе у груди в умоляющем жесте, который, однако, никто кроме ее самой и не заметил.

После долгого и полностью бесполезно проведенного дня, девушке безумно хотелось куда-то вытащить ребят.

Потратив целый час на поиск хоть какого-то незнакомого им еще места, она поняла, что таковых в городе не осталось, а ехать далеко, и тем более, вечером, точно никто не согласится.

Остановив выбор на самом обычном клубе с выпивкой и танцполом, находящемся неподалеку, Виктория стала уговаривать ребят. К счастью, двое сразу согласились, а вот солист вдруг заупрямился и не сдвинулся с шезлонга даже при упоминании его любимого ночного клуба.

— Да что же это такое в самом деле? А ведь верно она тебя занудой назвала, Дам, скоро от Итана не отличишь, — начал подтрунивать, хихикая, Томас, тоже стараясь тем самым соблазнить друга выйти из дома хоть раз за сегодня.

— Еще раз скажешь что-то про меня или мое занудство, и я больше тебя пьяного домой не поведу, останешься там с ненормальными фанатками. Хотел бы я посмотреть, доживешь ли ты там до утра, — сказал чуть громче обычного Торкио с плохо скрываемой обидой в голосе.

— Я и фанатки, шутишь что ли? Если вот этот жгучий брюнет, — Раджи показал рукой на уже вновь задремавшего Давида, — все же согласится идти с нами, а не продолжит валяться здесь в плавках, то там меня ни одна девушка уже и не заметит.

Все трое залились смехом, что конечно не осталось без комментария, который тут же послышался со стороны бассейна.

— Ну ладно, ладно, уговорили. Пойду я в этот ваш дурацкий клуб, — с этими словами Дамиано быстрым шагом направился к дому, чтобы начать собираться. Только обернулся, дабы оставить за собой последний комментарий, и крикнул, разведя руки в стороны, — не могу же я позволить кому-то охомутать нашего Томаса.

Под заливистый смех Виктории и жалкие оправдания несчастного Томаса, который судя по всему останется сегодня ни с чем, а точнее, ни с кем, Давид поднялся к себе в комнату, подбирая идеальный образ на этот вечер.

Черные брюки клёш, которые были чуть длиннее нужного.

Белая слегка расстегнутая рубашка была чуть заправлена, придавая образу немного неряшливый вид.

И в завершение образа — его любимый чокер с крестом.

Дамиано не сильно заморачивался насчет одежды, ведь прекрасно знал, что каждая вещь в его гардеробе сидит на нем идеально, да настолько, что взгляды всех девушек в клубе будут обязательно прикованы к нему.

Не сказать, чтобы его сильно это заботило.

Как и любой парень, он часто заглядывался на девушек, правда, без особого интереса, ведь почти каждая, кого он встречал, была готова накинуться на него в следующую секунду после знакомства.

Иной бы обрадовался такому исходу событий и зачастую пользовался бы этим. Но Дамиано не видел радости в том, чтоб затащить в постель каждую симпатичную девушку.

Он хотел чего-то настоящего. Того чувства, ради чего стоило бы просыпаться. Которое придавало бы сил и решительности.

Ему хотелось встретить ту, кто не будет видеть в нем лишь известного на весь мир солиста.

Такую девушку, что разглядит за его сценическим образом, за тем самым амплуа и за подведенными глазами, настоящего его.

Разглядит и полюбит. Полюбит больше, чем тот образ, что он создал.

Но сам Давид никогда не сознался бы в этом. Не смог бы точно сказать даже самому себе, чего так не хватает в его жизни и чего жаждет его душа.

Пока лишь одна музыка занимала почти полностью всё его сердце, а группа была ему словно семья.

Он даже не был уверен, сможет ли принять в эту семью кого-то еще, сможет ли открыть кому-то свое сердце.

Однако ничто не вечно.

Новые чувства, что способны зародиться в душе человека, выбив из привычной колеи, приходят только внезапно.

***

Совсем не так представляла Кейт себе свою жизнь после переезда в Италию.

С самого раннего детства она мечтала об этой солнечной стране, где все люди казались ей приветливыми и доброжелательными. Думалось ей, что и вовсе нет никаких проблем у них.

Прочитав однажды «Сказки об Италии» она, будучи еще совсем ребенком, определила раз и навсегда мечту всей своей жизни.

Засыпая, она рисовала в своем детском подсознании бежевый двухэтажный дом, где-то в Риме, залитый солнцем дворик и непременно сверкающий прохладой бассейн в тени деревьев.

И она смогла.

Вот она здесь, в той самой стране, о которой были все ее мечтания.

Но почему же все совсем не так, как она хотела?

Конечно же повзрослев, Кетрин поняла, что мало одного дома и солнца для полного счастья. Появляется работа, необходимость в деньгах, и всякое прочее, что затмевает многие радости жизни.

Но ничто не смогло заставить ее отказаться от той мечты, что грела ее сердце, что заставляла бороться, даже когда было тяжело и одиноко.

Впрочем, одиночество всегда было ее спутником жизни, и так им и осталось.

Держа в руках тяжеленную коробку, набитую всякими бумажками, блокнотами и ненужной дребеденью, которую пришлось забрать из офиса, Кейт наконец вышла из здания редакции, проклиная весь этот несчастный день.

Она кляла синьора Ломбарди за невыплаченные ей деньги, кляла маленькую квартиру, куда ей предстоит вернуться вечером, и за которую ей теперь уже даже нечем платить, но больше всего она была зла на себя.

Ведь никто, кроме нее, не выбирал этой жизни, не бросал родителей в другой стране и не уезжал за мечтой.

И вот чем это кончилось.

Она стоит с этой дрянной коробкой в руках. С этой к черту не нужной ей больше коробкой, и даже не знает, что делать дальше, как выпутаться из ситуации, в которую завела ее жизнь.

Скорее всего, она спокойно бы добралась до своего дома, до которого пришлось бы ехать полтора часа на такси, затем разложила бы все эти бумажки в потрепанный деревянный шкаф, параллельно достав оттуда книгу, которую купила недавно в лавке, но так и не нашла время, чтоб прочесть.

А дальше провела бы этот вечер, затерявшись среди книжных страниц.

Кейт всегда делала так. Чтение успокаивало ее и помогало отвлечься от всех жизненных трудностей.

Однако спокойному завершению дня не суждено было случиться.

Через пару минут Кетрин уже бы заказывала такси, абсолютно успокоившись и, выкинув из головы эту редакцию, стала бы обдумывать другие варианты, вспомнила бы сайт, предложение которого отклонила месяц назад или быть может решилась бы дописать и опубликовать книгу.

Все эти мысли могли бы посетить ее в такси, по дороге домой, но маленький мальчик, который гнался за бумажным самолетиком, со всей силы врезался в задумавшуюся девушку, выбив из рук злосчастную коробку.

Бумажки мигом разлетелись по всему тротуару, ручки падали на асфальт. Кейт смотрела на все это, словно через дым.

Она видела, как испуганный мальчик тут же скрылся за углом дома, видела, как люди проходили мимо, топча ногами то, что она писала неделями, но так и не смогла пошевелиться.

Какие-то люди стали помогать ей собрать все обратно в коробку, но она уже не видела ничего этого.

В уголках ее серых глаз стояли слезы, она глубоко дышала, стараясь успокоиться, но это не помогало.

Плотина, что сдерживала все ее эмоции, наконец прорвалась.

Ей хотелось просто бросить всё это посреди улицы, а самой оказаться далеко от этого места, не видеть этих бумаг и не думать об этой работе.

Но девушка, как и всегда, собрав всю свою волю в кулак, стала поднимать бумажки и обрывки, ловя на себе косые взгляды всех прохожих.

Уложив все обратно в коробку, она, заметив неподалеку замечательно подходящую урну, уверенным шагом подошла к ней, и почти с радостью отправила туда все, что было связано с потерянной работой.

Минутная легкость через пару минут сменилась паникой и полной потерянностью, если даже не отчаянием.

Прохладный вечерний ветер растрёпывал ее каштановые волосы и заставлял содрогаться ее худые плечи. Она не стала вызывать такси, ей было некуда больше спешить, да и домой не хотелось.

Уличная прохлада помогала избавиться от всех мыслей, и Кетрин, решительно ни о чем не думая, продолжала идти лишь изредко всхлипывая от недавних слез и полного душевного опустошения.

***

Она обратила внимание на окружающие ее дома лишь только тогда, когда громкая музыка, доносившаяся из бара вывела ее из забытья.

«Работу потеряла, живу в стране, где у меня даже родных нет, а сейчас даже денег на оплату жилья не хватает.»

Кейт из принципа не пила спиртное, и уж тем более никогда в жизни не посещала подобные бары или клубы, но измученное сегодняшними событиями сознание так и просило зайти внутрь и забыться.

Шаг. Ещё один. Порог.

Она зашла.

Громкая музыка сразу ударила в голову, отодвинув весь прошедший день на задний план.

Ее каблуки звонко ступали по подсвеченной неоновыми огнями лестнице, пока она поднималась наверх.

Вскоре перед ней открылось обширное помещение, с множеством людей, посмотрев на которых, девушке захотелось хоть на один день забыть о своих проблемах, перестать быть той скромной и тихой серой мышкой, какой всегда себя считала.

Фиолетовые лучи света падали на ее лицо, освещая ее фигуру, а затем сменялись розовыми или пурпурными.

Кейт хотелось пройти в самую гущу толпы и двигаться вместе с остальными под ритмичную музыку, смеясь и улыбаясь без причины.

Просто жить.

Как все остальные. Обычные люди. Это ведь просто. Ведь так?

Но она не смогла заставить себя пройти туда. Стеснительность или неуверенность в себе словно подкосили ноги.

Видимо, я слишком трезвая, чтоб сделать подобное. Как и всегда.

Почему так? Почему даже тогда, когда очень хочется, я не могу переступить через то, что придумала себе сама?

Я не должна быть здесь. Не сегодня. Не в этом состоянии.

Кейт решительно обернулась. Взять телефон, вызвать такси, и совсем скоро она будет дома, будто ничего и не было.

Но словно какой-то дьявол, сидящий у нее на плече, сказал ей пойти назад и зайти в этот клуб, где царило веселье и безрассудство.

Им так хорошо. Они все пьяные и наслаждаются моментом, не думая о том, что будет завтра. Может и я тоже так могу?

Заметив в глубине клуба барную стойку, она нерешительно подошла ближе, присмотрев себе стул.

Не особо разбираясь в спиртных напитках, девушка заказала себе Амаретто и довольно долгое время гипнотизировала свой бокал, решаясь выпить то, чему противилась всю свою жизнь.

Всё это место мне не подходит, это не моё. Я не должна быть здесь. Я ведь могу просто уйти? Могу ведь.?

Тёмно-красная жидкость манила ароматами вишни и миндального ореха, но Кейт решительно отодвинула от себя выпивку и стала рассматривать зал в надежде передумать, в надежде не рушить свои принципы ради минутного спокойствия и найти силы, чтобы тихо уйти домой, словно не было этого бара и напитка.

***

— Вики, будь добра, напомни, почему мы вдруг решили ехать на двух машинах? — лениво протянул Томас.

— Потому что когда ты напьешься, то я буду очень рада, если пострадает салон не моей машины, а Дамиано, — ответила девушка, лучезарно улыбнувшись парню.

— Я на это согласия не давал, и не собираюсь. Желудок свой будешь очищать на улице, — недовольно хмыкнул Дам.

— Ой, какие мы сердитые сегодня, — обиженно пропела Виктория с наигранным раздражением, — смотри сам не напейся в хлам.

— Хотел бы я это видеть.