Читаем Дыбенко онлайн бесплатно
По скованному льдом заливу, отделявшему Кронштадт от Ораниенбаума, свирепый декабрьский ветер гнал колючую снежную пыль. Чтобы не обморозить лицо, моряки шли боком. «Сурово провожает нас Кронштадт, как-то встретит Гельсингфорс», — думал Дыбенко.
Матросы, перегоняя друг друга, устремились в здание, чтобы захватить местечко поближе к дышащей жаром черной круглой печке.
— Василь Милыч, а что, в Гельсингфорсе такая же проклятущая погода? — стряхивая с шапки снег, спросил Дыбенко сидящего рядом моряка.
Василий Милыч Пернатый из старослужащих, лицо обрамляли черные пышные баки и небольшая бородка; служил он в крепости Свеаборг, в Кронштадт приехал к брату, унтер-офицеру минной школы.
— Вот в такую ледяную метель отстоишь «собачку»[5] у андреевского флага, тогда узнаешь, какова она, погода в Главной, — отозвался Пернатый.
Послышался паровозный гудок. Не успев отогреться, матросы выбежали на платформу.
…Поезд прибыл в столицу. Через город шли строем. На Финляндском вокзале уже ожидал состав, только теперь не пассажирский, а товарный. Спать не ложились. Всю ночь грелись у раскаленной докрасна времянки, разговаривали. Всех волновало: как-то будет там, в Главной?
«Старики», неоднократно ездившие по этой дороге, «познавшие полузаграничпую Финляндию», рассказывали о знаменитом водопаде Иматре, о шестидесяти тысячах озер, переполненных рыбой. Дыбенко слушал, не отрывая глаз от приоткрытой двери. Среди пушистого снега мелькали уютные хутора, одинокие домики с островерхими черепичными крышами. И всюду лес — ели, сосны, осины, березы… «Все как у пас в России, а непохоже».
Матросы стояли на каменной стенке, смотрели на гавань и, казалось, не решались ступить на деревянные дорожки, проложенные по льду к каждому кораблю.
За спиной Гельсингфорс, но город сейчас никого не интересовал. Чуть правее высились занесенные снегом острова Свеаборгской крепости. «На самом крутом и самом красивом — Лагерном — похоронены герои Свеаборгского восстания, — вспомнил Дыбенко слова Охоты. — Обязательно сходи». Павел взором окинул просторы Главной базы Балтийского флота: внутренний и внешний рейды, гавани — Южную, Западную, Сернэс… Перевел взгляд с дредноутов на крейсера. Всюду корабли, корабли… У каждого свое имя и постоянное место. И где бы он ни плавал, возвращаясь в гавань, швартуется на свою бочку, место сохраняется за ним до тех пор, пока высокое флотское начальство не припишет к другой базе или отправит в ремонт, а то и на переплавку как отслуживший срок.
Матросы пошагали по дощатым настилам на свои «железки». Поднялся на высокий борт дредноута «Император Павел I» и Дыбенко, за ним следовали товарищи. На палубе рядом с трапом стоял бравый лейтенант. Это Ланге.
По правую руку от него усатый боцманмат объявил:
— Запомните, моя фамилия Павлов. А ну шагом марш «принимать пищу».
После обеда сам командир линкора пожелал познакомиться с «молодым пополнением». Новичков построили в носовой части под орудиями главного калибра. Небольсин несколько раз прошелся перед строем. Задавал вопросы. Ответы не нравились, срывающимся на крик голосом обзывал матросов подлецами, дураками, мерзавцами.
— Гордитесь, подлецы, что попали на лучший корабль Балтийского флота. Гордитесь, но всегда помните 109-ю статью Военно-морского устава о наказаниях. — И словно вихрь налетел на каперанга, аж побагровел, заговорил о матросах, арестованных 22 июля и находившихся под следствием, грозился «свернуть бунтарям шеи», «скрутить в бараний рог», «загнать в тартарары…».
Излив гнев, Небольсин приказал распустить строй.
Дыбенко стал матросом-электриком 5-й роты. Снабдили его личным номером из трех цифр, по которым определялись боевая часть, смена и пост. Специальность он знал превосходно. Старослужащие быстро подметили, что пришел дельный электрик, отнеслись к нему как к равному. Вскоре Павел познакомился с большевиками, членами судовой подпольной организации. Подружился с матросом-машинистом из 6-й роты Федором Дмитриевым. Он предупредил, кого следует остерегаться.
— На корабле много явных и тайных шпиков, — рассказывал Федор. — Опасайся лейтенантов Дидерихса, Ланге, кондукторов Огневского и Старченко, писаря Жилина, матросов Купцова и Шмелева, а особенно командира, Небольсин сам вербует шпионов… А вот с Марусевым у него произошла осечка…
С Васей Марусевым случилось все, как и предполагал Охота. После возвращения из Кронштадта его вызвал Небольсин, похвалил за ревностную службу, предложил «присматривать» за матросами и ему. командиру, обо всем докладывать. «Шпионом не был и не буду!» — резко заявил Марусев и попросил уволить его. Командир не стал уговаривать упрямца, а вызвал дежурного, приказал арестовать «смутьяна». За отказ от военной службы суд приговорил Марусева к 2 годам и 11 месяцам тюрьмы с пребыванием в дисциплинарном батальоне.
Дыбенко старался делать все, как советовал Охота. Вел себя скромно, тихо, присматривался к людям. Во время увольнения на берег заглянул на «Диану» к Малькову. Два Павла (Малькова тоже звали Павлом) встретились как старые друзья, хотя виделись впервые.
