Читаем Двуликие. Ведьмино пламя онлайн бесплатно
Двуликие. Ведьмино пламя
Что бы вы сделали, если бы узнали, что ваш отец – тайный чёрный маг, путешествующий по мирам? И, что ещё хуже, он хочет использовать злую силу, которая вот-вот в вас пробудится?.. Шестнадцатилетняя Дайана, не желая творить зло, бежит из дома, но по воле судьбы попадает в другой мир. Замки и бароны в нём – пережиток давнего прошлого. Днём здесь господствуют люди, а ночью – вампиры. Дайана быстро находит себе неприятности… и случайного проводника – язвительного вампира по кличке Двуликий, который нехотя соглашается научить её выживанию в новом мире. Однако Дайана ещё не знает, что главным врагом для неё станет она сама…
Фантастика / Городское фэнтези…В студёном воздухе пахло рекой. Жареной рыбой, завёрнутой в напитанную свинцом газету. Вязкий, как гороховый суп, туман стелился по набережной и с деликатностью опытного карманника обшаривал прохожих. Резво стучали красные каблуки, неспешно ударяли мостовую тросточки из слоновой кости. Над шляпами жеманных красавиц бешено качались страусиные перья – возмущённые так же, как их хозяйки. А пижоны в отпаренных утюгом цилиндрах подносили к личикам своих дам надушенные по-модному платки: не стоит им вдыхать плебейский, прилетевший с
Громыхали конки и кэбы, от мюзик-холла доносился визгливый смех. В окнах непрестанно шевелились портьеры: костлявые руки выставляли на обозрение матово-белые, таинственно мерцающие шары – и любители спиритических сеансов летели на их свечение, словно безмозглые бабочки. Странные, бледные личности ныряли в лавки экзотических товаров, чтобы вынести оттуда баночку Срединновековой краски, древесную лягушку, застывшую в янтаре, который при свете луны и газовых фонарей…
Стоп.
Больше не газовых.
Дориан остановился и окинул взглядом возникший на пути фонарь. Он горел блёклым, затухающим светом и, судя по всему, готовился с минуты на минуту отдать душу богу электричества.
Но вдруг фонарь поднапрягся. Мигнул. И стал гореть сильно и ярко.
Дориан усмехнулся. Подмигнул фонарю и продолжил путь.
Слабая тень побитой шавкой волочилась у его ног. Пульс, что мгновение назад затухал, точно фонарь, опять бился в запястьях.
Дориан шёл по городу, полной грудью вдыхая сентябрьский воздух. И всё думал. Думал…
Этот город.
Он помнил ромманов, одетых в пурпур и металл, и галеры, гружённые вином и оливковым маслом. Помнил франтов и мотов, извозчиков с красными, обветренными лицами и сорванными голосами… Заливных угрей и пироги с патокой, обязательный ростбиф на каждый воскресный ужин…
А ещё: забастовки и демонстрации, потогонные фабрики и конных полицейских с клинками, вложенными в трости. Окна, забитые мешками с песком, и расколотые надвое дома, налёты цеппелинов и пронзительный вой сирен воздушной тревоги…
Да. Город выиграл многие битвы за Альбию.
Но проиграл всего один бой за
Дориан мрачно улыбнулся, провёл рукой по жёстким, свинцово-чёрным волосам.
А ведь город помнил его ещё растрёпанным, востроглазым мальчишкой. Настоящей грозой голубей…
Он замедлил шаг, вынул из кармана тканевый мешочек, набитый сушёным горохом. Взвесил в руке. Потом – вытащил часы-брегет и, откинув крышку, вгляделся в лунно-белый циферблат.
Превосходно. Он всё успеет. И на Обелиск, и на Гибралтарскую площадь. Просто покормить голубей. Просто попрощаться.
Он шёл сквозь ночь, и холодный ветер приятно обдувал его лицо. Когда-то, в далёком одна тысяча шестьсот шестьдесят шестом, этот ветер, воздух, в секунду сжигал лёгкие. От земли исходил такой жар, что дымились подошвы, лопались кожа и глаза…
В память о чудовищном Пожаре и поставили Обелиск, с высоты которого можно было и теперь, в двухтысячном году, обозреть весь Линдо.
Шаги непроизвольно ускорились.
Триста сорок пять ступенек чёрного мрамора. Он преодолеет их в четыре прыжка. Взберётся на самый верх, где темнеет железная сетка. И в последний раз вобьёт в память панораму когда-то любимого города. А потом…
Звездой лежать на белом, точно молотая кость, песке. Дремать под уютный рокот волн, что накатывают на берег. Потягивать через соломинку кровь знаменитой Мэри… И ждать, пока солнце, наконец, выжжет из него все эти ливни и туманы.
Он променяет Печальный Остров на Счастливый Континент. Без труда найдёт уголок, свободный от аборигенов и туристов – кенгуру и коалы не в счёт. Пальмы сменят фонари.
Это будет славное одиночество. Такое заслуженное, такое выстраданное, и…
Тот, кто однажды сыграл в ящик, больше не пугается внезапных шагов за спиной.
Однако Дориан заставил себя вздрогнуть и запоздало обернуться.
Позади него, поигрывая ножом в руке, ухмылялся рыжеволосый детина.
– Здоро́во, Джек.
Ох уж эта альбийская привычка обзывать незнакомца «Джеком»…
– Прошу прощения? – вскинул бровь Дориан.
Глаза рыжего нехорошо блеснули.
– Потроши карманы, Джек! Или я буду потрошить
– Нет-нет-нет! Я всё отдам!
Рыжеволосый не отличался сообразительностью. Покладистость «жертвы» быстро расслабила его. Он убрал нож и начал разглядывать передаваемые ему ценности: серебряный брегет с печальным солнцем на крышке, толстенькую пачку цветных банкнот и металлический кошелёк, в котором лежали плотно притиснутые друг к другу монеты.
– Неужто соверены? – прищурился вор и гоготнул, поверив своей удаче. – Они! Точно они!
– Дедушкин запас… Фамильная драгоценность… – печально вздохнул Дориан. – Быть может, вы оставите мне хотя бы…
– И не мечтай! – сразу рявкнул рыжий, агрессивно шагая к нему. Внезапно протянул руку и по-хозяйски взялся за воротник его пальто. Пробуя ткань, пропустил между большим и указательным пальцами.
– Классное пальтишко… И как раз мой размерчик… – облизываясь, приговаривал рыжий. – Э, а тут у нас чего?
Рука скользнула к нагрудному карману рубашки, что виднелся в расстёгнутом пальто. Ухватила кончик сероватой бумаги… И вытащила билет на пароход.
Рыжий разглядывал находку, и губы его мало-помалу растягивались в злобной ухмылке. Он поднял взгляд.
– Остралия, значит?
– Прошу вас отдать…
– Удрать захотел? Кинуть старушку Альбию?
– Кажется, это лишь моё…
– Никуда не удерёшь. Тут околеешь!
Вор скомкал билетик и, размахнувшись, кинул его за парапет – прямо в чёрную, как нефть, воду.
Но…
Неуловимое движение воздуха – и Дориан аккуратно уложил разглаженный билет обратно в карман.
У вора отвисла челюсть.
– Чего… Да как…
– Легко и просто, приятель.
– Фокусник чёртов, да я тебя… – выхватив нож, рыжеволосый двинулся на Дориана…
…И тот улыбнулся, впервые показав зубы.
Парень резко шарахнулся назад. Потом – неуверенно засмеялся.
– Ну ты придурок… Ночь Всех Святых ещё через…
– Уверяю тебя, они не пластмассовые, – шире прежнего улыбнулся Дориан. В свете фонарей в улыбке блестели острые, собачьи клыки.
Вор отчаянно замотал головой.
– Нет, это не кошмар, – спокойным, будничным тоном сказал Дориан, прочитав полные страха мысли. Тень его быстро съёживалась, пропадала. Пульс затухал, бился всё медленней, будто кулак умирающего в запертую дверь.
Дориан шагнул вперёд – абсолютно бесшумно. С лица рыжего вора схлынула последняя краска, только веснушки остались на мясистом носу. Вор завопил раненым кабаном – и кинулся в атаку.
Поворот, неуловимо быстрый рывок…
Жалобно звякнув, лезвие отломилось у основания и полетело на землю. Хрустнула кость. Следом раздался истошный, почти женский вопль.
– Не дёргайся. Всё моё добро растеряешь, – Дориан выкрутил запястье вора ещё сильнее, поудобнее перехватил его – и потащил в тёмный переулок.
***
Под ногами хрустели мышиные скелетики, мерзко чавкала пахучая грязь. Мимо, оглушительно вопя, то и дело пробегали облезлые кошки. Найдя подходящее местечко, Дориан кинул дрожащего парня меж двух мусорных контейнеров и присел рядом.
– А теперь – немного воспитательной работы, – дружелюбно улыбнулся он, устремив на жертву немигающий взгляд. – Как же тебя угораздило, а? Напасть на джентльмена, обокрасть…
– Возьми! Возьми всё обратно!.. – прохрипел незадачливый вор, лихорадочно опустошая карманы. – Вот! Я больше не буду! Это был первый…
– Первый раз? Неужели? – перебив, насмешливо прищурился Дориан и чуть подался к нему. У парня вмиг затряслись губы. – А та старушка на Фортобелло? Она была похожа на королеву-мать! И как у тебя хватило совести?
В горле у парня что-то пискнуло. Дориан зло и весело оскалился, склонил голову на бок. Перед внутренним взором зажглась новая картина: юный очкарик с разбитыми в кровь губами, крошево зубов на мостовой…
– А тот модник с Варнабе-стрит? Которому ты живописно расквасил физиономию? Ты выпотрошил его до последнего пенни!
– Я всё тебе отдам! Всё-всё!.. – немедля заголосил парень и начал метать из карманов награбленное. – Забирай и отва…
– Мне это не нужно, – презрительно перебил его Дориан. И протянул руку, отчего парень задохнулся и попытался отползти подальше. – Всё… что мне нужно… – медленно проговорил Дориан, – …это глоток старого… доброго… альбийского… гемоглобина.
Холодный палец безошибочно ткнул вену, что билась на шее. Парень побледнел до зелени; на джинсах стало расползаться постыдное пятно. Запахло переработанным пивом.
…А ведь и такое отребье дома кто-то ждёт, с неожиданной досадой подумал Дориан. Какая-нибудь несмышлёная дурочка волнуется за него, греет ему постель… Нянчит пискливую малышню…
У него самого давным-давно не осталось любимых.
– В паре кварталов отсюда плутает девчонка! – внезапно проорал вор, грубо прервав его размышления.
– Я покажу! Возьми себе её!
– Так-так… Надеешься на смену блюд? Не выйдет, приятель, – усмехнулся Дориан, легонько щёлкнув пальцем дрожащий кадык парня.
Мысленный образ мигом потонул в красной вспышке страха.
– Пожалуй, хватит разговоров. Дай-ка я тебя уку…
– Мя-а-а-а!.. – сбоку с противным воплем метнулся кот.
Дориан невольно проводил его взглядом, а когда вновь посмотрел на жертву, увесистая деревяшка с кривым гвоздём уже летела прямиком ему в лицо.
Он увернулся и отскочил. Жертва, которой захотелось жить, заорала не хуже кота и напала снова. Импровизированная дубинка проехала на волосок от головы, но…
Пальцы правой руки, мелькнув в воздухе, переломили крепкое дерево, словно птичью косточку. Левая рука, сжатая в увесистый кулак, ударила щетинистый подбородок.
Вор, отправленный в великолепный нокаут, врезался в контейнер, обдав пальто Дориана дождём картофельных очистков. Дёрнулся всей тушей – и наконец успокоился на холмике из отбросов.
– Какие мы нервные. И пошутить уж нельзя, – укоризненно цокнул языком Дориан.
Он подошёл ближе, задумчиво наклонился, разглядывая обмякшего вора, его открытую шею. Вена трепыхалась на ней подыхающим червяком. Притягательная. Чёткая…
Дориан выпрямился. Лизнул разбитые костяшки – и тут же сплюнул: не время для крови. Совсем скоро наступит рассвет.
Дориан отряхнул пальто, переступил через бесчувственное тело и пошёл к выходу из переулка.
…Обелиск уже высился вдалеке. Пульс победным маршем стучал в висках и запястьях, а улыбка удовлетворения растягивала губы.
Предвкушая последний рывок, Дориан насвистывал «Боже, храни Королеву!» и представлял себе пальмы, когда воздух резанул крик. Тонкий, отчаянный.
Дориан остановился.
Словно удар в плечо. Кто-то врезался в него и отскочил в темноту, хлестнув напоследок волосами.
«
Ну, плутает. Ему-то какая разница? – передёрнул плечами Дориан, продолжая путь.
Новый крик.
Остановка и растущее раздражение.
Кричит. Да подумаешь! Может, крысу увидела. Может, на кого наткнулась. Если на того, о ком он подумал – скоро перестанет кричать…
Рука машинально скользнула в карман. Вытащила отцовские часы.
Солнце на крышке смотрело уже не печально. Сурово.
…Девчонка определённо была везучей. С размаху влететь в самый густонаселённый вампирами район, да наверняка с таким пульсом, что словно аудиореклама привлечёт к ней толпы кровососов-покупателей. Если только…
Дориан сердито тряхнул головой.
«С каких это пор ты занимаешься благотворительностью?!»
Прошлое должно оставаться в прошлом.
Дориан не глядя сунул часы обратно в карман…
…И почувствовал, как серебро чуть обожгло ему пальцы.
Дориан сжал кулак. Вздохнул.
И повернулся туда, откуда донёсся крик.
В тот день гроза пришла с юга.
Хищные тучи настигли солнце, и оно исчезло, побледнев до мертвенной белизны. Голодным волком заворчал ещё далёкий гром. Ветер сорвал капюшон, заставив чёрным флагом взметнуться волосы, и холодный поцелуй дождя мимоходом коснулся кожи.
Всадник смахнул каплю с лица. Прищурился, разглядывая небо…
«Глуп тот, кто хочет обогнать бурю», – рассеянно подумал он. И сразу улыбнулся.
– Держись, Блейк. Скоро домой, – ободряюще сказал всадник, хлопнув по шее усталого коня. На руке вспыхнул перстень-печать с изображением атакующего ястреба.
Словно обретя новые силы, косматый жеребец встряхнулся и рысью двинулся вперёд.
Гроза неслась по пятам, густо-лиловым расцвечивала небо. Дебри сменялись прогалинами, прогалины – дебрями; каждая колючка на чёрных, как свинец, ветвях блестела нешуточным остриём, рвала и без того потрёпанный плащ. Всадник улыбался, поблёскивая серо-стальными глазами… И продолжал продираться всё дальше и глубже в лес.
Вот буря обогнала, торжествующе взревел небесный зверь. Дождь прекратил нежничать и ударил в полную силу; вихрь поднял с земли опавший цвет терновника и, гудя, понёс его всаднику в лицо. Он пригнул голову, защитил глаза рукавом…
А когда убрал руку – на пути уже стояла ведьма.
Секунда, чтобы достать лук. Вторая – чтобы зарядить. Третья – выстрелить.
…Не было второй секунды.
Всадника вырвало из седла, тряпичной куклой ударило о влажную землю. Пролетев по воздуху, струя тёмного пламени накинулась лук, упавший рядом. Конь отшатнулся, задирая голову, бешено всхрапнул – и, ломая собой лес, удрал куда-то в темноту.
– Беги, сэр Джеймс… Беги вслед за ним… И, быть может, я тебя пощажу… – улыбнулась ведьма, опуская руку, изрисованную краской из вайды.
Джеймс медленно поднялся. Ведьма смотрела в упор; лицо её – не молодое и не старое – украшали синие завитки, те же, что и на руках; на шее висели пугающие бусы: ровно десять желтоватых, зазубренных по краю клыков на простой нитке – не волчьи, не медвежьи клыки…
Джеймс повёл плечами, пнул почерневшие останки лука.
– Вряд ли Двенадцатая сестра Моргейны, ведьма Красного Котла, окажет мне милость, – произнёс он, вытаскивая из ножен меч. – Или ты так ненавидела одиннадцать предыдущих, что решила отпустить их убийцу?
Ведьма оскалилась. И одним движением порвала драконьи бусы.
Клыки рассыпались, с чавканьем вошли в податливую грязь…
А спустя удар сердца – дали урожай.
Ливень забарабанил по чёрным доспехам, ударил в тусклые, как у мёртвой рыбы, глаза. Десять воинов – вооружённых до зубов и с зубами дракона – вытянулись из почвы, чтобы окружить Джеймса кольцом.
«Так близко от дома. Так близко».
Мысль вспыхнула, погасла, смылась дождём…
И Джеймс кинулся в атаку, бешено крутя над головой меч.
– За принца Артуриана!
…Удар за ударом, скрежет лезвия о лезвие. Умелые, небрежно ленивые движения драконьих воинов. Ведьму не достать – слишком далеко – а вот
