Читаем Двуликая мать (СИ) онлайн бесплатно

========== Часть 1. Лучшие деньки ==========

«…Кто из мужчин опускался во мрак и возвращался с сыном или дочерью так, как это делают женщины? Эти милые, улыбающиеся создания владеют доброй тайной. Эти чудесные часы, приютившие Время, — они творят плоть, которой суждено связать бесконечности. Дар внутри них, они признали силу чуда и больше не задумываются о ней. К чему размышлять о Времени, если ты — само время, если претворяешь мимолетный миг вечности в тепло и жизнь?»

Рэй Брэдбери. Надвигается беда

Паладин Данс как-то признался Норе, что странным образом одни и те же черты её характера раздражали его и одновременно вызывали восхищение; будто бы всё в её душе балансировало, точно на канате: то она была взрывной, как ядерная бомба, то спокойной и рассудительной, словно старейшина. И правда, Нора искренне помогала каждому, без разбора, догмы Братства Стали она впитывала охотней многих потомственных солдат, а сердце имела чистое, точно у довоенных Сестёр Милосердия.

Послужной список до недавних пор держался в идеальном порядке, да и затем, когда тяга к справедливости вскружила голову, поступки Норы никак нельзя было назвать корыстными. Материальные блага её не интересовали, но морально… морально она упивалась стойкостью и жесткими принципами, граничащими с верой в непогрешимость. Почти никто и не спорил, что раньше, до бомб и миллионов смертей, было лучше, и Нора решилась на отважную миссию — заново открыть довоенные идеалы.

Казалось бы, что в этом плохого? Однако Данс кипел изнутри, и невольно Нора представляла, как несуществующие шестерёнки в его теле плавились и отлетали к чертям собачьим, когда она лезла со своей помощью к синтам, гулям и даже — в каком же он был бешенстве! — к супермутанту.

Как и большинство людей довоенных времён, Нора являлась носителем теперь уже редкой, почти исчезнувшей болезни — толерантности. Пока они работали вместе, у паладина Данса не было иного выбора, кроме как слепо следовать за её идеалами и назидательно качать головой, когда те рикошетили ей в лицо. Всё равно Нора его никогда не слушала — и Данс не скрывал, что она плохо закончит. В конечном счёте судьба переиграла свои карты, оставив Нору при звании и добром имени в Братстве Стали, а Данса бросив в бездну отчаяния — ох, ирония!

Подсуетившись, она быстро перекинула шаткий мостик через зыбкую пропасть между ними и подарила Дансу новую цель, однако по большей части казалось, будто он, как правильный, послушный робот, просто последовал за своим человеком — смиренно и молча. То, что творилось у него в мозгах, так и осталось тайной — не до того Норе, когда нужно других, беззащитных синтов спасать.

— Не хмурься, мы быстро дойдём — одна нога здесь, другая там, — она заискивающе подмигнула. — Ты же хотел вернуться в Фар-Харбор.

Им следовало пополнить запасы чистой воды, купить батареи, если пришла новая партия с материка, и нормально выспаться, а не кемарить по очереди посреди леса, прислушиваясь к шорохам. Так, за рассуждениями о дальнейших действиях, Данс почти забыл, что проторчал целый час у ворот Акадии, наотрез отказавшись посетить тайное убежище беглых синтов. Ему хватило краткого пересказа, чтобы забить тревогу.

— Что они хотят на этот раз?

— В город должен был приехать синт по имени Деррик — Чейз даже дала его институтский регистрационный номер…

— А Чейз — это охотник? — перебил Данс, всем своим видом пытаясь показать недовольство. Нора кивнула, сохраняя спокойствие — спор делу не помог бы.

— Да, бывший, — добавила она многозначительно и продолжила, больше не обращая внимание на кряхтения рядом: — Так вот, Деррик приехал в порт Фар-Харбор, и там его след оборвался. Нам надо выяснить, что с ним случилось.

— Возможно, он плохо держал язык за зубами, — предположил Данс. Нора и сама боялась, что скорые на импульсивные поступки жители города могли быть как-то замешаны в этой истории, однако продолжала верить в лучшее.

У торговых рядов Данс сохранял молчание и в шпионские игры Норы не лез. Чтобы убить время, он отошёл к лавке с безделушками и даже изобразил интерес, поэтому вряд ли слышал, как дрожащим от волнения голосом она произнесла условный пароль агенту Акадии — его же кодовый институтский номер. Именно такие моменты нравились Норе больше всего: она будто перебиралась в фантастический детективный роман, и даже весть о побеге Деррика в туман не уменьшала энтузиазм. От улыбки болели скулы, однако Нора давно не чувствовала себя живее.

Беглого синта сбил с толку остров — она прекрасно его понимала, ибо в первые часы испытывала те же чувства. Местные говорили, что адаптироваться не получится — только привыкнуть и подстроиться, — однако Нора с готовностью приняла вызов и со временем даже полюбила загадочный радиоактивный туман, странных, но весьма мясистых заглотов, которые по вкусу не уступали болотникам, и, конечно, тишину — последнее Данс разделял с ней от всей души. После душного Содружества, тёмных туннелей Норт-Энда, насквозь провонявших гулями, и долга перед старейшиной Мэксоном, затребовавшим жертв больше, чем ацтекский жрец, впервые за долгое время её сердце билось ровно: от одного взгляда на огоньки масляных ламп Фар-Харбор Норе казалось, что это место способно укрыть от зла.

Довоенная пропаганда, въевшаяся в семейные ценности, рекомендовала демонстрировать окружающим красивый фасад, спокойствие, пусть и напускное — так женщина могла сотворить гармонию в семье и держать любую ситуацию под контролем. На самом деле Нора убегала от проблем, думая, что спасает жизнь напарнику, однако самообман не мог продолжаться бесконечно. Запуганная, а оттого примерная домохозяйка, взращенная в ней пропагандой, хотела спрятать голову в песок, натянуть улыбку и запереть тёмные мысли в глубине, где им самое место. Возможно, так она увела бы опасность подальше — за море, в самую глушь, где даже обладатель золотого значка бойскаута заблудился бы и сдох в непроглядном тумане.

Данс продолжал хранить молчание по дороге из города, сжимая покрепче любимый лазерный карабин и оглядываясь по сторонам. Фар-Харбор научил их, закалённых в боях воинов, бояться — хитрых тварей, приспособившихся к туману и топям намного лучше человека. Впервые всё живое охотилось на них, и Данса, как он однажды признался, нервировал подобный расклад.

После недолгих поисков они наткнулись на небольшой лагерь, подход к которому был залит кровью. Немногочисленный скарб ещё лежал в рюкзаке, и, как опытный разведчик, Данс тут же засомневался, что люди напали на синта (он так и отказывался называть беднягу по имени): иначе забрали бы ценности и пищу — поймать хотели только живую, беззащитную добычу. Однако что-то заставляло его хмуриться и тихо мычать себе под нос.

Пока Данс изучал следы, Нора посматривала по сторонам — огни города всегда привлекали любопытных заглотов — и нервно постукивала пальцами по спусковому крючку лазерного карабина.

— При нападении ему задели аорту, поэтому столько крови, — пояснил Данс, поднимаясь на ноги. Даже в силовой броне он сохранял устойчивость и подвижность, в отличие от Норы не заваливаясь на бок. — Если пойдём по следу, то найдём и тело.

От уверенности в его голосе веяло холодом, и Нора ещё больше расстроилась. Поверят ли в Акадии, что Деррик стал жертвой обстоятельств, а не злого умысла? Смогут ли доверять ей или посмотрят как на лгунью, что подобрала самый размытый и удобный вариант?

За пеленой страха она потеряла счёт времени и забыла о той опасности из тумана, что угрожала каждую секунду. Если бы не маячившая спина идущего впереди Данса, она бы точно потерялась, ушла, не отдавая себе отчёта в действиях — и кто же стал бы её искать, кроме него же? Губы тронула противоестественная улыбка, хотя впору было поругать себя за беспечность.

— Впереди дом, — произнёс Данс, своим низким, командным голосом выталкивая Нору из мира предположительного будущего. Она машинально кивнула. — Я пойду первым; ты прикрываешь, солдат.

Ещё на подходе она чётко уловила запах свежеприготовленной еды, затем расслышала короткий, но громкий смех. Нора тут же расслабилась и опустила оружие.

— Деррик! Ему помогли! — выдохнула она и устремилась вперёд, на выручку тому, кого даже ни разу не видела. Данс рванул следом, но не успел ухватиться — без силовой брони Нора была чересчур юркой даже для него.

Двери не оказалось, поэтому она сразу влетела внутрь и застыла посреди скопища застигнутых врасплох трапперов — только они почти всегда носили одинаковые защитные костюмы, будто ограбили некогда магазин «Охота и рыбалка», а сверху лепили броню из подручных материалов. В Сэнкчуари, в том далёком прошлом, в гараже висел такой же брезентовый комплект песочного цвета, в котором её покойный муж Нейт ходил на рыбалку — охота для него была чересчур кровавым хобби. В период дефицита, когда все ресурсы направлялись армии, почти исчезла конкуренция, и магазины уже не могли похвастаться широким выбором.

Все трое скрывали лица под респираторами и выглядели так, будто вот-вот отправятся в путь. К оружию никто не тянулся, будто Нора казалась им неопасной.

— Ищешь… что-то? — каждое слово ближайший к ней траппер отделял жутковатым хихиканьем. Его голова мелко тряслась, будто в судорогах, да и сам по себе он казался больным. Нора инстинктивно сделала шаг назад, боясь спровоцировать вооружённых людей, но те лишь молча за ней наблюдали.

— Да, я ищу Деррика — парня, который направлялся в Акадию, — его лагерь был недалеко отсюда…

Про кровавый след она даже не заикнулась, однако хихикающий траппер быстро понял, о ком шла речь.

— А-а! Мы его… нашли.

— Он был мёртв, — резко сказал другой траппер, нарушив молчание. Он казался вменяемым, обычным парнем с пустошей, которого не примешь со стороны за маньяка-каннибала. — Мать прибрала его душу.

— Но мы забрали, что осталось… Хочешь?

В Содружестве Нора общалась с рейдерами только с помощью пуль и даже не подозревала, что налётчики из Фар-Харбор бывали дружелюбными, поэтому пребывала в некотором оцепенении, не понимая, чего от них ожидать. Когда хихикающий траппер подошёл и что-то передал, Нора машинально протянула руки в ответ, но, ощутив тяжесть, опустила голову и встретилась взглядом с Дерриком.

На этот раз траппер рассмеялся от души. Остальные молчали, будто потеряв интерес к гостям. Похлёбка в котелке пахла невероятно вкусно.

Нора вздрогнула, когда руки Данса мягко — насколько позволяла броня — легли на плечи и отодвинули её в сторону, как безвольную куклу, а она чуть не плакала, продолжая смотреть на отрезанную голову.

— Подожди тут, — спокойно, но строго сказал Данс.

Он выставил вперёд правое плечо и рванул в дом, сбивая трапперов с ног. Лазерный карабин выстрелил несколько раз, затем всё стихло. Когда Данс вернулся, Нора уже не сдерживала слёзы.

— Я… я… — срываясь на всхлипы, бормотала она, заботливо баюкая отрезанную голову так и не спасённого ею синта.

— Ты хотела помочь всем, — устало выдохнул Данс и больше ничего не сказал — хватило уроков на сегодня.

Голову несчастного Деррика Нора похоронила неподалёку на берегу. Данс тактично стоял поодаль, не мешал и лишь посматривал, чтобы её, видимо, не утащили в море мутанты. Впрочем, он даже имя погибшего синта не потрудился запомнить, поэтому Нора на какое-то время осталась наедине с мрачными, уже апатичными мыслями. Остров тоже хранил молчание; лишь волны продолжали биться о камни, как Нора — о непробиваемую стену безразличия. Деррик же хотя бы посмертно получил долгожданную свободу.

Затем, уже в сарае старика Лонгфеллоу, что стал им домом, она набралась храбрости и спросила, не жалеет ли он о своём выборе и не хочет ли уйти. Норе хотелось услышать всего один ответ — отказ. Иное бы наверняка убило последнюю надежду на месте и кинуло сердце камнем в море, однако ей важно было знать, что Данс рядом всё ещё по доброй воле, а не из чувства долга.

Он снова удивил — третьим вариантом ответа. После традиционной уже затяжной паузы, растянувшейся в вечность, он вполне искренне, как ей показалось, улыбнулся и сказал:

— Бросить на произвол судьбы вымирающий вид небезразличных людей? Не в мою смену, мэм.

Вновь коварная бездна между ними дала о себе знать, однако те слова, что копились по капле днями, так и не прозвучали.

***

Нору разбудил звон опустошённой бутылки, упавшей на камни и покатившейся с горки под тихую ругать Лонгфеллоу.

— Как ты оружие ещё держишь? — тихо, едва различимо вздохнул Данс. Старик лишь рассмеялся.

— Местные твари, как ты, наверное, заметил, и не стоят смирно!

Нора лежала неподвижно, вслушиваясь в размеренный шум прибоя и тихий разговор двух мужчин — после пережитого накануне момент казался невероятно спокойным, будто не от мира сего, и ей не хотелось снова всё испортить.

Наверняка они глядели в точку, где горизонт встречался с бушующими водами. Судя по порывам ветра, задевающим брезент на перевёрнутой лодке, надвигался шторм, и мрачнеющие облака сейчас должны были почти сливаться в цвете со вздымающимися волнами. В такие моменты солёный воздух хотелось вдохнуть поглубже, приготовившись к созерцанию самого захватывающего акта; где-то далеко могла сверкнуть молния, разорвав серо-синий холст белёсым шрамом, предвещая бурю. Нора и сама любила сидеть на этом крыльце, будто обращаясь к древней, беспощадной стихии…

Однако характерный звук откупоренной бутылки разрушил романтичную ауру загадочности. В холодном и недружелюбном краю алкоголь мог подарить мимолётное, обманчивое чувство тепла, и Нора в некотором роде даже сочувствовала Лонгфеллоу — одинокому и, казалось, всеми на свете позабытому старику. Зато у него скопилось множество историй, большинство из которых сочились мистическим флёром.

— Плохая это примета — с траппером говорить. Туман им мозги прочистил и вызывает галлюцинации не хуже, чем у Детей Атома с их Матерью…

На материке тоже процветал этот культ поклонения радиации. Прихожане добровольно облучали себя до смерти и считали Атом чем-то вроде божества, с которым им нужно было слиться, зачастую приобщая людей силой. Нора слышала, что на острове их общину — Ядро — охраняли зилоты, верующие солдаты с татуировками в виде спиралей на лицах.

— Погоди, — резко оборвал Данс. Нора знала этот тон — будто гончая напала на след. — Один из них сказал, что синта убила Мать. Что это? Какой-то особый мутант?