Читаем Двор Хаоса онлайн бесплатно

Амбер — расположился на плоской вершине Колвира, высокий и яркий в этот сияющий полдень.

Черная дорога — петляет в низине, пасмурная и зловещая, тянется через Гарнат, проходя от Хаоса до Юга.

Я — слоняюсь без дела, ругаясь, иногда почитываю в дворцовой библиотеке Амбера. Дверь в библиотеку не просто закрыта — заперта на засов.

Принц Амбера — взбешен, он усаживается за стол и вновь погружается в раскрытый том. Это тоже я. Раздается стук в дверь.

— Пошел вон! — кричу я.

— Корвин, это я, Рэндом. Открой, а? Я принес тебе ленч.

— Сейчас.

Я встаю, не торопясь обхожу стол и направляюсь к двери. Рэндом удовлетворенно кивает, когда я открываю ее. Он кладет поднос на маленький столик, что стоит рядом со столом, за которым я работаю.

— Ого! Зачем так много?

— Я тоже не прочь перекусить.

— Ну, что ж, действуй.

И он начал действовать. Прежде всего Рэндом разрезает мясо, большим куском его накрывает огромный ломоть хлеба и протягивает мне. Затем наливает в стакан вино. Мы садимся и славно закусываем.

— Я понимаю, ты все еще взбешен, — говорит он после долгого молчания.

— А будто ты — нет?

— Ну, я, может, просто больше тебя привык к этому. Не знаю. И все же… Это было довольно-таки неожиданно, а?

— Неожиданно? — я отхлебнул вина. — Да это же точь-в-точь, как в прежние времена. И даже еще хуже. А впрочем, он мне понравился, когда разыгрывал из себя Ганелона. Хотя сейчас, опять получив власть, он снова стал таким же категоричным, как и прежде. Издал, видите ли, целую кучу приказов, не потрудившись даже объяснить, что к чему, и — испарился, исчез!

— Но он пообещал, что скоро свяжется с нами.

— В прошлый раз у него были такие же благие намерения.

— Я в этом совсем не уверен.

— Он и не подумал рассказать нам, где это его тогда носило! А если говорить всерьез — он вообще хоть что-то объяснил нам?

— Но, может, у него для этого есть какие-то резоны?

— Я начинаю сомневаться, Рэндом. Не кажется ли тебе, что его ум одряхлел и сбился с верного пути?

— И все же этого ума хватило на то, чтобы одурачить тебя.

— Это была всего лишь низкая житейская хитрость в сочетании со способностью менять свой облик.

— Но ведь это сработало?

— Еще как!

— Корвин, а не кажется ли тебе, что ты протестуешь против всего, что он делает. И не хочешь, чтобы он оказался прав, даже когда он на правильном пути?

— Глупости! Просто я не меньше любого из нас хочу покончить с этим безобразием.

— Но разве тебе не хотелось бы, чтобы решение пришло от кого-нибудь другого, а не от него?

— Не пойму — к чему ты клонишь?

— Ты не хочешь ему довериться!

— Пожалуй, да. Но я не видел его — не в чьем-нибудь облике, а в своем собственном — чертовски долго, и…

Рэндом покачал головой.

— Я понимаю, о чем ты. Может быть, в чем-то ты прав, — признался я. — Но клянусь, что свободный трон здесь ни при чем. Вернее, дело не только в троне — дело в нем самом. Понимаешь? Только в нем.

— Понимаю, — произнес Рэндом. — Но признайся, он так ловко обставил Бранда, а это дело не простое. Ты только вспомни, что он выкинул. Я до сих пор не понимаю, как он смог заставить тебя принести ту руку из Тир-на Ног-та, а меня — передать ее Бенедикту, притом рассчитал, чтобы Бенедикт был в определенное время в нужном месте. Все это совместил без единой осечки и вернул себе Камень. Он обставил все эти дела прямо на Колвире, отправив нас к первозданному Лабиринту. Что ни говори, а мы, как и раньше, не можем превзойти его в игре с Отражениями. Я не умею делать того, что умеет он. И ты не можешь. Только он сумел побить Жерара. Нет, не думаю, что он сдал. Он очень хорошо знает, что делает, и как бы мы к этому ни относились, он — единственный, кто может справиться с этой ситуацией.

— Ты, я вижу, хочешь, чтобы я доверился ему.

— Просто у тебя нет другого выбора.

— Наверное, ты прав, — вздохнул я. — Не стоит так беситься. Но все же…

— Тебя озадачил приказ об атаке. Так?

— И он тоже. Если мы начнем действовать, Бенедикт не сумеет выставить большие силы. За три дня к такому не подготовишься, в особенности, если ничего не знаешь о противнике.

— Но он, видно, знает. У них с Бенедиктом был долгий разговор — один на один.

— Может, и так. Но эта секретность, эти необоснованные приказы. Так нельзя — он нам совсем не доверяет.

Рэндом рассмеялся:

— Так же, как и я, да?

— Ладно тебе. Может, и я не доверял бы вам. Но через три дня объявить войну! Это слишком. Кто его знает, а может, ему, действительно, известно что-то, чего не ведаем мы?

— А не кажется тебе, что это никакая не война, а всего-навсего упреждающий удар.

— Да? Но тогда скажи, кого или что мы упреждаем?

Рэндом пожал плечами и долил в бокалы вино.

— Наверное, он объяснит, когда возвратится. Он ведь не оставил тебе никаких приказаний?

— Сказал просто ждать. Ну а что должен делать ты?

Рэндом в ответ только вздохнул.

— Он сказал, что придет время, и я все узнаю. По крайней мере, насчет Джулиана. Ему он приказал подготовить свои войска и выступить по первому сигналу.

— Как! Разве они не остаются в Арденне?

Он кивнул.

— И когда он тебе это сказал?

— Как только ты ушел. Он вызвал Джулиана по Карте, что-то сообщил ему, и они сразу же уехали. Я расслышал только, как отец говорил ему, что часть пути они проедут вместе.

— И они отправились по восточной тропе через Колвир?

— Да. Я смотрел им вслед.

— Интересно, что же еще случилось тут без меня?

Рэндом заерзал в кресле.

— Вот что меня беспокоит. Когда отец сел в седло, он оглянулся и, махнув мне рукой, как-то странно сказал: «Не спускай глаз с Мартина».

— И только?

— И только. Но он почему-то рассмеялся при этом.

— Думаю, что это как раз естественно. Обычное недоверие к тому, кто только появился.

— А при чем здесь смех?

— Сдаюсь.

Я отрезал кусок сыра и съел его.

— Знаешь, возможно, дело тут не только в недоверии. Может, он почувствовал, что Мартин беззащитен и его надо опекать. А может, он имел в виду и то, и другое. А может, ни то, ни другое. Ты же его знаешь.

Рэндом встал.

— Да, об этом я и не подумал. Пошли со мной, а? — попросил он. — Сколько можно торчать здесь? Ты провел здесь целое утро…

— Так и быть, — встал я, пристегивая Грейсвандир. — А где же Мартин?

— Он остался на первом этаже с Жераром.

— Значит, он в надежных руках. А Жерар останется с нами или вернется на флот?

— Не знаю. Жерар о своих планах молчит.

Мы стали спускаться по лестнице. Снизу доносился какой-то непонятный шум, и мы ускорили шаги.

— Что это за суматоха?

Я перегнулся через перила. У входа в тронный зал суетились стражники. Над ними возвышался Жерар. Все были спиной к нам. Я перепрыгнул через лестничный пролет, а Рэндом немного отстал от меня. Проталкиваясь сквозь толпу, я оглянулся на Рэндома:

— Что все это значит?

— Провалиться мне на этом месте, если я что-то понимаю, — ответил Жерар. — Посмотри сам. Только имей в виду: входа туда нет — туда не пройдешь.

Он отошел в сторону, а я ринулся вперед. И вот тут-то я и уткнулся в это носом. Во что именно? Передо мной была невидимая, но слегка упругая наощупь, стена. Сквозь нее было видно все, что происходит. И то, что я видел, соединило в подсознании какие-то отдаленные воспоминания и чувства. Страх сдавил мое горло, сковал мои руки.

Мартин улыбался. В руках у него была Карта. Бенедикт стоял перед ним. Чувствовалось, что вызвали его недавно. Рядом с троном, на возвышении, к нам спиной стояла девушка. Двое мужчин о чем-то разговаривали. Но слова не долетали до нас. Наконец Бенедикт обернулся и, видимо, обратился к девушке. Она, чуть помедлив, ответила ему. Мартин обошел девушку и встал слева от нее. Девушка отвечала Бенедикту, а он в это время поднялся к ней на помост. Пока шел между ними разговор, я разглядел ее лицо.

— Она мне кого-то напоминает, — сказал Жерар, оказавшийся неожиданно рядом со мной.

— Ты мог видеть ее всего лишь мгновение в день смерти Эрика. Она проскакала тогда мимо нас. Ее зовут Дара.

От неожиданности у него перехватило дыхание.

— Дара! — воскликнул он. — Значит ты… — голос его прервался.

— Можешь мне поверить, — подтвердил я, — она настоящая.

— Мартин! — крикнул Рэндом, став рядом со мной. — Мартин! Что здесь происходит?

Ответа не последовало.

— Думаешь, он может тебя услышать? — прошептал, будто кого-то опасаясь, Жерар. — Этот барьер полностью отрезал их от нас.

Рэндом уперся в невидимую стену. Руки его напряглись.

— А ну-ка, давайте толкнем все вместе, — предложил он. И мы попробовали. Однако усилия наши были напрасны.

— Напрасная трата сил и времени, — сказал я. — Она не поддается.

— Проклятье, — выругался Рэндом. — Что же это такое?

— А бес его знает, — в сердцах ругнулся я. — Что-то нас держит.

Но я уже начинал догадываться, что происходило там за барьером, В психологии есть такое понятие — ложная память. Так вот, я словно бы уже видел нечто подобное, словно когда-то — когда же? — все это уже было. Но теперь… Я схватился рукой за ножны, чтобы убедиться, что Грейсвандир по-прежнему висит у меня на боку. Она была на месте. Но тогда, как же получилось так, что мой единственный меч с его неповторимым узором на клинке одновременно висел за стеной в воздухе неподалеку от трона, и острие его касалось горла Дары.

Этого просто не могло быть. И все же это было. Причем почти как той ночью в городе снов на небе, в Тир-на Ног-та. И это не было простым совпадением. Правда, сейчас не было темноты, не качались тени, смещая пространства, и чувства, которые я испытывал, были иными.

Но сцену будто ставил один и тот же режиссер. Теперешнюю, за невидимой стеной, и ту, в городе снов. Все было очень похоже, но были и различия. Бенедикт стоял на другом месте, и поза у него была другой. Мне страшно хотелось узнать — те же ли странные вопросы задает ему Дара? Я в этом сомневался.

То, что происходило за стеной, отчасти повторяло пережитое мной ранее, оно явно имело с ним связь. Скорее всего это был просто мираж, сотворенный силами Тир-на Ног-та, чтобы воздействовать на мое сознание.

— Корвин, — обратился ко мне Рэндом. — Посмотри, похоже, что перед ней висит Грейсвандир.

— Да, я вижу ее, — ответил я, — но моя-то у меня на боку.

— Но ведь другой, точно такой же, не существует, так? Ты понимаешь, что это значит?

— Начинаю понимать. Но ведь мы не можем остановить представление.

В это самое время меч Бенедикта высвободился из ножен и скрестился в воздухе с другим мечом — тем самым, похожим на мой. Два невидимых противника сражались мечами, которые были видны.

— А ну-ка, Бенедикт, врежь ему, — крикнул Рэндом.

— Ничего не получится, — заметил я. — Сейчас он останется без меча.

— Ты-то откуда знаешь? — вмешался Жерар.

— Видите ли, в каком-то смысле это я с ним там сражаюсь. Это конец моего в на Тир-на Ног-та. Не могу понять, что стоит за всем этим. Ясно одно, все происходящее — это цена, которую заплатил отец за возвращение Камня Правосудия.

— Не поспеваю за твоей мыслью, — произнес Жерар.

— Не буду притворяться, что понимаю подоплеку происходящего. Знаю только, что стена не пропустит нас, пока там не исчезнут два предмета.

— Какие?

— Смотри сам!

Меч Бенедикта резко рванулся в сторону, как если бы державший его сменил руку. Он все пытался поразить какую-то невидимую мишень. Металл ударялся о металл, вот клинки сцепились в невероятном усилии, вот снова разошлись в разные стороны. Мечи сходились и расходились. А рука Бенедикта, стоявшего в стороне, все сжималась. Внезапно клинок Грейсвандира увернулся от ударов другого клинка, рванулся к Бенедикту и нанес удар в то место, где с его правой рукой соединялась механическая кисть. Бенедикт резко повернулся и спиной заслонил от нас происходящее.

Потом мы увидели, как он, повернувшись, упал на колено, левой рукой сжимая обрубок правой. В то же время механическая кисть Бенедикта повисла рядом с Грейсвандир, вместе с ней она медленно опускалась на пол, но они не ударились о его поверхность, а прошли сквозь нее и исчезли.

Я рванулся вперед и, едва не растянувшись, ворвался наконец в зал. Стена исчезла. Мартин и Дара подбежали к Бенедикту раньше меня. Дара уже успела оторвать от своего плаща лоскут и бинтовала ему руку. Тут подоспели и мы — Жерар, Рэндом и я. Рэндом схватил Мартина за плечо, и он повернулся к нам.

— Что все это значит? — крикнул Рэндом.

— Дара, — отвечал он, — Дара сказала, что хочет увидеть Амбер. — И поскольку я теперь живу тут, мне захотелось показать ей кое-какие здешние достопримечательности, и я решил провести ее…

— Ты хочешь сказать — провести через Карту?

— Ну, конечно.

— По твоей Карте или ее?

Мартин потупился.

— Ну, знаешь ли…

— Дай-ка мне эти Карты, — приказал Рэндом и выхватил футляр из-за пояса Мартина.

Он открыл его и начал перебирать карты, полностью углубившись в это занятие.

— Потом я подумал, что нужно позвать Бенедикта, — продолжал Мартин, — он накануне спрашивал о Даре. И он пришел повидать…

— Что за чертовщина, — поднял голову Рэндом. — Тут, кроме твоей, есть Карта какого-то парня. Я его никогда не видел.

— Дай-ка, и я погляжу, — попросил я.

Он передал мне Карты.

— Все ясно, — продолжал Рэндом. — Ведь это Бранд? Он единственный, кто умеет сейчас делать Карты.

— Буду я еще связываться с Брандом! — возмутился Мартин. — Разве только для того, чтобы прикончить его.

Пока они спорили, я понял, что Бранд здесь ни при чем. Это был не его почерк. Это был стиль совершенно неизвестного мне картографа. Однако я думал сейчас не о стиле, а о том, кого Рэндом, как он сказал, никогда не видел. Однажды мы с ним встретились! Хорошо помню, как он ехал мне навстречу, наставив на меня свой арбалет. Это случилось как раз перед Двором Хаоса. Видно было, что парень узнал меня и потому отклонил ствол в сторону, уже нажимая на курок.

Я показал на Карту.

— Мартин, назови его.

— Человек, который сделал добавочные карты, — наконец сказал Мартин, — нарисовал и свой портрет. Я не знаком с ним. Он друг Дары.

— Опять лжешь, — выпалил Рэндом.

В разговор вмешался я:

— Ну ладно, пусть скажет Дара.

Она все еще склонялась над Бенедиктом, хотя перевязка уже была окончена и пострадавший сидел на полу.

— Ну так кто это? — помахал я перед лицом Дары картой с портретом незнакомца. — Может, назовешь его имя?

Она посмотрела на Карту, потом на меня и улыбнулась.

— Ты действительно не догадываешься?

— Стал бы я спрашивать, если б знал?

— Тогда взгляни на нее повнимательней, а потом пойдем к зеркалу и так же внимательно посмотри на себя. Еще не догадался? Это твой сын. Его зовут Мерлин. Я его мать, а ты его отец.

Меня удивить трудно, но это известие ошарашило меня. Я почувствовал легкое головокружение. Но голова работала четко. Я начал соединять отрезки времени. Да, да, понял я, это было возможно.

— Дара? — негромко спросил я. — Чего же ты все-таки хочешь?

— Я уже говорила тебе, когда прошла сквозь Лабиринт, что Амбер будет разрушен. Ты спрашиваешь — чего я хочу? Сыграть свою роль и только.

— Ты будешь играть ее в бывшей моей камере, — сказал я. — Нет, не в моей, в соседней. Стража!

— Корвин, ты не прав. Здесь нет никакой крамолы, — вступился за нее Бенедикт, поднимаясь на ноги. — Все гораздо сложнее, чем кажется сразу. Она тебе объяснит.

— Тогда пусть сделает это немедленно.

— Нет, не сейчас и не здесь. Наедине, в кругу семьи.

Жестом я остановил подходящих стражников.

— Ладно. Соберемся в одной из комнат на втором этаже.