Читаем Двойной орёл онлайн бесплатно

Рою, Клэр и Саре Тофт, Брюсу Ритчи, Дэвиду Сейлу, Джереми Грину, Джереми Уолтону, Джорджу Хаммону, Шину Корбету, Джулиан Симмонс, Шарлотте Камерон, Марку Джилу, Саманте Экстел, Марии Беррет, Нико Шварцу, Флориану Рейнольду и, особенно, Роду Джиллету — за их бесценные комментарии, предложения и помощь. Они в значительной степени способствовали улучшению текста.

Благодарю также моих агентов, Джонатана Ллойда и Юан Торникрофт из «Кертис Браун» в Лондоне и Джорджа Лукаса из «Инкуэлл менеджмент» в Нью-Йорке — за то, что как львы бились за мои интересы, заметили потенциал в моих ранних набросках и поверили в меня.

Отдельное спасибо за неиссякаемый энтузиазм Уэйну Бруксу, моему великолепному редактору, который помог до вести эту книгу до ума. Благодарю также Элисон Галлахан из «Харпер Коллинз» — за ее удивительную интуицию и твердую веру в меня. Спасибо Линн Дрю, Дебби Коллинз и всей маркетинговой и креативной команде издательства «Харпер Коллинз». Они проявили себя настоящими профессионалами, выдающимися мастерами своего дела.

Хотелось бы также поблагодарить за исследовательскую работу специалистов Смитсоновского института, Монетного двора США, министерства финансов, Музея вооружений США (Форт-Нокс), «Кристис», «Сотбис», министерства туризма Турции, министерства культуры Франции.

И, наконец, позвольте выразить бесконечную любовь и благодарность моим родителям, Энн и Бобу, сестре Джоанн, жене Виктории и моей красавице дочке, малышке Амелии.

Лондон, сентябрь 2004

Для получения более подробной информации об авторе и завораживающей истории, легшей в основу «Двойного орла», обращайтесь по адресу: www.jamestwining.com.

Дорогой читатель! Когда вы были ребенком, близкие наверняка терзали вас вопросом: «Кем собираешься стать, когда вырастешь?» Меня, во всяком случае, терзали. И я изобрел особую тактику: отвечал, что выберу какое-нибудь почтенное и безопасное занятие — ну, к примеру, стану адвокатом. И мой мучитель, одобрительно хлопнув меня по плечу, сразу успокаивался и отставал.

Истина же крылась в том, что, несмотря на нежный возраст, я вынашивал тайное стремление стать одним из лучших в мире похитителей произведений искусства. Вы понимаете, что меня привлекало: танцы среди инфракрасных лучей сигнализации, спуск по стенам высотных домов, вскрытие сейфов любой сложности и прочее. Я даже придумал себе имя и фамилию — Том Кирк.

Стоит ли говорить, что все это осталось несбыточной мечтой. Но героя, невероятно удачливого вора, я забрал из детства с собой, и он тайно и постоянно жил в моих мыслях и фантазиях.

И живет до сих пор!

Наконец Том Кирк ожил в «Двойном орле», в первой книге из серии его приключений. Здесь ему противостоит Кассиус, глава подпольного синдиката по похищению и сбыту предметов искусства, а также Дженнифер Брауни, красавица и агент ФБР, которой дали последний шанс спасти свою карьеру. Том Кирк перелетает из Лондона в Нью-Йорк, затем в Амстердам и Стамбул в погоне за бесценным сокровищем.

В основе сюжета лежит подлинная история «двойного орла», золотой монеты 1933 года выпуска, украденной с Монетного двора США в 1930-е годы. Ею владел король Египта, потом она бесследно исчезла и всплыла через сорок лет в Нью-Йорке, попав в руки одному из агентов министерства финансов во время весьма драматичной операции по захвату банды мошенников. Позже, в 2002 году, она была продана с аукциона за восемь миллионов долларов и стала самой дорогой монетой в мире.

Лично для меня этот роман является воплощением моего продолжительного и постоянного интереса к изобразительному искусству вообще и случаям похищения предметов искусства в частности. А интерес этот возник, когда я впервые увидел эпизод из фильма «Доктор Но», где Джеймс Бонд взирает на портрет герцога Веллингтона кисти Гойи и просто своим глазам не верит. Отец тогда объяснил мне, что подлинник полотна был украден из лондонской Национальной галереи за несколько недель до начала съемок в 1962 году. С тех пор на протяжении десятилетий мне не давала покоя мысль о теории заговоров, некоем выдающемся криминальном уме, который разрабатывал сложнейшие операции по похищению предметов искусства и украшал стены своих домов крадеными шедеврами!

Надеюсь, вы получите такое же удовольствие от прочтения этой книги, которое получил я, работая над ней.

Джеймс Твайнинг

Данной мне властью, определенной в части 5(b) Закона от 6 октября 1917 года, и с учетом поправки, определенной в части 2 Закона от 9 марта 1933 года и названной «Закон по обеспечению мер в случае создания критической ситуации национального масштаба в банковском деле и для других целей», полностью поддерживаю решение конгресса США о том, что такая ситуация имеет место. И издаю следующий указ.

Я, Франклин Д. Рузвельт, президент Соединенных Штатов Америки, объявляю, что критическая ситуация национального масштаба существует, а потому соответственно вышеупомянутому указу накладываю запрет на тайное накопление золотых монет, золотых слитков и золотых сертификатов на всей территории США частными лицами, товариществами, ассоциациями и корпорациями. Во исполнение данного указа предписываю принять следующие меры:

До 1 мая 1933 года все лица обязаны сдать в Федеральный резервный банк, или в одно из его подразделений, или же в дочерний банк Федеральной резервной системы все имеющиеся у них накопления в виде золотых монет, золотых слитков и золотых сертификатов, поступивших в их владения до 28 апреля 1933 года включительно.

По принятии от граждан золотых монет, золотых слитков или золотых сертификатов Федеральный резервный банк или же любое из его подразделений обязаны выплатить данным гражданам эквивалентную компенсацию любыми другими монетами или валютой, имеющей хождение на территории Соединенных Штатов.

В случае злонамеренного нарушения данного указа или же любого определенного им правила лицо или лица, повинные в этом, могут быть оштрафованы на сумму, не превышающую 10 000 долларов, или же подвергнуты тюремному заключению сроком не более десяти лет, или же обоим этим наказаниям одновременно; любой чиновник, директор или же агент любой корпорации, сознательно участвовавший в этом нарушении или же способствовавший, может подвергнуться аналогичному штрафу, тюремному заключению или же обоим этим наказаниям одновременно.

Данный указ, а также правила, определенные в нем, могут быть изменены или отменены в любое время.

Франклин Д. Рузвельт,

президент Соединенных Штатов Америки

5 апреля 1933 года

Пон де Гренелль, Шестнадцатый округ, Париж

16 июля, 21.05

Они опаздывали. Договорились без четверти девять, а было уже пять минут десятого. Он так долго простоял на открытом пространстве, что даже занервничал. Если не появятся через пять минут, он уйдет, и черт с ним, с миллионом долларов. Он похлопал по карману брюк. Да, все на месте, он ощущал это через плотную черную ткань, вес приятно согревал бедро. Все в порядке.

Навстречу ему брела в обнимку юная парочка. Парень с девушкой останавливались чуть ли не на каждом шагу и целовались в сумеречном свете. Девушка заметила его и, смущенно пожав плечами, отстранилась от парня. А тонкие пальчики машинально потянулись к маленькому серебряному распятию, висевшему на шее.

— Bonsoir, mon р'ere.[2]

— Bonsoir, mon enfant.[3]

Он улыбнулся и кивнул, а парочка двинулась дальше, к другому концу моста, и разразилась виноватым хихиканьем, лишь оказавшись на почтительном от него расстоянии. Жара понемногу спадала. Эйфелева башня вырисовывалась на фоне пламенеющего закатного неба. На ней уже зажгли огни, и она сверкала и искрилась, точно объятая пожаром.

Он оперся о парапет и взглянул на статую Свободы. Уменьшенная копия своей американской сестры, занявшей место по ту сторону Атлантики, она возвышалась над Алле де Синь, узеньким островком в центре Сены. Воздвигли этот монумент в 1990 году, о чем гласила высеченная на постаменте надпись. Статуя стояла к нему спиной, гладкая мускулатура, частично прикрытая складками туники, отливала бронзой. Вечно молодая женщина, несмотря на патину веков.

Он был ребенком, когда бабушка рассказала, что многие члены их семьи еще в двадцатые годы проделали долгий и полный лишений путь из Неаполя в Америку. И всякий раз, глядя на статую Свободы, он ощущал незримую связь с этими родственниками, отчетливо представлял, как они изумились, впервые увидев Новый Свет, разделял их твердую веру в счастливое начало новой прекрасной жизни. Поэтому он так любил бывать здесь. Это место в Париже всегда казалось ему таким знакомым. Безопасным. Защищенным от всех бед. Домом, где всегда можно укрыться.

Из-под моста вынырнули из тени две мужские фигуры. Посмотрели вверх, увидели его. Он махнул рукой и, пройдя немного вперед, стал спускаться по пологим бетонным ступенькам навстречу им, потом прошагал под низкой стальной аркой моста. И остановился у края площадки, окружавшей массивный пьедестал статуи. Он был осторожен, как всегда, и старался, чтобы расстояние между ним и этими двумя мужчинами не превышало двадцати футов.

Очевидно, они прятались тут все время, вдруг подумал он. Наблюдали за ним, проверяли, нет ли «хвоста», таились в удлиняющихся вечерних тенях, словно два льва в высокой траве. Эти люди не любили рисковать. Он тоже.

— Bonsoir, — вполголоса произнес крупный мужчина, стоявший слева, но в тихом вечернем воздухе слово прозвучало вполне отчетливо.

Волосы у него были длинные, светлые и сливались с густой бородкой. Наверное, американец.

— Bonsoir, — устало ответил он.

Мимо по реке проплыла огромная баржа, яркие огни прожекторов отражались в воде, смещали тьму, будто прощупывали ее. Казалось, тяжелые складки туники на статуе ожили и слегка шевельнулись под прикосновением лучей, как от невидимого сквозняка. Словно она дразнила их, эта статуя.

— Принес? — спросил по-английски бородач, когда шум моторов баржи растаял вдали и прожекторы стали отбрасывать безжалостно яркий свет на дальние строения у реки.

— А деньги? — Его голос звучал твердо.

То была обычная игра, сколько раз он играл в нее — уже и не вспомнить. Опустил голову, изображая полное равнодушие, и с неудовольствием отметил, что прежде черные, отполированные до зеркального блеска туфли посерели от пыли.

— Сначала товар покажи, — сказал бородач.

Он замер. Было нечто странное в голосе этого человека. Он поднял голову и обернулся через плечо, проверяя путь к отступлению. Все чисто. И тогда, отмахнувшись от тревожного предчувствия, выдал стандартный ответ:

— Сначала покажи деньги, потом будет товар.

Ну вот, так и есть. На сей раз он успел заметить. Другой бы на его месте, конечно, никогда бы не заметил, но даром, что ли, он очень долго просуществовал в этом бизнесе. Плечи напряжены, глаза сузились, точно бородач и его напарник увидели вдалеке одинокую, отбившуюся от стада антилопу.

Они готовились к нападению.

Он снова оглянулся. Все вроде бы чисто… хотя как знать, что там, за деревьями, ведь темнело быстро. Внезапно он сообразил, почему они опоздали.

Хотели, чтобы стемнело.

Он резко развернулся на каблуках и бросился бежать по гравию, толстые кожаные подошвы туфель отбрасывали назад мелкие камушки, словно шины автомобиля, резко набирающего скорость на грязной дороге. Нет, он не может допустить, чтобы они это заполучили. Не может допустить, чтобы нашли. На бегу бросил взгляд через плечо: эти двое неспешно надвигались на него — различил металлический блеск ствола, в нем отражались оранжевые отсветы гирлянды, украшавшей нависший над головой мост.

Он откинул голову назад, наскочив на кончик ножа. Теперь он все понял. Перед ним возникла темная фигура, рука вытянута вперед, лицо затенено тьмой. Этот человек прятался в тени и дожидался своего часа. Дожидался, пока добыча не придет к нему сама. Его загнали прямо в объятия смерти, как животное.

Шестидюймовое зазубренное лезвие ножа вонзилось ему в грудь, практически он сам напоролся на него, и удар при столкновении был столь силен, что он тихо ахнул. Он чувствовал, как холодный металл с хрустом врезается в хрящевые ткани в нижней части грудины, подбирается к сердцу.

Это последнее, что он ощутил.

Темная кровь хлынула на накрахмаленную белую рубашку с высоким стоячим воротничком — в оранжевых отблесках света она почему-то отливала зеленцой, как побитая непогодой бронзовая кожа статуи Свободы. Он уже не понимал, не видел и не чувствовал ничего, но застывший взгляд был устремлен в сторону Америки.

Туда, где находился Нью-Йорк.

Пятая авеню, Нью-Йорк

16 июля, 23.30

Он падал очень грациозно, изогнулся всем телом, огибая выступ здания, затем вытянулся в струнку и закачался, напоминая паука на нити, на миг застигнутого порывом ветра. И вот наконец, пропустив через ладонь в перчатке последний виток веревки, приземлился на балконе семнадцатого этажа. Пригнувшись, он высвободился из опутавшей его веревочной сбруи и вжался спиной в стену. Темная хрупкая фигура слилась с фоном из крапчатого камня. Он не двигался, даже почти не дышал, осторожно втягивая воздух сквозь тонкую ткань черной лыжной маски, липшей к губам.

Необходимо проверить, не видел ли его кто-нибудь во время спуска. Он выжидал, прислушиваясь к шумному дыханию города внизу, заметил, как знакомые очертания «Метрополитен-опера» ушли в тень, когда притушили освещавшие его прожектора.