Читаем Двое онлайн бесплатно

— Меню дай, — Мой спутник небрежно чиркает взглядом по лицу застывшего официанта в бабочке и вновь смотрит на меня. Его тон заметно смягчается, становится располагающим: — Ну рассказывай, красивая, чем занимаешься.

С Маратом я познакомилась в вестибюле популярного столичного ресторана сутки назад. Я выходила с провального собеседования на должность официантки, а он приехал на деловой обед. Он спросил, почему у меня такое растроенное лицо, я коряво отшутилась, чтобы не посвящать незнакомца в свю очередную неудачу, после чего Марат неожиданно попросил мой номер телефона. Сегодняшним утром он позвонил с предложением встретиться. По этому поводу на мне надето лучшее платье Кристины и ее самые дорогие туфли, которые малы на целый размер. Потому что я должна его заинтересовать.

Взгляд Марата исследует мои губы, беззастенчиво спускается к шее. Я улыбаюсь, стараясь не переборщить с призывом, чтобы не выглядеть легкодоступной. Он симпатичный: русые, модно подстриженные волосы, ухоженная щетина, ровные белые зубы, крепко сбитый торс под кашемировым свитером, дорогие часы. От него веет всем тем, чего так отчаянно не достает мне. Уверенностью в завтрашнем дне и деньгами.

— Я сейчас на каникулах. Приехала в Москву к подруге. Погулять, развеяться.

Марат слегка кивает, словно вносит необходимую производную в графу уравнения.

— Учишься?

Теперь киваю я, даже несмотря на то, что в потрепанный университет своего родного города, в котором проучилась год, ни за что не вернусь.

— Да, учусь.

Я судорожно подбираю тему для дальнейшей беседы в попытке проявить себя интересным собеседником, но в голову, как назло, ничего не лезет. К счастью, подоспевший официант дает мне необходимую отстрочку: кладет перед нами меню и выжидательно замирает.

— Еще одно принеси, — распоряжается Марат, не удосужившись взять меню в руки. — У меня сейчас друг подъедет.

Новость о приезде друга меня настораживает. Мне нравится думать, что Марат меня пригласил, потому что я ему нравлюсь, и у нас с ним свидание. Появление третьего лица никак не входит в мои планы.

— Приятель позвонил дорогой сюда. Пару вопросов с ним обсудим, и потом он уедет, — словно подслушав мои мысли, поясняет он. Придвигается ближе и небрежно опускает руку на изголовье дивана совсем близко к моему затылку.

От вторжения в личное пространство я по привычке напрягаюсь, но потом напоминаю себе, что это хороший знак. Марат явно заинтересован.

— А ты, — я приподнимаю уголки губ и щурю глаза, копируя любимую актрису. — Чем занимаешься ты?

— У меня сеть автосервисов в Москве и Подмосковье. — Рука, лежащая позади, как бы невзначай задевает мою шею, и в глазах Марата вспыхивает знакомый огонь, какой я часто видела во взглядах мужчин. — Ничего интересного для тебя, Тая.

Сейчас у меня почти нет сомнений, что после ресторана он предложит поехать к нему. Нужно ли мне соглашаться? Интуитивно чувствую, что нет. Но тогда передо мной встает другой вопрос: где сегодня ночевать? Кристина дала понять, чтобы на ее гостеприимство я больше не рассчитывала.

Чтобы вернуть себе немного личного пространства, я тянусь к бокалу с водой, но отпить не успеваю, потому что в этот момент над столом нависает тень, а в ноздри проникает новый запах: мускусный, эксклюзивный, очень терпкий. Он щекочет нервные окончания, собирая мурашки на предплечьях и увлажняя рот слюной. Хотя последнее, скорее, происходит потому, что в последний раз я ела больше десяти часов назад.

В поле зрения попадает широкая кисть в обрамлении белой манжеты, крупные пальцы с качественно обработанной ногтевой пластиной. Второй маркер обеспеченности — идеальный мужской маникюр.

Новоприбывший садится, и я испытываю почти изумление — настолько то, что я ожидала увидеть, разнится с реальностью. У него иссиня-черные волосы и густая щетина, имеющая мало общего с выверенной небритостью Марата. Она, скорее, небрежная и при этом удивительным образом его не портит. Мужчина одет в строгую белую рубашку, из-под ворота которой контрастом проступают края цветной татуировки.

— Знакомься, Бо, это Тая, — пальцы Марата пробегаются по моей пояснице, заставляя слегка вздрогнуть. — Тая, это Булат Каримов, мой друг.

Взгляд мужчины касается моего лица с той же небрежностью, с какой Марат недавно смотрел на официанта, но через мгновение возвращается вновь. Теперь он смотрит по-другому: пристально, изучающе. Мне такое не в новинку. «Лицо как с картинки», говорила наша соседка тетя Зоя. «Куколка», звала меня покойная бабушка. Я знаю, что красивая. Кроме внешности у меня больше ничего нет.

Темные глаза задерживаются на мне последнюю секунду, а потом, будто потеряв интерес, перебираются на меню.

— Заказали уже что-нибудь? — спрашивает мужчина поверх страниц.

Голос у него под стать внешности: немного резкий, будто осипший. Я не умею определять возраст, но вряд ли ему больше тридцати — у него хорошая кожа, а вокруг глаз совсем нет морщин.

— Нет еще, — бедро Марат сливается с моим, когда он придвигает ко мне увесистую кожаную папку. — Выбирай, что хочешь, красавица. Мы пока дела обсудим.

Я раскрываю меню и моментально ощущаю тянущую резь в животе. Названия блюд снабжены картинками. Поджаренные куски мяса с характерными следами от гриля, яркие салаты, украшенные золотыми брызгами масла, закуски, названия которых мне ни о чем не говорят, и от этого становятся еще более аппетитными. Я беззвучно сглатываю слюну и, придав лицу безразличное выражение, перелистываю страницу. Только бы желудок не заурчал, так чтобы все за столом услышали.

— Давай еду закажем, Марат, — доносится все тот же хрипловатый голос с ленцой. — Твоя спутница голодная.

Кровь за секунду взмывает к щекам, окрашивая их в розовый. Чем я себя выдала?

Я слегка приподнимаю брови, чтобы продемонстрировать мужчине свое недоумение, однако, его взгляд опущен в страницы. Высокие скулы, густые темные ресницы. Красивый.

— Я буду салат… — я быстро смотрю в меню, чтобы не запнуться на сложном названии, — нисуаз с тунцом и цыпленка на кедровой доске. Из напитков — вино. Итальянское.

— Могу предложить Кьянти, Бароло, Вальполичелла… — начинает перечислять официант.

— Второе, — выпаливаю я чуть быстрее, чем нужно, и кожей ощущаю взгляд с противоположной половины стола. Расправляю плечи и откидываю назад волосы. Хватит волноваться.

Марат называет свой заказ: сложное название супа, овощной салат и горячее, а потом черед доходит до Булата. Я подношу ко рту бокал с водой и наблюдаю.

В его манерах есть что-то от хищника: расслабленное и одновременно опасное. От него тоже исходит аура уверенности и роскоши, но к ним примешивается еще один запах. Доминирующего превосходства. Рядом с ним Марат, который еще полчаса назад казался мне образцовым кандидатом на роль спасителя, стремительно бледнеет и меркнет. 

Мужчина откладывает меню, откидывается на спинку дивана. Наши взгляды встречаются всего на долю секунды, но и этого хватает, чтобы я приняла решение. Если уж следовать задуманному плану, то целью стоит выбирать лучшее. Мне больше не нужен Марат. Мне нужен он.

— Я с Меликом позавчера встречался, — Марат выпускает из рук нож и вилку, и они с небрежным звяканьем ударяются о края тарелки. — Сказал, что через него с армянами вопрос решить не получится. Надо кого-то другого искать.

Нахмурившись, мужчина отпивает кофе из крошечной разноцветной чашки и кивает. Мне кажется, ему не нравится то, что я становлюсь свидетельницей этого разговора, но вида он, тем не менее, не подает.

Марат откидывается на спинку дивана, его рука вновь оказывается за мной, большой палец гладит шею. 

— Заскучала, красавица?

Я сдержанно улыбаюсь и кручу головой, мол, нет, не заскучала. Терпеть его прикосновения у меня нет больше надобности, поэтому я тянусь за сумкой, и поставив ее на колени, начинаю в ней деловито копаться. Булат не должен думать, что у нас с его другом что-то большее, чем просто ужин. 

Когда я по второму разу перебираю нехитрое содержимое сумки, у Марата звонит телефон. Рука на изголовье дивана исчезает, он принимает вызов, громко смеётся.

— Выйду покурить, — негромко сообщает Булат, поднимаясь. Говорит он это не мне, а другу.

Я провожаю взглядом плечистую фигуру и принимаю очередное молниеносное решение. На раздумья у меня времени нет. Нужно действовать. 

— Нет, Баш, завтра не получится, — расслабленно закинув ногу на ногу, Марат растягивает губы в улыбке и трет подбородок. — Выходные, сам понимаешь. Качу в Одинцово. Давай в понедельник увидимся…

Я незаметно поправляю вырез платья, трогаю его за колено и говорю шепотом:

— Отойду в туалет. 

Марат утвердительно кивает, его ладонь гладит мое бедро, когда я протискиваюсь между ним и столом. Это можно потерпеть. Он, в конце концов, платит за мой ужин.

Лучше и впрямь для начала заглянуть в туалет: поправить волосы, подкрасить губы, но у меня мало времени. Улыбнувшись администраторше, я мельком оцениваю свое отражение в зеркале и наваливаюсь на массивную дверь.

Булат стоит справа от входа. Сигарета зажата во рту, смотрит в телефон. Он высокий, гораздо выше Марата. Да, это правильный выбор.

Я в последний раз поправляю волосы и шагаю к нему. Хорошо, что рядом никого нет. Сегодня все играет мне на руку. 

Заслышав стук каблуков, он отрывается от экрана, и наши взгляды встречаются.

— Захотелось подышать, — поясняю свое внезапное появление и глазами указываю на тлеющий ободок его сигареты. — Угостишь?

Мужчина за секунду оглядывает меня с ног до головы и, не меняя выражения лица, лезет в карман брюк и извлекает оттуда черную пачку. Выверенным движением ударяет по ней, молча протягивает мне.

Я выуживаю сигарету двумя пальцами, стараясь делать это изящно. Подношу ее к губам и, сфокусировавшись на его лице, слегка поднимаю брови:

— Прикуришь?

Свеча одноразовой зажигалки оказывается перед моими глазами, я бережно макаю в нее сигаретный кончик и затягиваюсь. Горький густой дым проникает в легкие, за мгновение разъедает их, заставляя меня поперхнуться.

— Крепкие, — я изо всех сил пытаюсь не закашляться, но в уголках глаз все равно выступают слезы. 

Не вынимая сигареты изо рта, Булат молча затягивается, и я тоже следую его примеру. От новой порции никотина начинает плыть голова, а желудок неприятно сжимается, но останавливаться я не планирую.

— Они не крепкие, — он перехватывает мои пальцы до того, как я успеваю сделать следующую затяжку, выдергивает из них окурок и швыряет его в урну. — Курением можно было впечатлить лет пятнадцать назад, но никак не сейчас. То, что ты не умеешь этого делать — тебе только в плюс.

Я даю себе пару секунд, чтобы оправиться от очередного поражения. Да, он не Марат. С ним приемы, подсмотренные мной в голливудских мелодрамах, не проходят.

— Я собиралась из вежливости составить тебе компанию.

— У тебя уже есть компания на вечер.

Даже отлично, что он это сказал. Теперь я могу ненавязчиво прояснить ситуацию. 

— Мы с Маратом познакомились только вчера. Он предложил встретится, мне было скучно, и я согласилась.

Булат отрывает сигарету от губ, стряхивает пепел и смотрит на меня. На этот раз он делает это совсем не расслабленно, а требовательно.

— А ко мне ты для чего вышла?

Я даю себе секунду, чтобы осмыслить то, что я собираюсь сказать. Юлить и заигрывать с ним не имеет смысла — для этого у меня слишком мало времени, а он слишком умен и наблюдателен. За столом он смотрел на меня, и я уверена, что ему понравилась. Проще выложить на стол все карты. Что я потеряю, если не выгорит? С минуту на минуту он уедет, и у меня не будет второго шанса.

— Я хочу стать твоей содержанкой, — я произношу это спокойно и твердо, чтобы у него не закралось ни малейшего сомнения в серьезности моих слов. — У тебя есть деньги, кольца на пальце нет, а остальное меня не интересует.

Мужчина слегка запрокидывает голову назад, пока выпускает в воздух сизую струю дыма, после чего фокусируется на мне глазами. Если он удивлен такой прямотой, то вида не подает.

— Тебе лет сколько, девочка?

— Боишься в тюрьму загреметь? — отвечаю ему в тон. — Не бойся. Мне девятнадцать.

Булат в течение секунды изучает мое лицо, потом смотрит на грудь без попытки это скрыть, затем на ноги. 

— И что, по-твоему, означает быть содержанкой?

На этот вопрос у меня есть ответ, и он тоже будет предельно честным.

— Не видеть вечно пьяного отчима и равнодушную мать. Не думать о том, где я завтра буду спать и что буду есть. Носить красивую одежду и знать, что я не хуже других.

Мужчина затягивается в последний раз и точным движением отправляет окурок в урну. Когда он снова начинает говорить, его голос звучит жестко, поучающе.

— Содержанка продает свою свободу, свою гордость и свое тело. Купивший может делать с ними все, что захочет. На твоем месте, я бы поискал другие варианты.

Если так он думает переубедить меня, то зря. Мне не требуется времени на сомнения и раздумья. 

— Вчера я была на собеседовании в одном популярном ресторане. Управляющий долго рассказывал мне, какие щедрые чаевые оставляют их клиенты, и как они гордятся высоким уровнем обслуживания, а после предложил мне с ним переспать. За место официантки. Это к вопросу о продаже тела. Четыре дня назад я сбежала в Москву из дома, в котором мне долгое время было невыносимо жить, и с тех пор моя мать позвонила мне лишь раз, чтобы сказать, что я неблагодарная тварь и не смела возвращаться. Это к вопросу о никчемности свободы. Этим утром парень моей подруги, у которой я остановилась, попытался облапать меня на кухне, пока она спускалась в магазин. Я пнула ему по яйцам и все ей рассказала. Она расплакалась, а потом сообщила мне, что я больше не могу у нее ночевать. Это о гордости. Все в этом мире продается и покупается. Я знаю, что красивая, и хочу продать себя подороже.

Булат выслушивает мою тираду молча, не выдает ни намека на то, что она его впечатлила. Что подтверждает следующая сказанная им фраза:

— Пойдем внутрь. Марат заскучает. 

Я расправляю плечи, задираю подбородок. Не собираюсь давать ему насладиться моим поражением. По-крайней мере, я попробовала. Это лучше, чем бездействие. 

Берусь за дверную ручку одновременно с Булатом. Кожа его ладони жесткая, горячая, от соприкосновения с ней меня пробивает током, а во рту пересыхает. 

— Проходи. — Табачно-мускусное дыхание задевает мою шею.

Нет, как бы не так. Еще не все потеряно.

Когда мы возвращаемся в зал, Марат закончил разговаривать по телефону и вопросительно смотрит на нас.

— Встретились в вестибюле, — поясняю наше парное появление, забираю с дивана сумку и вешаю ее на плечо. — Мне очень жаль, что приходится так уходить, но позвонила подруга и ей срочно нужна мой помощь.

Я успеваю уловить намек на удивление в глазах Булата, прежде чем снова взглянуть на свой неудавшийся проект. Марат не пытается скрыть свои разочарование и недовольство, и я на секунду почти жалею о принятом решении. Пожалуй, у меня бы могло с ним получиться. 

— Прости, — я наклоняюсь и целую его в щеку. Почему-то мне кажется, что в его кругу так принято. 

Бросаю последний взгляд на Булата, выражение лица которого вновь становится нечитаемым и, развернувшись, быстро шагаю к выходу.