Читаем Движимые (ЛП) онлайн бесплатно
Движимые (ЛП)
Что происходит, когда единственный человек, которого вы никогда не ожидали, внезапно оказывается тем, за которого вы будете бороться изо всех сил? Колтон украл мое сердце. Он не должен был этого делать, и я чертовски уверена, что он не хотел этого, но все же ворвался в мою жизнь, зажег во мне чувства, которые, как я думала, умерли навсегда, и разжег страсть, о существовании которой я и не подозревала. Райли выпала из этого чертового чулана и ворвалась в мою жизнь. Теперь я не думаю, что когда-нибудь стану прежним. Она видела проблески тьмы внутри меня, и все же она еще здесь. Все еще борется за меня. Она, без сомнения, святая, а я определенно грешник. Как получилось, что единственное, чего никто из нас не хотел — никто из нас не ожидал в ту роковую ночь, — заставляет нас так упорно бороться? Он крадет мое дыхание, останавливает мое сердце и снова возвращает меня к жизни, и все это за долю секунды. Но как я могу любить мужчину, который не впускает меня? Который постоянно отталкивает меня, чтобы помешать мне увидеть испорченные секреты в его прошлом? Мое сердце болит, но терпение и прощение могут зайти очень далеко. Как я могу желать женщину, которая нервирует меня, бросает мне вызов и заставляет меня видеть, что в глубокой, черной бездне моей души есть что-то, достойное ее любви? Место и человек, которым я поклялся никогда больше не быть. Ее самоотверженное сердце и сексуальное тело заслуживают гораздо большего, чем я когда-либо смогу ей дать. Я знаю, что не могу быть тем, кто ей нужен, так почему я не могу просто отпустить ее? Мы движимые нуждой и подпитываемые желанием, но достаточно ли этого, чтобы сохранить нашу любовь?
Романы / Современные любовные романы / Эро литератураГребаные сны. Мешанина временных осколков, которые кувыркаются в моем подсознании. Райли здесь. Заполняет их. Поглощает. И будь я проклят, если знаю, почему ее вид в том месте, которое обычно затуманено такими ужасными воспоминаниями, наполняет меня чувством спокойствия — тем, что я думаю, может оказаться надеждой — позволяя осознать, что у меня действительно может быть повод для исцеления. Повод преодолеть то дерьмо, что здесь скрывается. Что черная бездна в моем сердце может обладать способностью любить. Ее присутствие здесь, в таком темном месте, позволяет мне думать, что незаживающие раны, которые забрали мою душу и всегда мучали, могут, наконец, зарубцеваться.
Я сплю — я знаю, что сплю — так почему она повсюду, даже во сне? Она занимает мои мысли каждую минуту каждого проклятого дня, а теперь она вплетена в мое гребаное подсознание.
Она давит на меня.
Кастрирует.
Поглощает меня.
Она похожа на начало гонки, одновременно останавливая мне сердце и ускоряя его. Она заставляет меня думать, о чем не следует. Копает глубоко в черноте внутри меня и заставляет думать о
Видимо я и правда сплю, раз думаю о таком дерьме.
Должно быть все дело в ее новизне, которая заставляет меня чувствовать себя маленькой сучкой во время течки — так сильно я мечтаю именно о ней, а не только о безликом, совершенном теле, которое обычно часто посещает мои мечты. В ней есть что-то настолько охрененно горячее, что я схожу с ума. Черт, я действительно с нетерпением жду момента, чтобы провести с ней время, до того, как трахнуть, так же, как и момента, когда трахаю ее.
В отличие от многочисленных цыпочек, которые бросаются на меня всеми откровенно сексуальными способами: выставив грудь, глазами предлагая взять их так, как я хочу, раздвигая ноги по первому щелчку — и поверьте мне, почти всегда я, черт возьми, готов к игре. С Райли, однако, с самого начала все было по-другому, с того момента, как она вывалилась из этой гребаной подсобки в мою жизнь.
В моих снах мелькают образы. Этот первый удар, когда она посмотрела на меня своими чертовски великолепными глазами. Первый раз, когда я ее вкусил, который обжег мой разум, прокрался по позвоночнику, схватил за яйца и сказал, чтобы я не дал ей уйти, что я должен заполучить ее любой ценой. Образ ее покачивающейся задницы, когда она уходила не оглядываясь, завел меня тем, что я никогда раньше не считал сексуальным. Неповиновением.
Картинки продолжают сменять друг друга. Райли на коленях рядом с Зандером, пытается выманить его израненную душу из укрытия; вчера вечером в патио она, оседлав, сидит у меня на коленях в моей любимой футболке и трусиках; появляется у себя в офисе, на ее невероятном лице написано недоумение пополам с воинственным гневом на мое неопровержимое предложение; Райли стоит передо мной в кружевном белье, предлагая мне себя, бескорыстно отдавая мне всё.
Твою мать, Донаван, очнись.
Меня наполняет безысходность: желать ее так отчаянно и не в состоянии стряхнуть с себя этот проклятый сон, взяв ее сексуальное, как грех, тело, как мне хочется. Может быть, в этом-то всё и дело. Что она не понимает, насколько она сексуальна. В отличие от бесчисленных других женщин, которые часами пялятся на себя и критически осматривают, подавая себя с лучшей стороны, Райли не имеет об этом ни малейшего чертова понятия.
Образы ее прошлой ночью поглощают меня. Взгляд фиалковых глаз, припухшая нижняя губа, зажатая зубами, и тело, инстинктивно реагирующее на меня, подчиняющееся мне. Ее фирменный аромат ванили, смешанный с шампунем. Ее греховно сладкий вкус, вызывающий привыкание. Ее неотразимость, невинность и строптивость смешались в одном соблазнительном, фигуристом флаконе.
От одной только мысли мой член твердеет. Мне просто нужна очередная доза. Мне ее всё мало. По крайней мере, пока новизна не пройдет, и я не начну двигаться дальше, как раньше. Невозможно, чтобы я оказался под каблуком у женщины. Зачем привязываться к кому-то, кто всё равно в конце уйдет? К кому-то, кто убежит подальше, когда действительно узнает правду о том, что таится внутри меня — яд, впитавшийся в мою душу. Случайные связи — это как раз то, что мне нужно. Единственное, чего я хочу.
Единственное, что я допущу.
Ощущаю, как ее руки скользят по моему животу, и тону в этом чувстве. Черт, мне нужно это прямо сейчас. Она нужна мне прямо сейчас. Зная, что она такая тесная, влажная, теплая и в пределах моей досягаемости — пробуждает мой член. Погрузиться в ее мягкое тело и забыть всё это дерьмо в своей голове — хотя бы на несколько минут. Мой утренний стояк становится больше, так что мне почти больно, умоляя о ее прикосновении.
Мое тело напрягается, когда я понимаю, что руки, опоясывающие меня, не мягкие или гладкие или пахнущие ванилью, как у Райли. Дрожь отвращения струится по моему позвоночнику и выворачивает желудок наизнанку. Желчь поднимается к горлу и душит меня. Затхлый запах сигарет и дешевого алкоголя пропитывает воздух, когда он просачивается из его пор от усиливающегося возбуждения. Его толстое пузо прижимается к моей спине, а мясистые, беспощадные пальцы ползут вниз моего живота. Закрываю глаза, стук моего учащенного сердцебиения заглушает все звуки, включая мои беспомощные хныканья в знак протеста.
Я так голоден, так слаб из-за недостатка еды, пока мамочка находится в своем последнем
Повторяю про себя свою мантру, когда его бородатый подбородок царапает сзади мне шею. Пытаюсь заглушить ощущение, когда желудок подкатывает к горлу, и несмотря на то, что мне нечем рвать, мое тело неистово содрогается в позывах. Жар его тела на моей спине — всегда на спине — заставляет слезы, которые я стараюсь сдержать, катиться из глаз. Он стонет мне в ухо — мой страх его возбуждает — слезы текут из-под моих зажмуренных век. Они бегут по лицу, падая на лежащий на полу затхлый матрас моей мамы. Говорю себе не сопротивляться, когда его увеличившаяся штука прижимается к моей попе. Я слишком хорошо помню, что происходит, когда я это делаю. Сопротивляться или нет — оба варианта болезненны, это кошмар, который приводит к одному и тому же результату: почувствовать на себе его кулаки перед тем, как будет больно или просто принять боль без борьбы.
— Я люблю тебя, Колти. Сделай это для мамочки, и я снова буду тебя любить, хорошо? Хороший маленький мальчик делает всё ради своей мамы.
Ее умоляющий голос звучит в моих ушах. Знаю, как бы я не кричал, она никогда не откроет дверь, чтобы помочь несмотря на то, что сидит по другую сторону. Знаю, что она слышит мои крики — боль, ужас, потерю невинности — но туман ее небытия настолько силен, что ей все равно. Ей нужны таблетки, которые он ей даст, когда закончит со мной. Его плата. Это всё, что ее волнует.
Повторяю я имена супергероев — свой молчаливый побег из этого ада. От страха, который бежит по моим венам, покрывает кожу потом и наполняет воздух его неповторимым ароматом. Снова повторяю имена. Молюсь, чтобы любой из этих четырех супергероев появился и спас меня. Вступил в бой со злом.
— Скажи мне, — кряхтит он. — Говори, а то будет еще больнее, пока не скажешь.
Кусаю губу и ощущаю металлический привкус крови, пытаюсь не дать себе закричать в страхе и ужасе. Давая ему то, что он хочет — мои крики о помощи, которая, я знаю, никогда не придет. Он крепко сжимает меня. Мне так больно. Я сдаюсь и говорю то, что он хочет услышать.
— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя… — повторяю я снова и снова, бесконечно, его дыхание учащается от возбуждения, которое приносят ему мои слова. Впиваюсь ногтями в сжатые кулаки, когда его руки шарят и хватают меня, спускаясь ниже талии. Его грубые пальцы находят пояс моего изношенного нижнего белья — одну из единственных пар, которые у меня есть — и я слышу, как они рвутся от его возбужденных и порывистых движений. Втягиваю дыхание, тело яростно дрожит, зная, что произойдет дальше. Одна рука обхватывает мою промежность, сжимая меня слишком сильно и причиняя боль, в то время как чувствую, что его другая рука раздвигает меня сзади.
Ничего не могу сделать. Я умираю с голоду, но… это слишком больно. Брыкаюсь.
— Нет, — булькающий звук доносится из моих потрескавшихся губ, когда я изо всех сил пытаюсь избежать того, что произойдет дальше. Жестко ударяю, попадая по нему, вскакиваю с кровати и моментально отбегаю. Страх поглощает меня, окутывает, когда он поднимается с покрытого пятнами матраса и идет ко мне, преисполненный решимости, с глазами, горящими желанием.
Мне кажется, я слышу своё имя, и в моем ошеломленном мозгу мелькает замешательство.
Ужас в голове медленно рассеивается и в нее проникает мягкий утренний свет моей спальни. Не уверен, что могу верить своим глазам. Что реально? Мне тридцать два, но чувствую, словно мне восемь. Холодный утренний воздух смешивается с блеском пота, покрывающего мое обнаженное тело, но холод, который я чувствую, настолько глубоко проник в душу, что я знаю, никакое тепло не согреет меня. Тело напряжено пред грозящим нападением, мне требуется время, чтобы поверить, что его здесь нет.
Смотрю по сторонам, пульс грохочет по венам, и встречаюсь глазами с Райли. Она сидит в моей чудовищно огромной кровати, светло-голубые простыни сбились на ее обнаженной талии, губы припухли со сна. Я смотрю на нее, надеясь, что это реально, но не уверен, верю ли в это.
— Ох, черт, — судорожно выдыхаю я, разжимая руки и поднимая их, чтобы провести ими по лицу, пытаясь стереть кошмар. Чувствую грубость щетины. Она говорит мне, что я действительно здесь. Что я взрослый, а его и близко нет.
Что он больше не причинит мне вреда.
— Черт! — повторяю я снова, пытаясь сдержать хаос в своей голове. Опускаю руки по бокам. Когда Райли шевелится, мое зрение снова фокусируется. Она очень медленно протягивает руку, чтобы потереть плечо, лицо морщится от боли, но глаза полны беспокойства, поскольку они по-прежнему сосредоточены на мне.
Я причинил ей боль? Черт возьми, Иисусе!
Это не может быть реальным. Мои нервы на пределе. Голова идет кругом. Если это реальность, и это действительно Райли, тогда почему я все еще чувствую его запах? Почему я до сих пор чувствую, как его борода царапает мою шею? Почему я до сих пор слышу его стоны удовольствия? Чувствую боль?
— Райли, я…
Клянусь, все еще ощущаю его вкус у себя во рту.
Мой желудок возмущается от мыслей и воспоминаний, которые они вызывают.
— Дай мне чертову минуту. — Не могу добраться до ванной достаточно быстро. Мне нужно избавиться от вкуса во рту.
Едва добравшись до туалета, спотыкаюсь и падаю на колени, опорожняя несуществующее содержимое желудка в унитаз. Тело яростно сотрясается, когда я делаю всё возможное, чтобы избавиться от всех его следов в моем теле, даже если эти следы только у меня в голове. Сползаю вниз, облокачиваюсь на облицованную кафелем стену, приветствуя прохладу мрамора своей разгоряченной кожей. Рука дрожит, когда я вытираю рот тыльной стороной ладони. Откидываю голову назад, закрывая глаза, и безрезультатно пытаюсь спрятать воспоминания обратно.
Какого черта произошло? У меня не было этого сна больше пятнадцати лет. Почему сейчас? Почему…
