Читаем Две правды (СИ) онлайн бесплатно

========== Пролог ==========

Это сырое туманное утро началось с повешенья немецкого шпиона, внедрившегося в ряды РАО*. Он был в отчаянии, но старался скрывать это.

Это был крупный блондин около двух метров. Его белесо-голубые глаза с плохо скрываемым страхом оглядывали присутствующих. Волосы, похожие на мокрую солому, прилипли ко лбу. Ариец побледнел при виде виселицы.

Немца остановили у лестницы. Очевидно, партизане ждали кого-то. И этот кто-то, судя по всему, был тут главным.

Спустя две минуты к виселице вышел какой-то человек в чёрном плаще.

После снятия капюшона, перед казнимым появилось миниатюрное рыжеволосое создание восемнадцати лет. Однако, несмотря на возраст, глаза этой девушки были почти также безжизненны как у мёртвого человека. Казалось, будто в них никогда не горел тот пламень жизни, свойственный детям или молодым людям. Видимо, за свою короткую жизнь она повидала многое, что заставило бы взвыть от страха и заплакать.

Незнакомка прокашлялась:

- Итак, - Начала она, - сегодня мы собрались здесь, чтобы казнить Генриха Шульца за шпионство, убийство пятнадцати ни в чём неповинных селян, треть из которых была детьми, за многочисленные надругательства над телами живых и мёртвых девушек и женщин, а также за присвоение имущества румынских граждан и неограниченную эксплуатацию.

Тонкий девичий голосок звучал громко и чётко, оглашая приговор на немецком. В её речи был едва слышим прелестный акцент, свойственный народам восточной Европы, но эту прелесть невозможно было оценить в такой момент.

Шпион сглотнул, на нетвёрдых ногах взойдя на помост. Позади него шли два партизана с заряженными ружьями наизготовку.

Девушка взошла следом за ними. Она привстала на носочки, накинула на шею немца петлю и дёрнула за рычаг.

Люк открылся. Шпион сдавленно захрипел, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Сердце бешено колотилось, а в ушах звенело. Шея очень сильно болела, а дышать становилось всё труднее и труднее.

Последнее, что Генрих Шульц увидел в этот момент, это холодный взгляд партизанки. Ни одна мельчайшая мышца на её лице не дрогнула. Веки немца опустились и он, издав последний хрип, обмяк, болтаясь на верёвке.

Лишь после этого девушка едва заметно улыбнулась:

- Пусть висит здесь. – Сказала она на румынском, повернувшись к своим. – Пусть это будет предупреждением для остальных немецких свиней.

С этими словами румынка сошла с помоста, накинув капюшон на голову. Партизане пошли следом за ней, лишь переглянувшись.

Вскоре все они исчезли в тумане. А повешенный немец так и остался висеть, болтаясь в петле. Партизане никогда не хоронили тех, кого казнили. Не было времени на подобные церемонии с врагами.

Постепенно начался дождь. Вначале он деликатно моросил, но потом он начал крупными каплями низвергаться на землю.

Дождевые капли мягко постукивали по листьям деревьев, растущих вокруг, скатывались с холодных щёк повешенного, со стуком падали на помост виселицы, разлетаясь на более мелкие капельки.

Казалось, будто этот дождь пытался смыть виселицу, труп и даже само воспоминание места об этом событии.

Постепенно начал дуть ветер, раскачивая тело покойника. Казалось, будто сама природа была недовольна тем фактом, что шпиона казнили именно здесь и сейчас.

Дождь и ветер вскоре прекратились. Послышался шорох и чуть слышные ругательства на немецком. К виселице вышел небольшой отряд во главе с немецким офицером, который тут же начал осматривать место преступления.

Короткие светло-русые волосы немца были тщательно зачёсаны назад. Сам он выглядел озадаченным и немного рассерженным. В глазах читалось выражение, не предвещавшее ничего хорошего тем, кто повесил Генриха Шульца:

- Разделиться и искать. – Коротко скомандовал он, проводив взглядом своих подчинённых.

Вдруг офицер наклонился, явно что-то заметив. Немец осторожно поднял находку и начал рассматривать.

Это была небольшая рыжая прядка, влажно поблёскивавшая на свету.

Комментарий к Пролог

*РАО - Румынская Армия Освобождения

========== Глава 1 ==========

Рано утром в кабинет к оберштурмфюреру Шварцу Кёнингу вбежал Уве. Выглядел он взволнованным и немного напуганным. Видимо, случилось что-то экстраординарное, ведь юноша обычно держался спокойно:

- Герр оберштурмфюрер, произошло новое убийство! – Выпалил солдат, глядя на Шварца:

- Когда, какое и кого убили? – Спокойно спросил Кёнинг, встав из-за стола и внимательно посмотрев на своего подчинённого:

- Убили замкоменданта. А если точнее, то распяли. И вокруг раскидали листовки.

- Опять карикатуры?

- Да.

- Отправляйся на место убийства и жди меня. Я скоро приду.

- Так точно. – С этими словами Уве отдал честь и быстро вышел из кабинета.

Шварц вздохнул, пригладив ладонью свои светло-русые волосы. Затем он вышел из кабинета, по дороге думая над этим. Связано ли это с тем повешенным офицером, которого они нашли в лесу? А если да, то кто это делает и с какой целью? Кроме того, на месте повешенья была оставлена небольшая рыжая прядка. Быть может убийца хотел запутать следы. Может у него были рыжие сообщники?

С этими мыслями Кёнинг вскоре подошёл к месту преступления.

Зрелище было действительно ужасным. Неудивительно, что Уве был в таком ужасе.

Руки жертвы были прибиты к балкам огромным количеством ржавых гвоздей, которые были вбиты на неравномерную глубину. Офицеру выкололи глаза и, если верить дальнейшему объяснению коменданта, вырезали язык и кастрировали. И, очевидно, убийце это показалось слишком ничтожным, поэтому арийцу ещё выпустили кишки.

В довершение этого безобразия вся улица была просто усыпана листовками. Те листовки, которые лежали под умершим, были испачканы в крови.

Дело осложнялось тем, что единственным свидетелем был мальчик десяти лет, который утверждал, что видел человеческую фигуру в красном плаще и расписной маске. По очертаниям фигуры сложно было понять кем был убийца.

И тут мужчину осенило: и Генрих, и сегодняшний офицер всячески развлекались за счёт местных жителей. Оба изнасиловали многих румынских девушек, оба поубивали кучу детей. Пусть от мотивов преступления толком не оттолкнёшься, но это было уже что-то.

С подобными жалкими попытками противодействовать Шварц сталкивался уже не в первый раз за время своей работы. Он вообще видел много чего, но относился к этому с равнодушием.

Неудивительно, ведь Кёнинга с самого детства баловали и потакали его капризам, воспитывая бесчувственного самовлюблённого монстра, который привык только получать или, если надо, забирать. Он не боялся идти по головам ради своей цели, не придавал значения чужим страданиям, да и вообще был той ещё сволочью, чем гордился безмерно.

Тем временем в штабе РАО за столом сидела хрупкая рыжеволосая девушка и рисовала. Её длинные рыжие волосы были завязаны чёрной ленточкой чтобы не мешались.

Это была Лизель Мареш, партизанка, карикатуристка и диверсантка. Она много работала во благо ополчения, часто жертвуя сном и возможностью поесть. Ей едва минуло восемнадцать лет, но за столь короткую жизнь она успела многое повидать. Девушка выпутывалась из многих передряг, иногда за счёт своего небывалого везения. Однако подобным румынка предпочитала не злоупотреблять.

В этот момент в комнату девушки торопливо зашла девушка в изорванном платье, растрёпанными волосами и заплаканными глазами, в которых читались страх и стыд.

Мареш встрепенулась, повернувшись к ней и указав на свободный стул. Незнакомка села, трясясь от рыданий. Лизель протянула ей платок:

- Что случилось? – Тихо спросила партизанка, глядя на свою гостью:

- Я… мне посоветовали к вам обратиться за помощью, домнишоара Мареш. – Запинаясь начала румынка, торопливо вытерев слёзы платком и с надеждой посмотрев на рыжеволосую. – Надеюсь, что вы не будете меня упрекать. В общем… - Тут она не выдержала и заплакала.

«Изнасиловали! – Догадка пронеслась в мозгу Лизель словно вспышка света в темноте. – Мне нужно узнать имя этой сволочи и убить его к чертям собачьим.»

Надо сказать, что Мареш относилась к насильникам с примерно таким же отвращением, с каким относилась к тем, кто шутил про изнасилование. Лизель прекрасно знала о том, как жертве было тяжело: чувство своей вины, боль, недоверие к мужчинам, попытки наложить на себя руки и отчуждённость. И это, не считая тех венерических заболеваний, которыми насильник в некоторых случаях мог заразить жертву. И плюс нежелательная беременность. Девушка не переживала это на себе, но знала об этом благодаря своему отцу, который написал на эту тему около четырёх научных работ.

Лизель внимательно посмотрела на посетительницу, взяв её за руку:

- Я и мои соратники сделаем всё, чтобы вы смогли оправиться от этого удара. Кроме этого я позабочусь о том, чтобы это похотливое животное не ушло от возмездия.

- Его… его зовут Вильгельм Кюхельгартен. – Вздохнув, начала румынка. – Он уберштурмфюрер.

- Вильгельм Кюхельгартен, уберштурмфюрер. – Повторила Лизель, нахмурившись. – Вам лучше остаться здесь. Тут безопасней. Если что, то можете позвать Алекса. Чувствуйте себя здесь как дома.

- Хорошо. – Румынка встала и вышла, захватив с собой небольшой нож.

Прикрыв дверь за собой, Мареш юркнула в комнату неподалёку.

Комната была небольшой и больше походила на самодельную гримёрную. В шкафу справа валялись парики, в шкафу слева висела разная одежда. На небольшом столике валялось очень много заколок, шпилек и гребешков для волос. Кроме этого было много косметики, в основном пудра, тушь и помада.

Взглянув на себя в зеркало Лизель вздохнула. Затем она порылась в левом шкафу и, найдя самую простую и серую одежду, торопливо переоделась. Далее девушка подошла к столику и, набрав кучу заколок, начала старательно закалывать волосы. После этого Мареш достала парик и надела его на голову, закрепив парочкой шпилек. Затем румынка нанесла на лицо толстый слой пудры, тем самым полностью скрывая свои черты лица. Далее Лизель осторожно нарисовала тушью новые черты, которые вышли достаточно широкими и простыми и вышла из комнаты.

Мареш быстро шагала из штаба, ссутулившись и оглядываясь. Вдруг она заметила троих офицеров, которые явно успели напиться. Немцы шли по дороге, пошатываясь и горланя неприличные песни на немецком. Вдруг один из них подошёл к ней:

- А что тут делает такая хорошенькая девушка? И совсем одна? – Спросил немец, глядя на румынку:

- Мне нужна помощь. – Жалобным голосом начала Лизель, печально взглянув на него. – Дело в том, что моего брата хотят повесить за то, чего он не совершал. И сейчас я иду просить домнуле коменданта о смягчении приговора.

«Тривиальная история номер один.» - Подумала Лизель про себя.

Офицер рассмеялся:

- Что ж, ты обратилась по адресу. И не будь я Вильгельмом Кюхельгартеном, если не помогу такому очаровательному созданию. Как тебя зовут?

- Моё имя для вас не важно. – Пролепетала Мареш, сдерживая рвотные позывы от своего же наигранного раболепия. – Я безумно благодарна вам и поэтому постараюсь сделать всё, чтобы вас отблагодарить.

Кюхельгартен хохотнул:

- Очень надеюсь на это. – Заметил он, притянув девушку к себе за талию и поведя куда-то.

Мареш пошла рядом, не сопротивляясь. Девушка прекрасно знала, что этот немец ничего ей не сделает, ведь она успеет перерезать ему горло прежде, чем он успеет позвать на помощь.

Вскоре они пришли к зданию комендатуры. Немец неловко втянул румынку за собой и повёл к себе. Лизель терпела и не сопротивлялась, идя рядом.

Когда Вильгельм привёл её и закрыл дверь, то Мареш наклонилась и осторожно вытащила нож из сапога. Когда немец подошёл к ней, девушка быстрым и точным движением перерезала ему горло.

После этого Лизель, вздохнув с облегчением, сняла с офицера брюки, затем нижнее бельё и, аккуратно и быстро отрезав его член ножом, положила его на стол.

Затем девушка выбила окно и, крадясь в тени, проскользнула мимо солдат и, оказавшись на безопасном расстоянии, быстро побежала к штабу чуть ли не вприпрыжку.

Когда девушка вернулась, то она с величайшим удовольствием сняла парик и заколки. Затем она помылась, тщательно смыв всё своё художество с лица, переоделась и пошла к себе.

Ту девушку уже увели и поэтому Лизель с радостью упала на кровать и заснула как убитая.

Тем временем в той комендатуре стоял жуткий шум, который тут же стих, как только появились комендант, Шварц и Уве.

Кёнинг зашёл в комнату и, увидев труп уже оскоплённого офицера, невольно выдохнул, ужаснувшись жестокости этого убийства:

- Вот же сука.

========== Глава 2 ==========

Было утро. Шварц быстро шагал по пустынной улице и курил, думая над этим убийством. Вдруг он заметил у большого серого дома миниатюрную рыжеволосую девушку, которая что-то тащила.

Кёнинг быстро подошёл к ней:

- Доброе утро, вам помочь? – Спросил он, внимательно глядя на незнакомку:

- Нет, спасибо. – Румынка повернулась к немцу, испуганно глядя на него. – Я уже привыкла таскать подобные тяжести.

Первое, что Кёнинг отметил про себя, это то, что девушка его боялась. Хотя местные жители всегда так реагировали на немецких солдат и офицеров. Кроме того, эта румынка, судя по всему, была одинока, да и вообще, очевидно, никогда в них не состояла.

Сама незнакомка показалась Шварцу невероятно милой: длинные рыжие волосы, небрежно собранные в хвост, крупные зелёные глаза, полные почти детского испуга и любопытства, острый любопытный нос как у маленькой мышки, небольшие и плотно прилегающие к голове уши и небольшие аккуратные розоватые губы, которые, судя по небольшим ранкам, девушка часто прикусывала. Эту необычную красоту не портили ни круги под глазами, ни бедная серая закрытая одежда, скрывающая хрупкую девичью фигурку:

- Но всё же, я настаиваю на этом. – Мужчина взял из рук девушки неизвестный ему предмет, заботливо завёрнутый в какую-то тряпочку. – Что это?

- Это мои рисунки. Я продаю их. – Лизель, а это она и была, опустила голову.

Шварц отодвинул край тряпочки в сторону. Перед ним появился небольшой акварельный натюрморт с яблоком и бокалом вина. Это выглядело просто, красиво и ужасно реалистично:

- Где ты научилась так рисовать? – Спросил Кёнинг, завернув картину обратно:

- Ходила в школьный кружок. А что?

- У тебя отлично получается. – Шварц улыбнулся. – Как тебя зовут?

- Магдалена Иубеск. – Солгала Лизель. – А вас как зовут?

- Шварц Кёнинг. Оберштрумфюрер СС. – Коротко ответил немец.

- Очень приятно. – Лизль коротко кивнула, идя рядом с мужчиной:

- Мне тоже. – Шварц внимательно посмотрел на девушку:

- Я боюсь вас обидеть, но сначала я подумала, что вы меня застрелите.

- Застрелю? Как я могу застрелить такое прекрасное создание! – Воскликнул Шварц с удовольствием отметив, что Лизель густо покраснела. – Я не настолько сволочь. Скажи, есть ли у тебя семья?

- Нет. А у вас?

- Они в Германии.

- Вот как. Надеюсь, что вы сможете к ним вернуться.

«Выглядит бедно. Видимо, продажа картин для неё единственный способ выжить в этом мире.» - Сделал вывод он, бегло оглядев румынку:

- Послушай, Магдалена, - начал Кёнинг, не сводя взгляда с девушки, - А ты рисуешь на заказ?

- Да. – Мареш встрепенулась, глядя на немца:

- Я просто хочу, чтобы ты нарисовала меня.

- Красками или карандашами?

- Красками. – Офицер улыбнулся. – Справишься до завтрашнего дня?

- Конечно. А чтобы мне было легче работать и не отвлекать вас от работы, я, пожалуй, сделаю набросок карандашом, вы не против? – Робко спросила Лизель, глядя на Шварца: