Читаем Душа после смерти онлайн бесплатно

Тема смерти в жизни отца Серафима являлась самой главной, основным двигателем его мысли. Еще с юности он познакомился со смертью, когда его любимый пес был сбит автомобилем. Будущий о Серафим, тогда еще Евгений, взял его мертвого на руки, и, как он сам впоследствии говорил, смотря на него, смотрел смерти в глаза. Ему казалось, что такого явления, как смерть, быть не может, не мог же он вдруг исчезнуть. Закопал Евгений своего верного пса в саду за домом; и с тех пор стал часто задумываться о смерти. Потом, когда я с ним познакомился, и как-то сказал, что я хочу писать сочинение о том, как умирали великие люди, он очень заинтересовался, и сожалел, что я эту работу так и не закончил.

У о. Серафима был аналитический склад ума. Он смотрел как бы прямо в суть дела; и делал заключения только после того, как глубоко продумает. Очень часто молчал, и смотрел вглубь себя. А когда говорил, изречение рождалось всем его мировоззрением, которое он выработал, обучая себя всякими философиями. Обретя Православие, он заинтересовался не внешней его стороной, а стороной внутренней, Иисусовой молитвой, таинствами, которые как бы отрывали от внешней реальности, от внешней стороны религии.

После нашего знакомства его заинтересовала история моего отца, замученного коммунистами. Его сослали в Воркуту, где он и погиб. о. Серафим как-то мне даже сказал, что завидовал мне, что у меня в роду есть мученик, пострадавший и ушедший праведником в мир потусторонний. Он часто расспрашивал меня насчет жизни при коммунистах, где смерть была так близка всем.

Когда мы решили с о. Серафимом, уехать в пустыню, то я явно видел, что он жаждал найти место, где упокоиться. Мы были в Платине на горе, и смотрели впервые на землю, которую решали покупать. Когда я говорил с продавцом о стоимости, Евгений отошел в сторону, и я увидел, как все его лицо изменилось. Я знал, что именно в этот момент, он ощущал, что нашел место для своего упокоения! Ему хотелось иметь этот кусок земли, и там быть похороненным. И вот это даровано.

Часто мы замечали, что у него внутренняя радость заключалась именно в сознании, что есть иной мир. Бывало, когда посетители излагали ему свои горести, казалось, что он не принимал никакого участия, как будто не существовала вся внешняя сторона жизни. Она ему казалась, совершено неважной.

Интересно, что когда появилась книга д-ра Моуди, которая называется “Жизнь после жизни” (“Life After Life”), и эта книга стала очень популярной, я достал ему копию. Он прочитал, и сказал: “Гм, интересно, ведь должно быть целое учение Православной Церкви об этом. Но где оно?” Я сказал: “Я такой отдельной книги не знаю. Знаю, что у Свт. Игнатия Брянчанинова много об этом есть в третьем томе, также в книге “Диалоги” Святителя Григория Двоеслова, папы Римского. Но какой-то одной книжки у меня не было, я не знал. Он говорит: “Надо!” А потом появились так называемые современные “горе-богословы”, как Лев Пухало, о. Евсевий Стефану и другие, которые не читали и не знали ни Святителя Феофана Затворника, ни Святителя Игнатия Брянчанинова, и довольно таки пренебрежително относились к нашим русским церковным писателям. Они писали статьи, в которых отрицали мытарства. Даже довольно грубо и с комизмом высказывались, как примитивно верить в учение, что души проходят мытарства, а не спят, как принято верить у протестантов. И сразу же сравнивали с католическим чистилищем. И когда я достал несколько их книг и статей на эту тему, то отец Серафим возмутился: “Как же это можно допустить? А православные молчат. И никто не защищает учение Феофана Затворника о потустороннем мире, особенно мытарства”. Я говорю: “Надо защитить православное учение. Кто-то должен сделать это. Возьмись за это дело!” Он весь загорелся! Долго ходил и думал, и потом ушел в свою келью. Вернулся очень скоро, со списком статей и планом их публикации. Сначала мы думали просто отпечатать серию статей на эту тему, которая уже сложилась у о. Серафима в голове, в нашем журнале “The Orthodox Word”. И только когда уже начали делать набор, тогда пришла мысль издать все отдельной книгой. Тогда же и дали название книге — “Душа после смерти” (“The Soul After Death”).

Издать решили ее в виде карманной книги, с мягкой обложкой. Печатали вручную. Очень хотелось сделать хорошую, интересную обложку, чтобы она имела силу. И как раз в это время мы посетили в Сан-Диего Художественный музей, и там оказалась целая галерея древних наших русских икон. И две огромные иконы “Страшный суд”. Там явно выражены двадцать красных пятен, т. е. остановок мытарств. Таким образом мы нашли подходящую обложку. То есть мы на обложке положили богословское понимание потустороннего мира. Не просто какой-то фотографический трюк, как сейчас в наше время принято делать, а дали литургический образ жизни души после смерти.

Когда книга вышла, то наши враги, конечно, были очень недовольны. Но когда она вышла на русском языке, то из России посыпались письма, которые выражали благодарность нам за то, что эта книга является как раз необходимой в наше время, т. е. сжатым учением Православной Церкви о загробной жизни.

Эта книга оказалась последней книгой в жизни отца Серафима. Его сознательная духовная жизнь началась со смерти, и последняя его работа была тоже посвящена смерти.

В заключение надо сказать, что у отца Серафима было не только сильное сознание реальности смерти, но у него была также таинственная любовь к ней. Как-то я слушал у себя в лесу на горе, в моей “Валаамской” келье кантаты Баха, и пришел отец Серафим по каким-то важным делам. Я сказал ему: “Послушай, какая красивая, дивная музыка!” Он сделал очень серьезное лицо, можно сказать, даже страдальческое, и говорит: “Я все это знаю”. И ушел. Прошло некоторое время, у нас было собрание на летних курсах, и шла моя лекция о литературе и музыке. И я поставил кантату Баха о Сретении Господнем “Ich habe genug” № 82. И вдруг лицо у о. Серафима изменилось. Потом я узнал, что в этот момент он предвидел свою кончину. Эта кантата в юности для о. Серафима имела большое значение. Тогда он, как ему казалось, смертельно заболел и, не признавая докторов, готовил себя к смерти, выслушивая кантату по многу раз. Но ему дана была отсрочка, чтобы он искупил свои грехи, и он прожил еще двадцать лет. Отыскав Православие, он принял его и принес духовный плод. Услышав ее снова, он принял ее за глас предсмертной трубы — и действительно через несколько дней о. Серафим внезапно заболел и ушел в иной мир, к которому сам сознательно подготовился, а через свою книгу “Душа после смерти” и поныне подготавливает миллионы читателей.

Игумен Герман. Москва 2006 г...

Эта книга имеет двоякую цель: во-первых, с точки зрения православного христианского учения о загробной жизни, дать объяснение современных “посмертных” опытов, возбудивших такой интерес в некоторых религиозных и научных кругах; во-вторых, привести основные источники и тексты, содержащие православное учение о загробной жизни. Если ныне это учение так плохо понимают, то это во многом следствие того, что в наши “просвещенные” времена эти тексты находятся в забвении и совсем “вышли из моды”. Мы пытались сделать эти тексты более понятными и доступными современному читателю. Нет нужды говорить о том, что они представляют собой бесконечно более глубокое и полезное чтение, чем популярные сейчас книги о “посмертном” опыте, в которых, даже если они и не являются лишь обычной сенсацией, все равно не может быть ничего, кроме внешней эффектности, потому что в них нет цельного и истинного учения о загробной жизни.

Изложенное в этой книге православное учение, несомненно, подвергнется критике со стороны некоторых лиц как слишком простое и наивное, чтобы в него мог поверить человек XX века. Поэтому следует подчеркнуть, что это учение есть не учение нескольких изолированных или нетипичных учителей Православной Церкви, а учение, которое Православная Церковь Христова предложила с самого начала, которое изложено в бесчисленных святоотеческих творениях, в житиях святых и богослужениях Православной Церкви, и которое Церковь непрерывно передает вплоть до наших дней. “Простота” этого учения — это простота самой истины, которая — будь она выражена в том или ином учении Церкви — оказывается освежающим источником ясности среди путаницы, вызванной в современных умах различными заблуждениями и пустыми спекуляциями последних столетий. В каждой главе настоящей книги делается попытка указать на святоотеческие и агиографические источники, содержащие это учение.

Основным источником вдохновения при написании этой книги послужили труды епископа Игнатия (Брянчанинова), который был, возможно, первым крупным русским православным богословом, непосредственно занимавшимся именно той проблемой, которая встала так остро в наши дни: как сохранить подлинное христианское предание и учение в мире, ставшим совершенно чуждым Православию и стремящимся или к тому, чтобы опровергнуть и отбросить его, или перетолковать его таким образом, чтобы оно стало совместимо с мирским образом жизни и мышления. Остро ощущая римско-католическое и другие западные влияния, которые стремились модернизировать Православие даже в его дни, преосвященный Игнатий готовился к защите Православия как путем углубленного изучения православных первоисточников (чье учение он впитал в ряде лучших православных монастырей своего времени), так и путем ознакомления с наукой и литературой своего времени (он учился в военно-инженерном училище, а не в духовной семинарии). Вооруженный, таким образом, знанием, как православного богословия, так и светских наук, он посвятил свою жизнь защите чистоты Православия и разоблачению современных уклонений от него. Не будет преувеличением сказать, что ни в одной из православных стран XIX века не было такого защитника Православия от искушений и заблуждений современности; его можно сравнить лишь с его соотечественником, епископом Феофаном Затворником, который делал то же самое, но изложил более простым языком.

Один том собрания сочинений епископа Игнатия (том 3) специально посвящен церковному учению о загробной жизни, которое он защищал против римско-католических и других современных искажений. Именно из этого тома мы главным образом взяли для нашей книги обсуждение таких вопросов, как мытарства и явления духов, — учений, которые по ряду причин современный ум не может принять, но настаивает на их перетолковании или полном отвержении. Преосвященный Феофан, конечно, учил тому же, и мы также воспользовались его словами; а в нашем веке другой выдающийся русский православный богослов, блаженной памяти архиепископ Иоанн (Максимович) столь ясно и просто повторил это учение, что мы использовали его слова как основу для заключительной главы настоящей книги. То, что православное учение о загробной жизни столь ясно и четко излагалось выдающимися современными учителями Православия вплоть до наших дней, оказывает огромную пользу нам, стремящимся сегодня сохранить отеческое Православие не просто путем правильной передачи слов, но больше того — путем подлинно православного толкования этих слов.