Читаем Душа архонта онлайн бесплатно

ISBN 978-5-4474-5547-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1-я Эпоха от сотворения Мира и начало летоисчисления: 1000-е гг. по Эймарскому календарю.

2-я Эпоха – Темные времена (эймарцы не знали Создателя): 2000-е гг.

3-я Эпоха – правление Эймарских Королей: 2245—3215 гг.

4-я Эпоха – Империя ариев с 3218 г.

События новейшей истории:

3088—3112 – годы правления короля Эдгара II (3070—3112 гг.)

3112—3118 – годы правления регента Отвальда (3057—3121 гг.)

3118—3121 – годы правления Северона I (3100—3121 гг.)

3121—3217 – Столетняя война (длилась 96 лет)

3121—3214 – годы правления Амаранты I (3098—3214 (?) гг.) Северным Эймаром

3215 – появление Проклятых дорог

3121—3218 – годы правления Родерика I (3078—3218 гг.) Южным Эймаром

3218 – Эймар становится Империей

3223 – начало событий Книги I, Империи – 5 лет.

[битая ссылка] http://eymar.smartart.su/map.html

Дорога под хмурым небом уныло тянулась вдаль. Не скрипели телеги, не цокали копытами лошади всадников, не шуршали истертые подошвы бродяг – одни опавшие листья путешествовали вдоль обочин, оседая в колеях. Путь, проложенный людьми в незапамятные времена, петлял по редким перелескам, срезал добротными насыпями овраги и изгибался каменными мостами над неширокими речками восточной Мореи. Октябрьский вечер рано темнел сумерками и поливал дорогу мелкой моросью, но не плохая погода была причиной отсутствия путников – тракт был заброшен.

Одинокая странница вышла из тени леса и на мгновение остановилась. Ее не испугала угрюмая жуть покинутого места, не расстроил дождь. Серые глаза равнодушно окинули ленту дороги, ноги в убогих стоптанных башмаках сделали шаг. Шатаясь от обочины к обочине, она двигалась неровно, бесцельно, как существо, чей разум спит. Ее жизнь отмеряли не часы, а верстовые столбы с блеклыми черточками цифр, а каждая дорожная рытвина становилась событием. Зрячие глаза странницы смотрели, но не видели, тело не ощущало усталости. Неведомая сила толкала ее вперед, и она безвольно подчинялась. Какие препятствия преграждали ей путь, сколько раз ее колени были разбиты неловким падением?

Странница споткнулась. Провела рукой по земле, словно выискивая пропажу. Случайно задела острый предмет, до половины вросший в полотно дороги, раскопала и подняла его. Зажав в ладони обломок лезвия меча, странница вздрогнула от боли и очнулась посреди сражения.

Куда ни кинь взгляд – повсюду колышется людское море и трепещут на ветру знамена. Жарко. Душно от черного дыма пожарищ. Некуда отступать! Вся надежда на тяжелый одноручный меч, который сжимает ее рука, и на ледяной свет магии, что обожжет врагов сильнее пламени. Она будет гореть ярко, как вспышка молнии, будет жестокой, как взмах оружия, горячей, как капли чьей-то жизни, брызнувшие в лицо…

Почувствовав бешеный стук сердца, странница осмысленно огляделась вокруг. Но ее окружала лишь стылая тишина пустого тракта.

– Кто я?!

Ответа не было. Выронив сломанное лезвие, странница рассмотрела свою руку. Длинная, сильная, совершенно чужая ладонь покраснела от крови – глубокий порез рассек кожу, уродуя линии, расцарапав тонкие пальцы. Странница ощупала лицо, шею, спутанные волосы, грязными прядями свисающие ниже груди. Привычным, знакомым ее телу жестом прижала ладонь к губам, подавив крик отчаяния, так и рвущийся наружу. Она не помнила. Ничего…

Свинцовые тучи клубились над дорогой клочками света и тени, промозглый ветер пробирал до костей. Как сурово встретил ее мир! Но иначе и быть не могло: лишь во славу рождения королей поднимаются золотые кубки. Перед странницей лежал долгий путь познания, а позади простиралась пропасть забытой, потерянной жизни.

Шел 3223 год. Обочины дорог были покрыты остовами разбитых телег и брошенным снаряжением. Трупы людей и лошадей за пять лет превратились в кости и белели в придорожных канавах; черепа безмолвно и с укором глядели в пространство, заставляя вздрагивать живых. Кто они, побежденные и победители? Нищие и калеки, беспризорные дети, люди, лишившиеся крова. Разрушенные города и деревни, пустые тракты, безымянные могилы. Кто остался в выигрыше? Разве что демоны…

Война, длившаяся без малого столетие, и окончательно отгремевшая пять лет назад, завершила целую эпоху. Северный престол Эймара опустел, страну разрубило на части, чтобы возродить вновь насилием, ложью и злой волей. А, самое главное – уничтожить саму память о прошлом. Забвение – лучшая месть павшим героям.

События, повернувшие ход истории, прошли мимо маленькой жизни, бесцельно бредущей посреди морейской глуши. Воспоминание, пробудившее разум странницы, ушло, оставив лишь холод осеннего вечера.

Городку Гота однажды не повезло – он оказался слишком близко от линии фронта. Война накрыла Готу и схлынула, а городские стены дали приют существам различных рас, не пожелавшим вернуться домой. Они равно опасались как старых грехов, так и новых законов, на которые была горазда Аверна, столица новорожденной Эймарской Империи. Распоряжения, написанные на добротной бумаге, рассылались во все концы страны и пугали безграмотных жителей угрожающим смыслом, скрытым за закорючками букв. Но сильнее всего местных морейцев страшил не произвол властей, а неурожаи, ветры в животах и темнота за закрытыми ставнями. Дневной свет выгонял людей из пахнущих прелой одеждой домов в надежде на заработок и помощь Создателя в житейских делах. Видимость порядка в Готе была достигнута силами имперской армии, пришедшей не так давно, и законами самой жизни: политика – политикой, а есть хочется всегда.

Выкопав на полях последние овощи, крестьяне съехались в город на осеннюю ярмарку. Надоедливый дождь, цедивший воду сквозь мелкое сито серых туч, размочил нанесенную подводами глину в бурую жижу. Стража у ворот ежилась и мечтала о кружке горячего пива, и даже имперские легионеры, попав в провинциальное болото, забыли о внешних атрибутах дисциплины. Проникнувшись атмосферой угрюмой покорности и расслабляющей лени, они бродили по городу, грызли поздние яблоки и кривились от скуки. Ворота были открыты, но бдительный страж, выставив алебарду, преградил страннице путь.

– Куда? Пропуск предъяви. В городе нищих пруд пруди. На дороге зарабатывай. Или плохо дают? Тогда рожу умой – она у тебя вся в крови.

Странница остановилась. Издалека стены города выглядели такими надежными. Жаль…

– Что, язык проглотила? – удивился легионер.

Он и сам не знал, как выглядит эта мифическая бумажка, которую с недавних пор обязали требовать с каждого встречного, но и не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что у нищенки пропуска нет. Она не унизилась до уговоров, посмотрела на стража без тени страха и молча пошла прочь. «Ну и взгляд у девки! Будто в могилу заглядывала!» – подумал служивый, догнал нищенку и схватил за руку.

– Да подожди же ты! Я вот и сам думаю – сдался им этот пропуск. Тут у человека, может, горе случилось – так ложись у входа и помирай? Ты проходи. Вон там лохань для лошадей, у стены – умой лицо, не пугай народ. Слышишь меня?

Бродяг в Готе хватало, но смотрели они не так. Пугливое заискивание и затаенная злоба попрошаек не вызывали сочувствия; их так и хотелось огреть чем-нибудь под зад, пока не стащили деньги или не посеяли заразу. А эта девушка – совсем иное дело. Может, обидели ее?

Странница кивнула участливому легионеру и нерешительно вошла в ворота.

– Я – человек? – чуть слышно спросила она у своего отражения, заглянув в деревянную колоду, полную чистой воды. Худое лицо, черные росчерки бровей на высоком лбу, прямой нос… Значит, человек. Стражнику виднее. Разрушив иллюзию зеркала, она смыла кровь и грязь, но так и не узнала себя. Холодная колодезная вода потекла по шее, оставила мокрые полоски на груди. Отвернувшись от своего потерянного взгляда, девушка побрела по самой широкой улице города.

Дома Готы нависали над мостовой ступенями: верхние этажи нагло выдавались над нижними, расхлябанно подбоченясь на деревянные подпорки, а то и вовсе соединялись с домом через дорогу одной крышей, покрытой тесом или каменной черепицей. Потолок из почерневших от времени балок опасно наклонялся над редкими прохожими, зато защищал от дождя. Типичный провинциальный город, возможно более запущенный, чем другие города Эймара.

Свернув с главной дороги и проплутав среди тупиков и зловонных переулков, пустынных в утренний час, странница вышла на городскую площадь. Свет и шум замедлили было ее шаги, но водоворот толпы, следующий от подводы к подводе, подхватил девушку, как щепку. Зычные голоса торговок призывали купить овощи, речную рыбу, зерно и муку; смачно ругались покупатели, кляня последними словами погоду и высокие цены. Люди толкались, лузгали семечки и сплевывали очистки на разбитую мостовую. Странница прошла мимо телеги с битой птицей, отвернувшись от безголовых кур с грязными перьями; от прилавка с дарами полей на нее пахнуло глиной и ароматом яблок, а торговка, разливающая бражку под закуску из горячих пирогов произвела неизгладимое впечатление на желудок.

Доска объявлений, установленная посреди площади, вызывала брань проезжающих мимо возниц своей никчемностью: в Готе прочесть написанное мог только тот, кто взял на себя труд его написать, а таких грамотеев в городе были единицы. Но деревянный щит, кривой от бесконечных дождей и изначальной небрежности плотника, сулил страннице передышку от толчков прохожих и съедобных соблазнов. Укрывшись под его односкатной крышей, она разгладила руками несколько бумажек, свернувшихся в трубочки от сырости. С трудом разбирая каракули, странница узнала о пропаже белой козы, о розыске преступника с туманным описанием внешности и именем «Гервант», а также о дварфе, дающим деньги в долг без процентов. Под последним объявлением имелась приписка очень мелким почерком, сообщающая реальные условия займа, но она была настолько запутанной, что девушка ничего не поняла. В любом случае, «щедрый» ростовщик не подарит золотой просто так.

– Эй, а ты умеешь читать? Или притворяешься, что умная?

Странница обернулась – детский голос обращался к ней. Мальчик лет восьми оставил свою мамашу, занятую покупками впрок, и отправился на поиски более интересных объектов для изучения, чем еда на подводах.

– Слыхала про злодея, которого Гервантом кличут? У него в банде убивцев – куча человек, кроме страшенных эльфов и коротышек. Они нападают по ночам, а потом до утра пьют кровь и потрошат детей, – рассказчик вытаращил глаза, приходя в восторг от своей смелости, – читай, их поймали? Там все написано! Вот здесь, или здесь…

Он поочередно ткнул ивовым прутом в несколько случайных объявлений. От щита оторвался лист жесткой гербовой бумаги и упал страннице под ноги. Подняв листок, она прочла несколько строчек: «высочайшим приказом», «повышение налога на…», 20 октября 3223 года. Взгляд странницы скользнул по орлу, гордо расправившему крылья над ровными строчками, и ее сердце встрепенулось от внезапной ненависти. Девушка скомкала распоряжение властей и отбросила прочь. Не этот герб должен висеть на доске, а другой! Расчистив пространство от намокших бумажек, странница отыскала на земле камень и изобразила символ змеи с мечом в зубах. Ее рука оказалась тверда и искусна, а подгнившее дерево доски объявлений податливо, как масло. Рисунок занял все пространство щита, был четок и хорошо виден издали. Странница смутно понимала, что символ змеи и меча невероятно важен для нее, более того, он и есть смысл всей ее жизни! Но вспомнить, какому государство принадлежит герб, девушка не смогла.

Она отступила на шаг, разглядывая дело своих рук и не замечая маленького зрителя, в миг забывшего о морейском детоубийце. Ребенок напомнил о себе истошным визгом. Призывая на помощь мать, мальчик бросился в толпу. Заволновалась вся площадь – люди, толкаясь, протискивались вперед, смотрели на девушку со страхом и неприязнью, возмущенно переговаривались и звали стражу. Странница не понимала причин переполоха. Чем она заслужила всеобщее осуждение? Что дурного в символе, почему эти люди так злы? Прижавшись спиной к гнилым доскам, девушка молча переводила взгляд с одного лица на другое. Когда мысль о побеге пришла страннице в голову, ее уже окружало плотное кольцо готцев.

– Вот отродье архонтское! Вы только посмотрите – при всем честном народе эдакое малевать, да на площади!

– А, может, у нее меч запрятан, мало ли?

– Это где же? Да на ней, кроме вшей, ничто не спрячется!

Раздались смешки, но веселье было недолгим:

– А вдруг – подосланная она? Сейчас как выскочат архонты и порубают нас в капусту! А если и не они – так люди наместника! Невелика разница, кто брюхо вспорет!

На мгновение наступила тишина. Самые благоразумные жители Готы одумались, похватали свое барахло и побежали домой бояться за крепкими засовами.

– Архонты – в Готе? Да откуда?

– Оттуда! Проклятый тракт под боком, забыли?

Толпа рассасывалась, уступая место городской страже.

– Именем Императора и наместника Готы: приказываю разойтись! – солидный бас коменданта крепости приводил зевак в чувство, а торговцев – в отчаяние.

– Все по домам! Живо! – вторили ему голоса простых служак, добавляя к приказам доходчивые ругательства.

– Берем каждого пятого!

Легионеры избавились от яблочных огрызков и быстро навели порядок. Народ разбегался с площади со скоростью ошпаренных тараканов. Арестованные горожане были отпущены после серьезного внушения, но нарушительницу спокойствия скрутили и отвели в крепость Готы. Ей предстояло ответить за свое преступление по всей строгости закона.

В этот день торговля не задалась.

Наместнику Готы было от силы лет двадцать. Протеже знатных родственников, сир Годфри ванн Верден пока не успел вписать свое славное имя в анналы истории, но собирался сделать это в течение ближайших лет. У юноши был выбор: занять незначительную должность в столице или царить здесь, на периферии. И до сегодняшнего дня наместник не сильно сожалел, что променял удобства Аверны на непролазную грязь Готы. Если бы не одно происшествие…