Читаем Дурочка для босса онлайн бесплатно

Глава 1. Котик

В эту контору меня устроила мамина институтская подруга.

Они как-то сидели вечером на кухне и пили чай, а мама, как обычно, жаловалась на свою непутевую дочь:

— Тонь, ну ты мне скажи, что я не так сделала? А? Был жив муж, мы оба пластались, лишь бы у нее все было. И репетиторы, и кружки. Выучили. Диплом у нее красный. Но что толку-то! Работу нормальную найти не может. Устраивается в какие-то шарашкины конторы и приносит копейки. Как жить-то на это? А мне скоро на пенсию. Я нас обеих не прокормлю. Но ладно работа. Так она же и мужика себе найти не в состоянии. Хотя ее природа не обидела. Гены у нее прекрасные. Красивая, вся в меня пошла. Но вот все, что ей жизнь дала, она буквально просрала. Прости меня за такое грубое выражение.

И послышался всхлип.

Меня кольнуло острой иглой обиды. Хотя такие тирады я слышу регулярно, как только к маме приходит очередная подружка или даже соседка за солью. Но все равно не могу к этому привыкнуть. И мама нарочно делает так, чтобы я все слышала. Никогда ни дверь не прикроет, ни громкость голоса не убавит. А чем я виновата? Чем? По щеке потекла предательница слеза.

— Ритуль, послушай, — донесся голос тети Тони. — Есть один вариант. Правда, там очень крутая контора, даже не знаю, потянет ли твоя Викуся. Но почему бы не попытаться?

И вот я уже неделю как, находясь на испытательном сроке, работаю в очень крупном рекламном агентстве нашего города. По образованию я дизайнер. К этому моменту это уже мое шестое место работы и, получается, самое приличное. А все благодаря Костику, сыну тети Тони. Он здесь работает в финансовом отделе не последним человеком и замолвил за меня словечко после долгих уговоров своей матери. А она умеет поднажать.

Меня взяли, разумеется, непосредственно в рекламный отдел, правда, на очень незначительную должность, такое ощущение, что ее для меня специально придумали, чтобы подыскать мне хоть какое-то применение.

И вот в свои двадцать семь лет, имея красный диплом по специальности графический дизайнер, со стажем работы четыре года, я сижу и занимаюсь дизайном визитки для ветеринара-одиночки, у которого небольшой кабинет на окраине города. Я даже не уверена, что у него есть средства обратиться в такое агентство, как это, где работают с рекламой для строительных компаний и сети престижных ресторанов. Эти проекты как раз сейчас в разработке у моих коллег.

А я сижу и уже по десятому разу переделываю выражение «лица» котика, как выразился наш главный босс. Да! Не удивляйтесь. Почему-то мой проект, если его можно так назвать, курирует сам директор и по совместительству владелец этого агентства. У меня закралось подозрение, что этот ветеринар какой-то его друг или родственник. Иначе зачем он сам и так тщательно занимается этим вопросом?

Вот, например, сегодня с утра он зашел в наш отдел и прямиком направился в мой уголок и буквально навис, закрыв собой белый свет.

— Доброе утро, Виктория, — начал он с ходу, а я едва успела пристроить кружку с кофе в ящике стола, лишь бы не разлился, только эта мысль меня сейчас и мучила.

— Доброе утро, Михаил Борисович.

— Как у нас дела с котиком?

Это он про визитку. Я решила выбрать кота как основного персонажа, потому что многие держат именно это животное. Сначала подумала, что можно еще и собаку рядом разместить, но потом отбросила эту мысль. И вот главный решил сейчас выяснить почему?

— А почему вы рядом с котиком не хотите еще и собачку посадить? — и он заглянул мне в глаза. Зачем? Чтобы узнать истину?

— Я подумала, что коты с собаками не дружат и вряд ли стали бы рядом сидеть. Такое, конечно, бывает в жизни, но очень редко. Их надо растить вместе с детства, тогда они смогут спокойно находиться около друг друга. Без драк.

— Правда? — изумился Михаил Борисович и присел на край моего стола.

Я покосилась на его бедро, которое оказалось недалеко от моего носа. Я просто стул сильно опустила, чтобы незаметно есть из-под стола печенье. Наш арт-директор сильно ругается, когда на столе крошки.

— Да, — кивнула я и посмотрела в его глаза.

Мне показалось или нет, но во взгляде шефа играла насмешка. Его что-то развеселило? И что же?

— Ну, может, вы все-таки попытаетесь посадить рядом собаку. А вдруг они поладят. Надо же пробовать. Дерзать, — и на его лице расплылась широкая улыбка.

— Хорошо, я попробую, — я уставилась в монитор и схватила стилус, давая понять, что я вот уже приступила. Работаю.

— Как будет готов вариант, зайдите ко мне. С макетом.

Это еще одна странность, из-за которой в нашем отделе уже начали шептаться и посмеиваться. Все дизайнеры скидывают свои макеты по внутренней сети, а вот я должна носить свои варианты на планшете непосредственно в кабинет нашего директора.

Я, если честно, не понимаю, в чем дело.

Полчаса назад я вернулась с обеда и зашла, видимо, тихо, меня не заметили, потому что разговор не прервался. Болтали две сотрудницы, одна, кажется, из бухгалтерии. Они пили чай и обсуждали меня с шефом.

— Ну не запал же он на нее. Там смотреть не на что.

— Разумеется, нет. У него Оксана есть. Ты же видела, какая она? Причем не какая-то моделька. Она архитектор или дизайнер интерьеров, точно не знаю.

— Ты права. Вика наша просто замарашка на ее фоне. Нет, она так-то ничего вроде. И лицо, и фигура, и волосы у нее классные. Но вид весь какой-то убогий. Как будто она сектантка или монашка.

В этот момент вернулись с обеда ребята, и подружки переключились на них. Мое присутствие так и не заметили.

Значит, я выгляжу как сектантка.

Но оно и не удивительно.

Мама постоянно ругает меня за то, что я не могу найти свое место в жизни. Но при этом забывает, что именно она же мне все и запрещала, и продолжает это делать. То мне нельзя было краситься, то она следила, чтобы я не одевалась как проститутка, то в восемь вечера я должна была быть дома, даже если на работе задерживалась. А о прогулках и клубах и говорить не стоит. Я вот даже не знаю, как при таком режиме можно еще и с парнем познакомиться.

А с работой тоже всё было непросто. То это подозрительная контора, меня там обманут, то это не мой уровень, и я со своим красным дипломом не должна быть на побегушках. И чем всё закончилось? Год после защиты диплома я просидела без работы, а потом пошла менеджером в рекламное агентство, где сотрудников было четверо. Хозяин, два дизайнера и я. Я принимала заказы, обзванивала потенциальных заказчиков и вечером намывала офис. Вот такой мой уровень! Дальше было чуть лучше, я уже работала по специальности, но тоже не особо продвинулась по карьерной лестнице. Каких-то серьезных проектов в принципе я никогда и не делала. Так, буклетики и визиточки.

Еще эти постоянные разговоры о духовности, о безнравственности нашего современного общества, о тщетности бытия и о надвигающемся конце света. Мама в последние лет пятнадцать с головой ушла в философию и мистику в поисках смысла жизни. Она постоянно мне пересказывает содержание этих книг и даже зачитывает оттуда фрагменты.

Я стараюсь ей не перечить. Ведь стоит только хоть немного попытаться отстоять свое мнение, как маме вдруг становится плохо, она хватается либо за голову, либо за сердце. Начинает пить какие-то лекарства. И я чувствую себя виноватой. А это очень тяжело. Ведь у меня, кроме матери, никого нет. Если она умрет, я останусь совсем одна, не зная, как жить. А потому что всем занимается мама, она не допускает меня ни до чего. Считает, что я сделаю что-то не так. Например, чтобы оплатить счета за квартиру, надо сначала научиться. Чему? И она платит за квартиру сама.

И так во всем. Если я что-то сделаю, не посоветовавшись с ней, то она потом долго будет ворчать, выискивать недочеты в моей покупке или в приготовленной еде. Если это одежда, то она мне либо не по размеру, либо не мой цвет, если это ужин, то он либо пересолен, либо разварен в кашу.

Мне, если честно, не хочется ни к чему прикасаться в этом доме. Я прихожу с работы, быстро ужинаю приготовленной матерью едой, которой она занималась с самого утра и ужасно устала, потому что она уже старая. Мама по образованию учитель истории и подрабатывает репетитором, из школы она давно уволилась, уже лет пять назад. И у нее сейчас только один ученик, который приходит два раза в неделю на сорок минут. И всё. Живем мы на то, что зарабатываю я, хотя мама всем и говорит, что она нас обеих содержит. Но я не спорю.

Поужинав, я терпеливо выслушиваю новости дня, жалобы на здоровье и выдержки из прочитанных ею книг, а потом, благодаря тому, что маме звонит кто-то из ее подруг, я наконец-то получаю свободу и иду в свою комнату, чтобы посмотреть фильм и почитать пару новых глав из любовного романа.

Утром я просыпаюсь, по счастью, одна. Это мое время. Мама спит допоздна и встает где-то в одиннадцать, потому что до трех часов утра она читает книги. И вот я спокойно режу бутерброды, завариваю кофе и слушаю музыку в наушниках.

Больше всего я не люблю выходные, потому что я остаюсь дома. Редко когда мне хочется куда-то пойти. Куда? У меня почти не осталось подруг. Одни не нравились матери, и я рвала с ними по ее указке, другие вышли замуж, и у них маленькие дети, а я как-то не вписываюсь в их ритм жизни, и тем для разговоров у нас почти не осталось. Да и не приглашает меня больше никто и никуда. Даже на дни рождения, хотя когда-то в студенческие годы мы весело проводили вместе время.

Так вот, выходные — самые плохие дни. Мама начинает уборку, вытряхивает вещи из шкафов, ругается. Обвиняет меня в том, что куда-то задевалось что-то ценное. Потом она это находит, но даже не извиняется.

Еще мы с ней вместе идем в магазин за продуктами. А это отдельная адская история. На это уходит часа четыре. Я понимаю, конечно, что нужно найти товары со скидками, бюджет у нас с мамой маленький. Но все имеет границы. Переспрашивать у продавцов цену каждого товара — это уже перебор. А закупаемся мы на неделю. Мама берет с собой две сумки-тележки. Себе и мне.

Потом мы вместе готовим. И я срезаю толстую кожуру у картошки. Режу ее на кубики неодинакового размера, от этого обязательно получится каша, потому что мелкие куски разварятся раньше, а крупные — позже. И когда последние наконец-то будут готовы, то более мелкие уже превратятся в кисель. И главное — не сделать очень большой огонь под бульоном. Если он перекипит, то станет мутным! Такое есть невозможно, по версии мамы.

Я не знаю, какой должен быть бульон, я его просто не ем, потому что не люблю. Но что я точно знаю, мне просто необходимо съехать от мамы.

Но как?

Мне не хватит денег снимать квартиру и еще содержать себя и ее.

Я два года назад почти уже решилась, нашла неплохую студию. Отложила деньги на первые два месяца, все рассчитала, должно было хватить. Но у папы внезапно случился инсульт, и он умер в больнице через пять дней. И у мамы осталась только я. Ей больше не на кого было рассчитывать. Так говорила она мне, рыдая у меня на плече.

Так моя единственная попытка начать свою собственную жизнь пошла прахом.

Я сижу за своим компьютером в креативном отделе самого крутого рекламного агентства города, такая никчемная и убогая, и стираю с глаз слезы. Сектантка! Наверное, они правы, я и правда живу как в секте. Куча табу и сплошные обязательства. И еще все, что мне дала жизнь, я просрала, как говорит моя мама.

Глава 2. Моя

Снимаю очки и вытираю глаза рукавами пиджака. Слезы снова просятся наружу, но я сдерживаю их усилием воли. Практически весь отдел уже вернулся с обеда, и в помещении стоит тихий гул многочисленных голосов. И это хорошо, надеюсь, благодаря этому не было слышно моих всхлипов, вырвавшихся случайно пару раз. Не хочется приобрести репутацию нюни.

С коллективом у меня сложились неплохие отношения. Работают у нас в основном парни, ну и еще три девочки, вернее, две, одной уже тридцать пять, так что она уже женщина. Оля. Серьезная и добродушная, она сразу взяла меня под свое крылышко и стала вводить в курс дела, знакомить со всеми, показала, что где находится в офисе. Еще одна девушка, Софа, молчаливая и все время сидит в компе, даже на обед редко уходит, достает принесенное с собой. Кажется, даже разогревать не носит. И еще третья, странно, но не запомнила ее имени, хотя она самая болтливая. Это та сотрудница, которая перемывала в обед наши с шефом кости.

Остальной коллектив состоит из разнообразных парней. И по внешности, и по возрасту. Запомнился больше всех Тим, Тимофей. Красивый парень. Как положено по классике: высокий, крепкий, блондин и острый на язык шутник, который в карман за словом не полезет. Ну и разумеется, он у нас ведущий дизайнер. Ему двадцать пять. На два года младше меня. И он мне нравится. Вот такие вот дела.

Я ни на что не рассчитываю, разумеется. Еще до того, как услышала, что я сектантка, я и так знала, что я так, мышка серая. И не по внешности. Нет. Мама права, природа меня не обидела. Большие зеленые глаза, длинные густые каштановые волосы, губы довольно пухлые, которые, как утверждают, нравятся мужчинам. У меня рост метр семьдесят, стройная, бедра крутые, грудь третьего размера, очень тонкая талия, которую никто никогда не видел, потому что мама всегда мне запрещала выпячивать свои округлости. Она говорила, что на прелести клюют только кобели. Парень должен смотреть в глаза и полюбить мою душу.

У меня был парень в институте. И я ему понравилась не после взгляда в глаза. Мы познакомились в бассейне. Я была в купальнике. И Дима тогда подробно рассматривал мои формы, до глаз ему дела не было.

Дима учился на последнем курсе, а я на втором. Мы встречались полгода. Он стал моим первым мужчиной и единственным. Когда он защитил диплом, то уехал в столицу по приглашению в агентство. Обещал помочь с переводом в Московский ВУЗ. Но через пару недель перестал звонить. Просто замолчал. Я звонила, писала, отправляла ему сообщения в соцсети. Но в ответ была тишина. Я видела по фоткам на его странице, что с ним всё в порядке, он не попал в аварию и не лежит в больнице. Он просто бросил меня. Вот так, без объяснений и банального «прости». А вскоре появились его совместные фото с новой девушкой.

Мне тогда было очень больно. Я думала, что умру. Были каникулы, и мне не пришлось пропускать занятия. Я лежала целыми днями на кровати и смотрела в потолок, не ела, только воду пила. Из дома не выходила, с друзьями не общалась. Наврала им, что уехала в санаторий с матерью. Она и правда уехала на море. Меня с собой не взяла, потому что на двоих не хватало денег, а отец всегда летом уезжал в деревню к своим родителям.

Через неделю я оклемалась и постепенно начала возвращаться к прежней жизни. Тосковала я еще где-то полгода. Как мазохистка регулярно заглядывала на странички Димы. Он за это время сменил где-то четыре девушки. Бабник, оказывается. Выходит, мне ничего и не светило с ним. От этой мысли даже как-то легче стало.