Читаем Дурмар (СИ) онлайн бесплатно

========== История первая. “Голос янтаря”. 1 ==========

Что есть судьба? Люди так часто говорят о ней. Неужели они действительно верят в судьбу? Каково верить в то, что каждый наш шаг, каждое решение, каждая встреча предрешены? Тогда нужно лишь плыть по течению, ведь все известно заранее. Или нужно бороться? Но тогда наша борьба тоже предрешена. Кому быть спасителем, а кому предателем, кому убийцей, а кому защитником? Кому дана власть это решать? Разве не мы сами творцы своей судьбы? Секунда за секундой, действие за действием выстраиваем мы собственный путь. Размеренно и неторопливо идем мы по этой дороге, ведомые логикой и желаниями. Никто не может знать, кто встретиться им, или куда приведет это путь. Будущее сокрыто, а это страшит. Все боятся неизвестности, но человек сильный духом найдет в себе храбрость, в то время как слабый будет уповать на судьбу. Вверяя себя божественному провидению, находят те в нем спасение.

Он был не такой. Найдя в себе храбрость, шел он одиноко своим путем.

***

В лесу пахло сыростью. Изумрудные листья трепетали при легком дуновении ветра. Его потоки незримо просачивались между стволами, играя в верхушках деревьев. Ветви раскачивались в такт, но не нарушали непостижимую тишину лесной чащи. Казалось, даже птицы, незримо за ним наблюдавшие, хранили молчание. Тишина его не смущала. Он к ней привык. Она давно стала его спутником.

Аккуратно подавшись вперед, фигура осторожно припала к земле. Достав кинжал, она выверенным движением срезала несколько стеблей, растущих по соседству. Расправившись с ними, мужчина огляделся — еще несколько выбивались среди зарослей яснотки и пролесника. Пожитник рос здесь в больших количествах. Собрав достаточно, он вложил кинжал обратно в ножны, висевшие на поясе. Добыча была бережно спрятана в один из многочисленных ящичков огромного деревянного короба. Последний раз осмотревшись, фигура плотнее запахнулась в плащ и водрузила короб на спину. Пора было идти.

Почти незаметно зеленый плащ вилял между деревьев, направляясь прочь. Корни, извиваясь, то и дело пытались схватить его за ногу, сбивая со следа и не давая пройти. Это бесполезно — он прекрасно ориентировался в лесу, поэтому уловки не работали. Уже спустя полчаса фигура вышла к проторенной тропинке, пронизавшей лес. Дальше идти стало намного свободнее.

Пройдя немного, он остановился. Даже густые кроны были не в силах скрыть следы увядающего солнца. Плавясь, оно постепенно скрывалось из вида, распыляя на прощание последнее тепло. С каждой секундой солнце пряталось за кронами все больше, оставляя фигуру в набегающих сумерках.

— Кажется, уже не успеваю. Придется заночевать здесь.

Пройдя еще немного вдоль тропинки, силуэт стал озираться. Мешкая, он свернул налево, скрываясь под нависающей листвой. Отсюда идти нужно было почти в сумерках — стена из листьев надежно защищала от остатков света. Чувствуя себя как дома, фигура юркнула вглубь. Пройдя немного, она вышла к подножию раскатистого граба. Остальные деревья, словно расступившись, образовывали поляну.

— Здесь подойдет.

Мужчина удовлетворенно хмыкнул. Осторожно сняв короб, поставил его у дерева, после чего стал неторопливо осматривать поляну. Выцепляя взглядом из темноты что-то, он наклонялся, поднимал это с земли, потом переходил к следующему. Скоро в его руках уже оказалась груда небольших камней. Расчистив территорию в центре поляны, он выложил камни по кругу. Затем собрал листья и мелкий хворост. Аккуратно свалив горючее в центр будущего костра, он вернулся к коробу. Безошибочно открыв один из многочисленных ящиков, вынул маленькую склянку, содержащую несколько граммов черного порошка. Вернувшись к костру, мужчина откупорил ее и резким движением перевернул. Вместо порошка из нее посыпались искры, расчерчивая тьму красными дорожками. Поначалу казалось, что ничего не происходит, но уже через несколько мгновений сухие листья стали тлеть, а потом и вовсе разгорелись. Потянулась небольшая струйка дыма. Придвинувшись к пламени, мужчина стал его раздувать. Усилия окупились довольно скоро. Лист за листом, веточка за веточкой, языки пламени пожрали костер. А спустя еще пару минут, приятно потрескивая, огонь разгорелся достаточно, чтобы наполнить поляну теплым светом.

— Нужно еще.

Запасов, найденных на поляне, было явно недостаточно, чтобы их хватило на всю ночь. Требовалось гораздо больше. Долго искать не пришлось. То там, то здесь можно было увидеть ветки, утопающие в побегах черноголовки. Охапка за охапкой, горстка дров увеличивалась. Осталось немного. Склонившись, словно ищейка, фигура хищно выискивала добычу.

По мере приближения ночи мрак становился более густым, скрывая пеленой все, куда не достигал свет костра. Снова порывшись в коробе, мужчина выудил на этот раз флакон. Сделанный из мутного стекла, он имел довольно необычную форму, напоминавшую каплю, сверху и снизу обитую железом. С каплей роднило и то, что внутри была вода. Держа его одной рукой за цепочку, прикрепленную к основанию, мужчина вытянул флакон вперед. Вода, повинуясь мановению, дрогнула. Поначалу она струилась, вторя шагам, но по мере того как мужчина отходил от костра, становилось видно, что жидкость испускает свет. Синие переливы, струясь в воде, рассеивали мягкий прохладный свет, разгонявший тьму.

Освещая себе дорогу, мужчина двинулся вперед в поисках сушняка. Поднося светоч к земле, он собирал одну ветку за другой, когда тихий шорох заставил его остановиться.

Тело напряглось, словно струна, готовая порваться в любой момент. Рука, сжимавшая хворост, рефлекторно потянулась к кинжалу. Расслабленный до этого, он превратился весь в слух, но звук исчез так же быстро, как появился, оставляя после себя тишину. Положив руку на рукоять кинжала, фигура резко развернулась. Никого. Вытянув фонарь вперед, мужчина поводил им по сторонам, пытаясь выследить возможного неприятеля. Шорох повторился. На этот раз не мешкая мужчина двинулся в сторону источника. Уже через несколько шагов свет фонаря выхватил из темноты руку, лежащую на земле.

Стараясь действовать тихо и не наступая на сухие листья, которые в любой момент могли предательски хрустнуть, фигура стала медленно подкрадываться к владельцу руки, скрытому за небольшой порослью бересклета. Подобравшись вплотную, он, словно дикая рысь, кинулся на врага. Однако сила не понадобилась — враг вряд ли был в состоянии даже стоять.

Тело, распластанное среди молодой яснотки, лежало лицом вниз. Фигура, нагнувшись, с трудом перевернула его, но тут же отшатнулась, как от прокаженного.

— Солдат Имперской армии. Нужно уходить!

Попятившись, мужчина резко развернулся и бросился прочь, ни разу не оглянувшись. Добежав до поляны, уже прогретой костром, он взвалил на себя короб со всеми пожитками, сделал несколько шагов, сначала быстрых, почти летящих, но потом замедлился, пока и вовсе не остановился. Чувство опасности кричало: «Беги!», но чертова совесть не позволяла. Еще пару минут прошли в тягостной, незримой внутренней борьбе, пока совесть не взяла верх. Мужчина тяжело вздохнул.

— Ну об этом я еще пожалею, — и нехотя двинулся обратно.

Оставив вещи на прежнем месте, он вернулся к телу. Черная форма с металлической броней, надежно защищавшей грудь, плечи и ноги, безошибочно выдавала в нем солдата Империи. Фигура вгляделась в лицо, пытаясь уловить признаки жизни. Ни мускул, ни вздох не выдавали хоть малой ее толики. Протянув руку, силуэт взялся за горло, проверяя пульс. Время замерло в настороженном ожидании. Пару секунд было тихо, и уже казалось, что эту тишину ничего не нарушит, когда раздался тихий стук, а спустя несколько долгих секунд еще один, слабый, но различимый. Солдат был жив. Хотя сложно было сказать «жив» — пульс настолько слабый, что в любой момент был готов оборваться. Смерть была уже близка.

Испустив еще один тяжелый вздох, фигура, без особого энтузиазма, взяла мужчину за руку, сильно напряглась, потянула и взвалила на плечо.

— Вот же…

Фигуру сильно повело в сторону, и она чуть не потеряла равновесие — пострадавший оказался намного тяжелее, чем казалось ранее.

— Да сколько же в нем веса? Килограммов сто, что ли?

Прогибаясь под непомерным грузом, она медленно и очень осторожно, стараясь не упасть, двинулась к костру. Каждый шаг сопровождался кряхтением, но фигура упорно не сдавалась, и уже через несколько минут, по возможности бережно, свалила грузное тело на землю.

Только теперь в свете костра стало видно, что и без того светлая кожа приобрела настолько бледный оттенок, что сложно было поверить в то, что человек действительно жив, а черные волосы делали этот контраст еще разительнее. Болезненность выдавал еще и пот, покрывающий все лицо.

— Похоже, ранение, только раны не видно.

Имперская форма целая и не носила признаков борьбы: начищенная кираса блестела, на сюрко тоже не было каких бы то ни было следов оружия. Внимательно смотрев доспехи, мужчина не нашел повреждений.

— Придется снимать.

Доспехи никогда не защищали владельца полностью. Ушлые враги знали, куда лучше колоть, чтобы вогнать меч или даже небольшой нож между пластин. Да и никогда не знаешь, куда может попасть предательская стрела. Покопавшись немного с ремнями, мужчина первым делом отстегнул наплечники и горжет. Дальше было сложнее.

Пострадавший оказался высоким и крупным даже по меркам людей. И сами доспехи, очевидно выкованные умелыми кузнецами Брогана, были прочными и крайне увесистыми. Расстегнув ремешки, соединяющие части, мужчина принялся стягивать кирасу вместе с сюрко, которое то и дело старалось запутаться. Спустя несколько минут активной борьбы тяжелая броня наконец-то поддалась. Под ней оказалась кольчуга. Ее уже мужчина снимать не стал. Внешне она, как и остальные латы, казалась новой. Звенья, плотно скрепленные друг с другом, явно демонстрировали отсутствие повреждений. Ни стрел, ни их обломком тоже не нашлось.

Не найдя ран, мужчина продолжил дотошный осмотр. Вся броня, этому мешавшая, была снята и свалена неподалеку, однако ни руки, ни ноги не были ранены. В замешательстве он перешел к голове. Несмотря на то что солдат был явно из Имперских, шлем, который был таким же обязательным, как и перчатки с поножами, отсутствовал. Повертев в руках голову, пропустив сквозь пальцы коротки волосы, он убедился, что и здесь все в порядке.

— Может, это внутреннее?

Он приподнял голову и открыл ей рот, но тут же ужаснулся — зубы было видно плохо, все покрыто кровью. Схватив фонарь, лежавший неподалеку, он придвинул его вплотную ко рту. Мягкое голубоватое сияние осветило то, что с трудом можно было назвать ртом — внутри была глубокая рана, сильнее всего поврежден язык — часть которого и вовсе отсутствовала. Кровь в большей степени уже спеклась, налипнув темным налетом, но была и та, которая сочилась тонкой струйкой. Было очевидно, что рана еще кровоточила.

Уложив солдата обратно, силуэт кинулся к своей поклаже. Открывая ящик за ящиком, достал целую дюжину банок и склянок. В последнюю очередь на свет был вытащен небольшой котелок и кипа чистых тряпок. Действовать нужно было быстро. Выхватив глиняную флягу, он вылил воду в котел, наспех воткнул две рогатины и подвесил котел между ними на перекладине. Содержимое одной из банок, мелко измельченный тысячелистник, он высыпал в плошку, а затем залил кипятком. Когда отвар настоялся, мужчина промокнул в нем ткань и аккуратно, стараясь не причинять боли, залез ею в рот, вытирая кровь. Процедуру пришлось повторить не единожды, чтобы смыть все и обработать. Теперь можно было четко видеть язык, а точнее, небольшой отросток, который уже вряд ли когда будет языком.

После дезинфекции рану стоило прижечь. Вынув кинжал из резных ножен, мужчина положил его так, чтобы кончик лезвия раскалился. Ждать пришлось недолго. Уже скоро стальное лезвие раскалилось достаточно. Взяв мужчину за голову и приоткрыв рот, фигура аккуратно просунула клинок внутрь, а в следующую секунду приложила его к обрубку. Безвольный до этого мужчина внезапно пришел в себя. Боль заставила его очнуться даже на краю гибели. Рывком он схватил фигуру за руку, держащую кинжал. Тот, от неожиданности, чуть было не полоснул рот изнутри, обрывая страдания бедняги, но в последний момент сдержал себя. Хватка была крепкой, выдавая в солдате бойца, но уже в следующее мгновение ослабла, и тот снова потерял сознание.

Закончив с манипуляциями, фигура вынула лезвие изо рта. От ожога язык сильно припух, но кровь уже не бежала. Очистив кинжал от крови и вернув его в ножны, фигура припала к пострадавшему. Многие не выдерживали сильного болевого шока, а такой ослабленный организм совсем не внушал доверия, поэтому, положив руку на шею, он снова прослушал пульс. Слабый раньше, теперь тот был беспокойным, выдавая в своем владельце яростную борьбу за жизнь.

Не дожидаясь того, чем все закончится, фигура принялась за новый отвар. Смешав сушеные корень барбариса и кору дуба, он залил их водой, а после, поднеся плошку с отваром ко рту, заставил пострадавшего насильно выпить. Булькая и то и дело выливаясь, жидкость с трудом попадала в глотку.

Больше ничего нельзя было сделать. Оставалось только ждать.

Мужчина оставил бедолагу в покое. Усевшись рядом в изнеможении, он, словно страж, наблюдал. Было уже далеко за полночь, но он старался не спать, чтобы не пропустить малейшего изменения состояния. Несколько раз тихое дыхание замирало, тогда мужчина, резко вскакивая с места, нависал над раненым, вслушиваясь. Было подозрительно тихо, но потом, неизменно, тишина нарушалась легким, едва различимым вздохом.

Уже под утро, когда редкие лазоревки просыпались в глубине леса, тревожа своими криками, спокойное состояние солдата сменилось беспокойной лихорадкой. Лицо покрылось бусинами холодного пота, а тело бросило в мелкую дрожь. Начался жар. Обтерев от пота лицо, дозорщик накинул на раненого свой добротный шерстяной плащ. Дрожь заметно утихла, и солдат снова погрузился в лихорадочный бред.