Читаем Дурацкий кораблик онлайн бесплатно

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Уважаемый читатель, разрешите предложить Вашему вниманию пародию на некоторые произведения попаданского жанра. Даже не на сами произведения, а на штампы, что кочуют из книги в книгу:

Большинство авторов пишут по формуле «что бы я сделал на месте такого-то исторического деятеля в излюбленную мной эпоху». Часто автор сразу решает, как оно должно быть, и подгоняет решение, сюжет и мотивацию героев под ответ.

Без натяжек не обойтись. Поэтому ГГ. наделяется способностями от ума и сообразительности до телепатии и телекинеза.

Понимая, что история не делается чистыми руками, ГГ. решает, что добро должно быть с кулаками и творит, что автору в голову взбредт, причм авторы часто опускаются до смакования этих художеств. Но!

ГГ. вс это должен вытворять только ради прогресса, добра, справедливости (нужное подчеркнуть). И!

Нравственно терзаться по этому поводу. Однако!

ГГ. от моральных страданий может отвлечься, создавая что-нибудь из техники будущего. Пулемт, паровоз, лесопилку, тушнку и сгущнку обязательно. Описание такого творчества страниц на пять – очень увлекательное чтение. Робинзон Крузо, например, на половину из такого состоит. Классика жанра, между прочим.

А для души ГГ. обязательно прописан друг – мальчик с собакой. В этой книге всего этого более чем и с горочкой, чтоб выпирало, только эпоху я взял среднестатистическую, все знания о которой получил в школе и из попаданской литературы. Любителям жанра желаю приятного угадывания, всем просто нескучного чтения. Я постарался, чтоб было весело и интересно, насколько у меня получилось – судить Вам. С уважением Алексей Лавров.

Тошнит и покачивает. Где-то вода толи плещется, толи льтся. Воняет как… как уличный сортир в летнюю жару. Блин, да что за гадство этот полулитровый радиофаг?! Хотя-а. Было еще два…, нет, три литровых. Фу, б-я-я-я, вонища. Еще чешется все. Буквально все, даже пятки. Уй, зараза, кто-то кусается. Где это я выпал в осадок? По воспоминаниям и по логике это должен быть родной нужник в родной квартире. А воняет… наверное, сам виноват. Или не сам? Может, нужник неродной и квартира не моя? Не-е-е. Я вс помню. В целом. Ну, почти вс в целом помню. Вчера отмечали победу. Надрали «Чрных псов» и соответственно, то есть логично, выводили лишние рентгены тем, что нашлось в местном чипке. А нашлось много. У меня гасились, в моей берлоге. Небось, разгром и кучи по углам. Эх, кончилось веселье, пора переходить к грустному. Например, к водным процедурам. Для начала включим картинку. Да-а-а. Выключим. Глюки, блин. Вс Руда – гад. Ганджубас его… Хотя, говорил, что продукт натуральный. И на вкус – она. Может белка? Дык, молодой ещ. Нужно проверить себя на логику и отвлечься. Что вчера было? Бой с «Черными псами». Это враждебный нам клан сталкеров. Мы – «Варанга», тоже клан, тоже сталкеров. Хм, пока вс нормально, без зеленых гуманоидов. На «Агропроме» мы псам вломили. В пейнтбол, но вс равно вломили. Сделали из них «псов драных, побитых и заляпанных краской». У нас очень своеобразный пейнтбол. Правила позволяют многое. Почти вс, что в голову взбредет. Как я Плюша приложил! Гы-ы-ы! Логика и память нормальные, воспоминания позитивные, даже приятные. Хорошо на «Агропроме»:

Ствол в руках, воздух чистый, голова ясная. Блин, башка и впрямь не болит, только вонища. Ясная голова с бодуна? Так, релоад картинки. Ё…! Ескейп. Значит, белка. Что там про белку пишут? Нервное возбуждение… Отсутствует. Навязчивые идеи… Идей вообще нет.

А что есть? Глюк. Систематический, даже системный. Хотя-а-а… что наша жизнь? Не будем прятаться от реальности, включим оптические сенсоры и будем суровы, как терминатор… Песец, центральный мой процессор! «Жопа в клеточку», картина неизвестного художника. Прям перед глазами. Блин, не в клеточку, а в гамаке. Надо мной. Я тоже в гамаке. Слева деревянная стенка. Это за стенкой толи льется, толи плещется. Темно, только вдали что-то слабо светит.

Мда. Нужно полежать с открытыми глазами, может, само пройдет…

Что-то не проходит. Не белка. Песец. Глюки не воняют и не чешутся.

– Что за дурацкие сны! – кто-то проговорил в голове. По-английски, но отчего-то совершенно понятно. – Бони, гад, по голове пинал, вот оно и… -А кто такой Бони? – невольно подумалось.

– Жлоб. Бони маленький. Странный ты, сон. Как мне может что-то сниться не по-английски?

– А почему тебе и почему по-английски?

– Потому что я сплю, и я – англичанин.

– А я не сплю, – прикалываюсь над глюком.

– Ну, правильно. Как ты можешь спать, если ты мне снишься?

– Я, вообще, неместный…

– А! Ты мне по ошибке снишься. Не туда залетел.

– Гм. Залетел. Не туда. Да-а-а! А куда?

– Ко мне в голову, конечно. Не в жопу же.

– А что ж все так чешется-то?

– В башке вши, а жопа, потому что обдристался.

– Ё…

– Ухты! Давай еще!

– И сколько раз подряд надо обделаться, чтоб так воняло?

– Воняет? В трюме всегда так.

– В каком трюме?

– Каком-каком! В корабельном. Дурацкий ты какой-то, сон, тупой и болтливый.

Я точно знаю, что я – не сон. Как бы в этом убедиться? Ощупываю себя. Странная одежда. Но это пофиг. Не мог я за ночь так съжиться! И сбрить усы! Обделаться – это теоретически возможно. Трюм… э… по пьяни тоже вероятен. Но сбрить усы не мог. Только не я. Не я? А кто?

– Ты кто? – снюсь и интересуюсь.

– Закари.

– Что ты делаешь в трюме, Захар?

– Сплю.

– А ещ?

– Болтаю с дурацким сном.

– А вообще?

– Плыву на корабле на каторгу.

– На сколько лет?

– Почти четырнадцать.

– Четырнадцать?! А за что так много?

– Мне почти четырнадцать лет, а каторга пожизненная, за убийство. Мы тут все за убийства, в основном.

– Что, не убийцы есть? – ошарашенно ляпаю, что в голову пришло.

– Нету, просто у некоторых, кроме убийств, всякого навалом.

– Что, например, просто?

– Конокрадство, поджоги, грабежи. Ещ насильники были.

– Были?

– Угу. Только кончились, болели сильно, каждый день.

– А ты?

– Я только за убийство.

– Хм. Зак, а если я у тебя немного задержусь?

– До утра?

– До смерти.

– Не знаю, я днм не сплю, бьют. Ты ночами прилетай, будем болтать о том, о см.

– За что бьют?

– За то, что мелкий. Кормят сухарями с плесенью, я на оправку не успел и обдристался в трюме, отпинали и прозвали дристуном.

– Почему не успел?

– Из-за сухарей, ещ меня от трапа оттолкнули, три раза.

– От какого трапа?

– Вон там люк открывают и вервку сбрасывают на полчаса.

– А трап?

– Вервка с узлами и есть трап.

– А если не сможешь залезть?

– Тогда жди, пока, кто на палубу пробился, парашу поднимут, потом в очереди стой, терпи. Не вытерпишь – обдрищешься в трюме, отпинают. И так пока не забьют, а когда забьют, на той же вервке вытащат и выбросят в море. Вс, улетай, скоро утро, ссать охота!

– Зак, я на денек останусь. Лады?

– Нравится, когда бьют?

– Не нравится, потому останусь.

В башке взревели баззеры боевой тревоги. Зак внутренне сжался, набираясь отчаянья и готовясь к броску. Только фигли готовиться? На ледяной решимости сталкера проверил моторику, ощутил каждый мускул. Ноги коленями к груди и резко вперд. Лгкое тело пацана удивительно послушно. Когда ноги коснулись пола, трюмный люк приоткрылся.

Длинный прыжок и в кувырок. На выходе из кувырка замечаю, что люк открылся полностью. Сверху хрипло заревело.

Слева и справа нехорошо. Один на низком старте, второй уже замахнулся.

Присесть, уходя от удара и открытой ладонью первому в лоб.

Поваляйся в гамаке, рано еще вставать. Над головой пролетел кулак. Теперь моя очередь. Локтем с разворота в солнышко. Удачно.

Задержался я с ними. Сзади уже подбегают. Уклон и передняя подножка. Здорово грохнулся! Однако, у нас дела, поссать-таки надо. Прыгаю вперд, снова в кувырок и на трап. Страдальцы на полу народ задержали, но несильно. Запнулись об тушки, но успели. Шустрые.

Самому шустрому приз – подъмом ступни в нос уже с вервки. Быстро поднимаюсь наверх.

– Куда теперь, Зак?

– Вон клюзы в фальшборте, – ответил Зак, перестав визжать. Он вс время утренней зарядки визжал от страха.

– Уоу, здорово!

– Не от страха, значит, – думаю, замерев в нирване у клюза. Сзади бежит народ и чего-то орт по-английски. Странно, Зака я понимаю, а тут не в зуб ногой. Ещ радовался, что английский за ночь выучил. Фигушки.

– Зак, чего они?

– Опять отпинают. – Зак обреченно.

– На палубе? А вертухаи?

– А им за счастье, когда кого-нибудь из нас бьют.

Блин, толпой точно забьют. Сваливать надо, да и помыться не мешает. Разбегаюсь и прыгаю в море. Вдогонку снова кто-то хрипло орт.

– Чего ему, малыш? – спрашиваю у Закари в полте.

– Куда ты, дурак? Акулы! – уже под водой Захар голосит на весь мозг. Акулы и прохладная вода – это неприятно. Пусть лучше изобьют.

– Вон спасательный конец, к нему давай! – вопит в башке Зак. Стежками быстренько гребу к веревке. Теперь нырнуть и, используя силу

Архимеда и собственные… гм, не понять чьи, конечности выпрыгнуть из воды почти по пояс. Хватаюсь за конец и, подтянувшись, поджимаю ноги. Под самой задницей прошл большой треугольный плавник. Фу-у! Полез на палубу по-альпинистски. Хорошо, что борт невысокий, и пеньковая вервка не скользит в мокрых руках. Залез. А дядька в смешном наряде надрывается!

– Зак, ну что ему опять?

– Ты это… полетай пока где-нибудь, я тут сам, – решает Захар.

Ага, полетай. А как? Может, представить, что уснул? Или в игре передал управление искину, а сам пошл чайку заварить? Попробуем…

Ну, кино! Как страшный сон. Речь стала понятной. Тело ощущается, но не слушается. Во, бля!

– Ты что, оглох, ублюдок?

– Никак нет, сэр боцман, сэр

– Зачем в море сиганул?

– Помыться, сэр боцман, сэр.

– Хм. Иди за мной. Кэп хочет на тебя посмотреть. Вот --! Картинка двинулась. Тело идт само.

– Сэр капитан, сэр. Вот этот вот…

– Зачем прыгнул за борт?

– Говорит, что хотел помыться, сэр капитан, сэр.

– Ха-ха-ха! Ну, раз ты так любишь чистоту, останешься на палубе чистить клюзы.

– Слушаюсь, сэр капитан, сэр, – звонким голосом восторженно орт Зак -У тебя звонкий голос. Спой что-нибудь.

Зак запел «Правь, Британия, морями». Выслушали благосклонно, у парня есть слух.

– Вестовой, бутерброд. – Скомандовал Кэп. – Отныне ты каждое утро будешь купаться и петь, чистюля. Или только купаться.

– Ха-ха-ха! – заржали холуи.

– Мне понравилось шоу. Постарайся продержаться подольше. Вот твоя награда. – Говорит Кэп, протягивая Заку ломоть белого хлеба, намазанный маслом и вареньем.

– Да, сэр. Благодарю, сэр.

– Жри и приступай к работе.

– Слушаю, сэр капитан, сэр!

Бутерброд кончился обидно быстро, хотя Зак пережвывал очень тщательно, наслаждаясь каждым мгновеньем. Что ж пора переходить к прозе жизни. Зак бертся за дело со сноровкой рядового срочной службы. Максимум усердия при минимуме результата. Начал он с ближайшего клюза, недалеко от кормовой надстройки, с которой доносился интересный разговор.

– Вы убедились, джентльмены, что в Атлантике не бывает скучно?

– О да, Кэп! Как забавно они дерутся за право вычистить гальюны, вытащить за своих собратьев парашу из трюма и надраить палубу всего за лишний глоток свежего воздуха! А этого любителя чистоты забили бы насмерть, но он предпочл акул обществу своих приятелей!

– Ха-ха-ха! Видите, как Вам повезло, Джим? Вы лично убедились, какие это звери. Хуже акул, что доказано сегодняшним опытом.

– Вс-то Вас, Дасти, тянет на мораль.

– Но, Боу! Вы только представьте себе общество, способное терпеть таких выродков!

– Эх, скучно будет после такого в других рейсах!

– Не будет, Джим.

– Но, Дасти, сэр! Мне всю жизнь служить на этой лохани?!

– Для корабля это последний рейс, не волнуйтесь.

– Последний? Значит, больше-таки не будет веслых рейсов? Вот об этом я и толкую!

– Я же сказал для корабля, а не для нас. Пока просто поверьте, Джим. Наша контора полна сюрпризов.

Блин, на самом интересном месте! Зак, стахановец этакий, закончил с одним фекальным стоком и, весело насвистывая, направился к следующему.

– Чему радуешься?

– Поел по-человечески. Целый день от трюмной вони отдыхаю, – рассеянно отвечает Захар.

– Угу. Хочешь отдохнуть от вони – почисти толчок.

– Ха, это ещ не вонь! Слушай, сон, я думал, ты кончился.

– Я не сон, Зак. Я, кажется, навсегда.

– Упс! В меня вселился демон. Или ты дух?

– Хрен его знает, Зак. Ты не обижайся, я к тебе не нарочно.

– На что обижаться? Если б не ты, меня бы в трюме забили насмерть. Вот --!

– Что такое?

– Вон пацан с ведром сюда идет. Пол Головня. Побьт гад!

К нам приближался ладно скроенный, светловолосый, большеглазый паренк лет пятнадцати, сгибаясь под тяжестью кожаного ведра, явно не с компотом.

– После отбоя у гамака Длинного Джека, – проговорил пацан. По-русски! Вылил содержимое ведра в почти вычищенный клюз, отвесил Заку пинка и простился по-английски. – Хреново работаешь, урод, в трюм отправлю!

– А что это он сказал про какого-то Джека? – спросил Зак, переводя дух.

– Про Длинного Джека. Знаешь такого?

– Его все знают. Серийный убийца. Только здесь уже троих ухайдакал.

И дружок его Пол тоже. Семейку примную того, а дом поджг. Мне кажется, он говорил как ты.

– Не кажется, Захарушука. Видать, не только к тебе залетело. Вечером вс узнаем. Не отвлекайся, клюзов ещ много.

– Угу.

– Вс, Зак, пошли к Джеку.

– Какому? – обмер Зак.

– Длинному.

– Зачем? – прям как «не дамся» крикнул малыш.

– У него спросим. Пол сказал, что нас звали, – я жесток.

– Может уже забыли?

Меня аж захлестнуло его страхом, обидой, злостью. Как тогда, перед спецшколой. После драки стенка на стенку убегал один. Не убежал. Так он перед первой порцией мне в лицо глянул, а из глаз тот же раствор. Тогда меня это не остановило. Хорошо, что не покалечил, но доучиваться пришлось строем, с песней и по распорядку.

– Пойдем, Заки, не бойся. Вс будет хорошо. Вс равно завтра с акулами купаться.

– Успокоил! Завтра съедят, если сегодня не убьют. Эх! Пойдем.

Пробираемся в полумраке по трюму. Пацаны не препятствуют, все уже в курсе. Они оценили и заплыв, и бутерброд, и то, что Джек позвал. Глядишь ты, ещ вчера был Дристун, а сегодня его Длинный зовет поговорить. Хотя Дристуном он так и останется. Погоняло – это навсегда.

Зак остановился перед группой пацанов, сидящих на корточках у гамака. В гамаке располагался длинный парень.

– Длинный Джек, – шепчет в голове Зак.

– Догадался. Слазь с руля, дай я поговорю.

– Ты же по-человечески не понимаешь.

– Дай попробую.

– Ну, попробуй. А как?

– На лошади ездил? Представь себе, что ты с нее грохнулся.

– Вспомни.

– Что вспомни?

– Вспомни, а не представь.

– Ну, вспомни.

Тресь. Больно-то как! Вспомнить вс, понимаешь. У --, это ж не вспомнить, а ощутить. Бьют же!

– Добавить тебе, или ты догадаешься с людьми поздороваться? – спросил длинный ломким баритоном. По-русски!

– Э… здравствуйте, – отвечаю.

– Во, тормоз скрипнул, – ехидно сказал кто-то из пацанов. – Иди на мой голос, болезный, падай у борта. Куда? На жопу. Фирштейн раша? Тогда шнелле и не бзди, не о чем уже.

– Тормоз сел? Ну, значит можно начать кой-чего обсудить. Итак, что тут стебалось, все поняли?

– Да.

– Угу.

– …

– Да.

– Yes.

– Чо? – каркнул длинный с гамака.

– Да прикалываюсь я, – виновато буркнул полумрак.

– Ага, а я тебя чуть не убил. Тогда запали лучинку, типа мы в кости играем, приколист.