Читаем Дуэль с Оракулом онлайн бесплатно
Дуэль с Оракулом
«Без вины никто не страдает… Чистеньким хочешь быть? И волков накормить, и овец сохранить? Не бывает такого, дружище! Либо ты овца, либо волк…» – вот что нашептывает бес отцу Онуфрию. А вина была, и расплачиваться за нее не отцу, а дочери… Лариса Курбатова по просьбе отца едет в Уссурийск к его старому армейскому товарищу, но не застает его в живых. В молодости друзья стали свидетелями странной смерти генерала. И в доме погибшего Лариса обнаруживает на стене загадочные знаки, такие же, как были в доме генерала много лет назад. В это же время в Интернете появляется новая игра «Золотая Баба». Аватары экспедиции прошлого века ищут сокровища барона Унгерна. Что заставило пересечься мир виртуальный и реальный? Какую роль в этом сыграл «Оракул мертвых»?
Детективы / Прочие ДетективыУ Натальи Солнцевой в этом году юбилей: 10 лет творчества и выход 50-й книги автора. Благодаря Наталье Солнцевой жанр мистического детектива получил огромное количество читателей и поклонников. Человек так устроен: мы свято верим в невозможное и мистическое! Автор не просто нам помогает в это верить, но и дает пищу для размышлений и фантазий. За что мы несказанно ей признательны.
Творческих успехов и вдохновения желаем мы
Наталье!
«А меня совсем иною отражают зеркала…»
Заказчик выглядел необычно. Широкие брюки, желтая рубашка, лысая голова и выпуклые карие глаза под выцветшими бровями. В руках он держал четки из крупных нефритовых бусин. Они мешали его собеседнику, парню лет двадцати пяти, сосредоточиться и он беспокойно ерзал на стуле.
– На этой флэшке – сюжет онлайн-игры. Назови ее «Золотая Баба», – усмехнулся заказчик. – Деньги я переведу на твой счет, как только игра запустится в Сеть.
– «Золотая Баба»? – удивленно переспросил программист.
– О ней разве что ленивый не слышал. А ты не в курсе?.. Как это у вас говорят?
– Договор заключать будем?
– На бумаге? Нет! Бумага – ненадежный носитель. Я сделал тебе невыгодное предложение? – сухо осведомился лысый.
– Нет, но…
– Значит, по рукам?
Вопреки своим словам заказчик не протянул парню руки, а продолжал перебирать зеленые четки.
– Твоей девушке понравится эта игра, – добавил он.
– Откуда вы ее знаете?
– Не важно! Главное, не подведи меня. Ты хороший айтишник. Я бы не поручил это дело кому попало. Я всегда обращаюсь по адресу.
Флэшка лежала на столе между двумя чашками кофе, к которым ни один из собеседников не притронулся. У парня перед глазами клубился зеленый туман, сквозь него проступало круглое довольное лицо заказчика. Тот кивком указал на флэшку и произнес:
– Это твоя жизнь… или смерть. Смотря, как карта ляжет…
Молодой человек судорожно вздохнул, словно ему не хватало воздуха. Мелькание бусин в пальцах заказчика кружило ему голову. Он не заметил, как тот встал, расплатился по счету и медленными шагами вышел из зала.
«Это твоя жизнь… или смерть… – звучало в ушах парня. – Жизнь!.. Или смерть!»
– Что с вами?
Он вздрогнул и оторвался от флэшки, которая на мгновение показалась ему золотым слитком прямоугольной формы, поблескивающим в полумраке кафе. У столика застыла юная официантка в короткой юбке. Ее губы беззвучно шевелились.
– Вам плохо?
Молодой человек ее не слышал, но угадал смысл вопроса.
– Мне… я…
– Принести воды?
Зеленый туман внезапно рассеялся, и парень увидел испуганное лицо девушки. Она не знала, что предпринять.
– Спасибо… все хорошо… – через силу выдавил он, потянулся за флэшкой и сунул ее в карман джинсов. Ему еще не приходилось держать в руках свою жизнь или смерть. От этой мысли парня прошиб холодный пот.
Он глотнул остывшего кофе, пытаясь прийти в себя. Официантка молча убрала вторую чашку и удалилась. Молодой человек смотрел ей вслед и вспоминал слова заказчика.
–
Лариса переживала очередное
– Ты к брату Онуфрию, дочка? – узнал Ларису пожилой чернец в длинной рясе и колпаке, из-под которого выбивались седые волосы.
Она молча кивнула.
– Сейчас позову, – чернец неторопливо перекрестил ее и зашагал к кельям, где жила монастырская братия.
Лариса уселась на деревянную скамейку, поставила сумки на землю и вздохнула. Раз в два-три месяца она приезжала сюда из Москвы с продуктами и лекарствами. Отец-монах был ее тайной, известной только матери и Ренату.
– Я ждал тебя, – сказал Онуфрий, и дочь удивленно подняла на него глаза.
Обычно отец с неохотой встречал ее, отказывался от передач и просил больше его не беспокоить. Он-де удалился от мира не для того, чтобы ему то и дело напоминали о прошлой жизни. Но потом все-таки брал сумки и шел угощать монахов, раздавать лакомства, которыми их тут не баловали.
– Что-то случилось, па?
– Не знаю, как и сказать. Сон дурной приснился. Я уж и молитвы читал, и совета просил у Господа… а Он от меня отвернулся. Больно грешен я, дочка! Не искупил еще вину свою…
– Да в чем ты виноват? Таких праведников еще поискать! Ты меня всегда добру учил, на чужое не зарился, за всю жизнь мухи не обидел. Тебе ли грехи отмаливать?
Слова отозвались тяжестью в сердце, и она прикусила язык. Впервые почувствовала, что отец не зря ушел в монастырь. Есть у него в душе страх. От этих мыслей Ларисе стало муторно.
Онуфрий опустился на скамью рядом с ней и достал из кармана сложенную вчетверо записку. От него пахло сухой травой и ладаном. Видно, монахи заготавливали сено на зиму для своих коровенок. Скудная пища, изнурительные посты и физический труд сказывались на здоровье братьев. Лариса с болью заметила, что отец сильно сдал: высох, пожелтел, словно пергамент. Его подбородок заострился, на загрубелых от работы руках выступили синие жилы.
Онуфрий протянул дочери записку и беззвучно шевельнул губами.
– Что это?
– Адрес. Товарищ ко мне приходил во сне… мы с ним в армии вместе служили…
Ларисе резанула слух эта житейская фраза. Отец давно не говорил о мирском и вдруг вспомнил армейского друга?
Она с дрожью развернула записку и прочитала название города.
– Ничего себе…
– От прошлого не убежишь, не скроешься, – прошептал Онуфрий и тоскливо вздохнул. – Даже за этими стенами!
Поднялся ветер. Галки вспорхнули с карниза и шумно рассаживались на березе. Двое молодых послушников убирали на погосте, время от времени поглядывая на брата Онуфрия с посетительницей. Сегодня день свиданий, но на монастырском подворье пусто. Кроме этой молодой женщины в сером мышином платье и платке, никто проведывать братьев не приехал. Обитель уединенная, добираться неудобно, дороги разбитые.
– Уссурийск? – удивлялась Лариса написанному отцом адресу. – Это где? На Дальнем Востоке?
– Приморский край.
– Ты там служил?
– Там мой друг живет. Раньше мы переписывались. Туда письма долго идут. Авиапочтой посылать надо.
– Это когда было, па! Сейчас по Интернету с кем угодно в два счета связаться можно.
– Ты мне бесовщину-то не предлагай, – рассердился отец. – Телевизоры ваши, телефоны мобильные, компьютеры – все это от лукавого. Дьявольское искушение! Погрязнешь в сатанинских кознях, потом и святая молитва не спасет!
– Ладно, – кивнула Лариса. – Бесовщиной я сама займусь. Найду твоего товарища и узнаю, как у него дела. Хорошо?
– Найди, найди…
– Сазонов его фамилия? – переспросила она, разбирая отцовский почерк. – Виктор? Такое впечатление, что ты писать разучился, па! Ничего не поймешь.
– Витек Сазонов… он…
– Поседел уже Витек твой, небось.
– Может, ему недолго жить осталось, – пробормотал Онуфрий. – Плохо он мне приснился, дочка. Завещание, говорит, написал, прослезился… и попрощался со мной.
В груди у Ларисы шевельнулось дурное предчувствие. Она невольно читала мысли отца, которые ей не понравились.
– Мы с Витьком под Калугой в стройбате горбатились, – продолжал он. – Дачу генералу одному строили. Он из дальнего гарнизона перевелся с повышением. Ну и сразу начал быт налаживать…
Ларисе на миг показалось, что перед ней – прежний отец: примерный семьянин, любящий супруг, толковый инженер. А черная ряса и колпак, этот монастырский двор, собор с зелеными куполами, мрачный погост – просто бредовый морок.
– Там всё и случилось… – донеслись до нее слова брата Онуфрия.
– Что, па?
– Беда пришла, дочка! Застала нас, желторотиков, врасплох… Мы не думали, не гадали, что такое бывает…
– Какая беда?
– Смерть, дочка… жуткая смерть…
Внутри у Ларисы похолодело. Лицо отца перекосилось, будто он заново переживал тот ужас, который до сих пор держал его в тисках. Он думал, что в святой обители сможет исцелиться и получить покой. Не тут-то было!..
Под стенами монастыря в тени раскидистой липы стоял внедорожник. Ренат вышел размяться и подышать чистым загородным воздухом. В Москве в эту летнюю пору жара, пыль и смог. А тут – красотища; из-под огромного валуна бьет холодный ключ, прозрачный, как слеза. Ренат достал из багажника пластиковую канистру, набрал воды и с наслаждением напился.
В ветвях липы гудели пчелы. Монахи держали пасеку, торговали медом для пополнения бюджета. Солнце стояло над луковицами собора, отражалось в зеркалах «хендая», слепило глаза.
Ренат поправил на носу темные очки и нетерпеливо повернулся в сторону ворот. Массивную кирпичную арку вверху украшала икона Божьей Матери в золотистом окладе, въезд был усыпан гравием. Под аркой показалась женщина в длинном сером платье, и он радостно улыбнулся. Наконец-то!
– Что так долго?
– Ты воды набрал? – отрешенно спросила она. – Меда купил?
В прошлую поездку он приобрел у братьев липовый мед и не пожалел. Сегодня решил пополнить запас.
– И набрал, и купил, и заскучал. Тихо здесь, но неспокойно. Чувствуешь себя, словно на мушке.
– А говоришь, «заскучал», – с этими словами женщина сняла платок и взлохматила примятые каштановые волосы. – Терпеть не могу платков! Только тут по-другому нельзя. Сразу выставят вон.
– Как твой отец? Надеюсь, здоров?
– Дай попить, – попросила Лариса. – В горле пересохло.
Ренат налил ключевой воды в стаканчик и подал ей. Нынешнее свидание с отцом-монахом произвело на Ларису удручающее впечатление. Она явно расстроена.
– Ты в порядке?
– Я? Да…
– Садись в машину, – он оглянулся по сторонам. – Пора ехать.
Ренат чувствовал чей-то взгляд из зарослей орешника на обочине. Там кто-то прятался и наблюдал за ними. Терпеливый соглядатай ничем себя не выдал, и если бы не чутье Рената, остался бы незамеченным.
Лариса, поглощенная своими мыслями, была бледна и озабочена. Стаканчик в ее руке вздрагивал.
– Что-то случилось?
– Потом расскажу…
– Надо было мне с тобой пойти. Ты обещала познакомить с отцом. Странный он у тебя. Это ж надо! В монастырь уйти! В наше время!
Щелк!.. В кустах наблюдатель фотографировал стоящую под липой машину и ворота святой обители. Щелк!.. В кадр попал номер «хендая», который развернулся и выехал на проселок. Щелк!.. Щелк!..
– Куда спешить? – рассеянно отозвалась Лариса. – Успеешь еще, познакомишься.
– Твой отец будет не в восторге от меня, верно? Поэтому ты оттягиваешь нашу встречу?
Она с недоумением покосилась на Рената, вздохнула и покачала головой.
– Зачем тебе мой отец? Любопытство взыграло?
– Посвататься хочу.
Она рассмеялась и расстегнула верхние пуговки платья. Монастырские правила не для нее. Как отец все это выносит? Сплошные ограничения и запреты, молитвы, посты, тесная келья, спартанские условия, тяжкий труд…
– Он у тебя подвижник, – подлил масла в огонь Ренат. – Изнуряет тело ради спасения души. Я всегда мечтал о таком тесте.
– Прекрати!
– Вижу, тебе полегчало, – улыбнулся он. – А то сидишь, как с креста снятая.
– Ты жениться на мне собрался?
– А хоть бы и так. Пойдешь за меня?
– Я уже один раз сходила замуж, больше не намерена наступать на грабли.
– О, о, о! Это я – грабли? Обидно, между прочим…
Они препирались всю дорогу до поворота на шоссейку. «Хендай» резво прыгал по ямам. Ренат шутил, чтобы развеселить свою спутницу, и мельком поглядывал в зеркало дальнего вида: нет ли «хвоста». У Ларисы не шел из головы разговор с отцом.
– Останови! – попросила она, увидев молодую березовую рощу.
– Привал сделаем? Отличная идея. Я взял с собой бутерброды и кофе в термосе, как ты велела.
Лариса совершенно забыла о еде, ей просто стало невмоготу сидеть в машине и слушать треп Рената…
Брат Онуфрий, шаркая ногами, брел мимо погоста, покачнулся и схватился за сердце. Один из послушников бросил мешок с мусором и подбежал к старику. Онуфрию исполнилось пятьдесят шесть лет, но выглядел он на все семьдесят. Худоба, седина, морщины, сутулая спина. В монастыре для него год шел за пять.
Онуфрий осел на землю, хватая ртом воздух, а послушник бестолково суетился, бормоча молитву. Губы монаха побелели. Послушник обмахивал ему лицо полой рясы и испуганно приговаривал:
– Дыши, брат… дыши… дыши…
Онуфрий отдышался, ему полегчало. Ввалившиеся щеки порозовели, и парень перевел дух.
– Оклемался, брат?
– Хвала Всевышнему, милосердие Его безгранично…
– Я возьму твои сумки, – предложил послушник. – Они у скамейки остались. Птицы до продуктов доберутся, расклюют.
– Возьми… отнеси в трапезную…
Парень помог Онуфрию подняться и довел его до кельи. Потом вернулся за продуктами. Нахальная галка уже проделала клювом дырку в пакете с пряниками и конфетами.
– Кыш!.. Кыш! – прогнал ее послушник.
Товарищ его подошел к скамейке и сглотнул слюну. Очень хотелось есть. На завтрак братьям давали молоко и хлеб, а до обеда еще далеко.
– Совсем плох стал Онуфрий, – сказал он, глядя на сумки, битком набитые всякой снедью. – Ему бы к врачу надо.
– Настоятель предлагал. Онуфрий об этом и слышать не хочет. Просил молиться за него.
Послушники взяли по сумке и бодро зашагали к трапезной.
Тем временем брат Онуфрий лежал на своем жестком ложе и прислушивался к боли в груди. Эта боль напоминала ему прошлое…
Когда-то он был рядовым солдатом, считал дни до дембеля и с нетерпением ждал писем от девушки, которая провожала его в армию. Он мечтал о любви, о возвращении домой, о счастливой жизни. Не так сложилось, как думалось…
– Валер, а Валер! – окликнул его Витька Сазонов. – Курить будешь? Я сигареты раздобыл!
– Где?
– Грузчики забыли, а я подобрал. Они намахались с бревнами, перекурили, а пачку на крыльце оставили. Тут целых пять штук!
Витек с удовольствием затянулся и протянул сигарету товарищу. Тот чиркнул спичкой, неумело прикурил и закашлялся. Едкий дым щекотал горло, но казаться белой вороной парню не хотелось. В их взводе все курили, выпивали и тайком бегали к девчатам в поселок. Служба в стройбате не сахар, но в ней есть свои прелести. С дисциплиной попроще, от начальства подальше. Генерал, которому они строили дачу, не афишировал факт, что привлекает к работе солдат. Сам на стройке появлялся редко, прораба поставил гражданского. Тот три шкуры с ребят не драл, по пустякам не придирался и заботился, чтобы их кормили прилично.
– Что твоя пишет? – пуская изо рта дым, полюбопытствовал Витек. – Любит?
– Она скромная, о любви писать стесняется.
– А от моей последнее письмо было зимой. С тех пор всё, как отрезало. Наверное, другого себе нашла. – Он злобно сплюнул и щелчком отправил окурок в кусты. – Приеду, убью обоих!
– Дурак ты. Девушек вокруг полно, выбирай любую. Хочешь, здесь женись, в поселке. Дом себе построишь, заживешь…
– За какие шиши строить-то? Ты гляди, сколько генерал бабок отстегивает! А я где возьму? Разве что банк ограбить?
