Читаем Дубровицы онлайн бесплатно

МОСКОВСКИЙ РАБОЧИЙ 1991

М.: Моск. рабочий, 1991.- 1 12c.: илл – (Памятники Подмосковья).

Заведующий редакцией А. Марчик

Редактор Т. Лядова

Художественный редактор М. Кудрявцева

Технический редактор Н. Калиничева

Корректоры Е. Коротаева, И. Сахарук

Подмосковная усадьба Дубровицы, расположенная недалеко от крупного промышленного города Подольска, представляет собой выдающийся архитектурно-художественный ансамбль. Жемчужиной этого ансамбля является церковь Знамения, построенная в конце XVII – начале XVIII века неизвестными искусными мастерами. В книге рассказывается об истории создания архитектурного ансамбля в Дубровицах, о владельцах усадьбы – представителях старинных дворянских семей Голицыных и Дмитриевых-Мамоновых, внесших немалый вклад в становление и развитие Русского государства.

Книга рассчитана на массового читателя.

Старинная усадьба Дубровицы расположена в сорока километрах от Москвы, на окраине современного подмосковного города Подольска. Она хорошо известна всем, кто интересуется отечественной историей. И вместе с тем вряд ли есть в Подмосковье иной архитектурный ансамбль, который не казался бы столь странным и загадочным, а история его столь неясной и даже таинственной.

Легенды о посаженных здесь деревьях Петром I, который некогда побывал в усадьбе, о графе Дмитриеве-Мамонове- затворнике дубровицкого дворца, предания о жившем здесь семействе князей Голицыных – во всем этом причудливо переплелись историческая правда и романтическая небывальщина.

Возбуждает фантазию и необычная архитектура главного сооружения усадьбы – церкви Знамения, похожей на причудливую белую башню. Пологий мыс на стрелке рек Десны и Пахры, дуплистые липы и редко стоящие у воды корявые ветлы, поднимающаяся напротив корабельная роща – этот пейзаж уже невозможно представить без каменной церкви, увенчанной ажурной золотой короной. Она издалека притягивает взгляд всякого, кто едет со стороны города. Когда корона с крестом растворяется в сиянии полуденного солнца, белая башня становится похожей на бурлящую струю неведомого источника, взметнувшуюся в небо из темного леса.

Вблизи Дубровиц деревья расступаются, и видно, что это вовсе не фонтан и не одинокая белая башня, а причудливое завершение усадебного храма. Из его округлого нижнего яруса уходит ввысь восьмигранный столп, сплошь покрытый сложным рельефным орнаментом. Трудно задержать внимание на какой- нибудь одной детали, украшающей здание храма. Всюду будто бы пенятся гребни мягкого подольского известняка, и не сразу удается уловить осмысленную гармонию затейливых переливов резных каменных завитков, разглядеть прячущиеся за ними изваяния в длиннополых одеждах.

Чего только не передумаешь, увидев в нескольких десятках километров от Москвы, на берегу покрытой кувшинками речки, невероятной красоты каменное сооружение. Право, даже среди сорока сороков первопрестольной не затерялась бы эта церковь! Создается впечатление, будто зодчий, подобно ревнивому коллекционеру, скрывающему от посторонних глаз свои сокровища, хотел любоваться ею втайне ото всех.

Загадка дубровицкого храма волновала не одно поколение исследователей русского искусства. И сегодня недостатка в различных гипотезах нет. Порой противоречивые, они тем не менее так же увлекательны, как и легендарные истории о бывших владельцах усадьбы. «Непонятен даже сам факт появления этого здания в России»,- приходят к безутешному выводу авторы последних научных публикаций об этом памятнике.

Нельзя приблизиться к истине, не вглядевшись в эпоху строительства храма – годы, которые предшествовали петровским преобразованиям. Конец XVII века, завершающего древнерусский период истории нашего государства, отнюдь не был временем полной национальной изоляции, как это иногда представляется. Напротив, в тот период отечественная культура, как никогда прежде, сблизилась с культурой европейской. Под влиянием незаурядной греко-латинской образованности отдельных представителей православного духовенства и знати стала развиваться светская литература, зародилось театральное искусство, вошла в моду инструментальная музыка, получил распространение неизвестный церковной живописи жанр портрета, а в зодчество проникли и быстро укоренились нарядные декоративные мотивы, созвучные пышному католическому барокко. Наиболее ярким и, если хотите, доведенным до крайнего предела выражением этого архитектурного направления и стала церковь Знамения в Дубровицах- подмосковной вотчине князей Голицыных.

Многочисленное семейство Голицыных дало целое поколение первых «русских западников». В первую очередь необходимо вспомнить о первом министре правительства царевны Софьи князе Василии Васильевиче Голицыне, горячем поклоннике всего иноземного. Не менее колоритной фигурой того времени был и двоюродный брат Василия, воспитатель юного царя Петра князь Борис Алексеевич Голицын. Стоит повнимательней приглядеться к личности последнего, и тогда, возможно, станут понятны причины появления невиданного доселе сооружения в подмосковном лесу…

Рядом с церковью – дворец с классическим фронтоном и обращенной к реке полукруглой колоннадой. Здание внешне выглядит так же, как и в первой половине XIX века при жившем тогда в Дубровицах графе Матвее Александровиче Дмитриеве-Мамонове. Судьба жестоко обошлась с этим незаурядным человеком: более половины жизни провел он под домашним арестом. И после смерти к его личности относились несправедливо. Объявленный в тридцать пять лет сумасшедшим (хотя в это верили не все), граф таким и вошел в мемуары своих состарившихся одногодков, а затем, как забавный исторический персонаж, перекочевал на страницы краеведческих изданий. И как теперь доказать, что за внешними чудачествами Матвея Александровича скрывались порой тайные помыслы и устремления, за какие шли на виселицу и на каторгу лучшие из его современников? И если даже болезненное воображение дубровицкого затворника и в самом деле довело его до потери рассудка, то и тогда не стоит забывать его благородного поступка в Отечественную войну 1812 года, когда он, молодой, полный патриотических чувств, сам собрал полк, на свои средства обмундировал его, вооружил и повел на борьбу против войск Наполеона.

…Со времени расцвета Дубровиц утекло много воды. И нынешнему посетителю не увидеть в усадьбе всего того, что было здесь в прошлом. Еще не завершена реставрация интерьеров Знаменского храма, утрачена или частично рассеяна по музеям богатая художественная коллекция и обстановка старинного дворца. Да и занимает его теперь достаточно чужеродное учреждение – Всесоюзный научно-исследовательский институт животноводства. Но ни утраты, ни малохудожественные приобретения нашего времени не нарушили все же удивительной гармонии природы и старой архитектуры. Неприметно, как и Пахра с Десной, сливается тут прошлое с настоящим.

Собирая рассыпанные по старым журнальным публикациям и запылившимся архивным делам сведения по истории этой усадьбы, автор надеется удовлетворить пытливость тех, кто уже побывал в этой усадьбе, и тех, кому свидание с Дубровицами еще предстоит.

Первое упоминание о селе Дубровицы относится к 1627 году. В Переписных книгах Перемышльской церковной десятины, объединявшей несколько десятков приходов, значится: «В Молоцком стану за боярином Иваном Васильевичем Морозовым старинная вотчина село Дубровицы на реке Пахре, усть речки Десны…»

И. В. Морозов был представителем одного из старейших боярских родов, связанных с Москвой еще с середины XIV века. Лучшие подмосковные земли более трехсот лет принадлежали этой разветвленной фамилии. Многие Морозовы на службе у московских князей и государей достигали высоких должностей, а боярин Борис Иванович Морозов был воспитателем будущего царя Алексея Михайловича, а затем и его ближайшим советником.

Неплохо складывалась карьера и его дальнего родственника, владельца Дубровиц Ивана Васильевича Морозова. В ту пору, когда в старинных документах мы находим упоминание о Дубровицах, он возглавлял Владимирский судный приказ, который занимался разбором тяжб и взысканием налогов.

Невелики были Дубровицы в 1627 году. В описи значится двор боярский, где жил сам хозяин, а также «двор коровий с деловыми людьми». Шесть крестьянских дворов пустовало. «А в селе церковь Илья Пророк деревяна клетцки, а в церкви образы и книги и свечи и на колоколнице колоколы и всякое церковное строение вотчинниково,- отметил патриарший учетчик заботу боярина,- а у церкви во дворе поп Иван Федоров, а во дворе дьячок и просвирница».

Непопулярные в народе реформы Алексея Михайловича, который во многом следовал советам Б. И. Морозова, привели в 1648 году к грозному Медному бунту. После кровавой расправы над восставшими в царском окружении рассудили так: временно удалить от Алексея Михайловича бывшего воспитателя и заменить его другим преданным человеком. Выбор царя пал на Ивана Васильевича Морозова, которому без задержки был пожалован высший придворный титул ближнего боярина.

Сохранилась составленная незадолго до этих событий окладная запись по имению И. В. Морозова. Из нее видно, что в 1646 году село Дубровицы стало больше. Теперь здесь находился не только двор боярский, но и отдельно двор приказчика, а кроме того, 13 дворов деловых людей.

Боярин Иван Васильевич дожил до преклонных лет. Перед смертью он постригся в монахи под именем старца Иоакима, а свою подмосковную вотчину – «село Дубровицы да село Ерино» – завещал в 1656 году дочери Аксинье.

Аксинья (или Ксения) Морозова вышла замуж за князя Ивана Андреевича Голицына. С этого времени вотчина переходит к его фамилии. По заказу супругов в Дубровицах в 1662 году был поставлен новый деревянный храм, где богослужение велось до 1690 года.

Дочь старца Иоакима прожила, по одним сведениям, до 1670 года и была погребена в Троицком монастыре. В другом списке голицынской родословной говорится, что она приняла постриг в московском Георгиевском монастыре и прожила там еще несколько лет под именем монахини Евфимии.

Следующие сведения о Дубровицах относятся уже к 1676 году. В Окладной книге Патриаршего приказа в статье о церковном сборе с Ильинского храма Перемышльской десятины есть пометка: «Впредь писать в вотчине боярина князя Ивана Андреевича Голицына, в селе Дубровицы, дани 2 алтына, заезда гривна, платил деньги поп Иван». В Дубровицах той поры все те же убогие крестьянские дворы, где и взять нечего, и поп Иван по-прежнему исправно вносит «венечные пошлины» с отроков, венчавшихся в Ильинской церкви.

Если в подмосковной деревне почти ничего не менялось на протяжении долгих лет, то Москва жила большими переменами. После смерти в 1676 году царя Алексея Михайловича на престоле оказался его четырнадцатилетний сын Федор. Болезненный и еще слишком юный для самостоятельных решений, Федор Алексеевич был тем не менее прекрасно образован и мог стать незаурядным правителем, если бы не его преждевременная кончина в 1682 году.

После смерти молодого царя борьба за власть разделила знать на непримиримые группировки. Одни бояре стояли за детей от первого брака Алексея Михайловича с Марьей Ильиничной Милославскон, другие связывали свое будущее и будущее Руси с малолетним сыном молодой царицы Натальи Кирилловны и ее родственниками Нарышкиными. Разветвленному семейству Голицыных приходилось теперь выбирать, с кем водить дружбу, а кого ненавидеть.

Род князей Голицыных происходил от литовского князя Гедимина. Один из его потомков носил па русской службе прозвище «Голица», которое с XIV века трансформировалось в фамилию. Соперничать с «гедиминовичами» по части знатности происхождения могли не многие из русских бояр. Несколько поколений князей Голицыных были верной опорой российских самодержцев. И при первых Романовых они занимали видные, хотя и не первостепенной важности, посты из государственной службе.

Так, например, сват боярина И. В. Морозова князь Андрей Андреевич Голицын был близок к царю Михаилу Федоровичу и па всех богомольях находился при его особе неотлучно. Но то ли не угодил Андрей Андреевич чем царю, то ли интриги тому причиной, только в 1635 году назначили его воеводой в далекий Тобольск. Там и умер он через три года, оставив семью на попечение своего старшего брата Ивана Андреевича.

Иван Андреевич Голицын входил в Боярскую думу. Сидел он во главе Владимирского судного приказа (потом его сменил И. В. Морозов) и помимо прямых обязанностей управлял Москвой во время частых отлучек царя. Своих детей боярин не имел, поэтому завещал в 1655 году все вотчины племянникам – четырем сыновьям Андрея Андреевича.

Сыновья тобольского воеводы – Василий, Иван (женатый на Аксинье Морозовой), Алексей и Михаил Андреевичи – со временем также получили боярские шапки. Все они оставили после себя большое потомство. Начиная с этого колена, род Голицыных было принято делить на четыре ветви.

О служебной деятельности владельца Дубровиц Ивана Андреевича Голицына известно немного. В молодости родоначальник второй фамильной ветви удостоился чести стоять на запятках кареты в брачном поезде Алексея Михайловича. В зрелые годы был он воеводой в Новгороде. При Федоре Алексеевиче пришлось уйти в отставку и заняться устройством своих вотчин.

В Дубровицах по распоряжению Ивана Андреевича срубили обширные хоромы. В Переписной книге за 1678 год показано: «Двор вотчинников строится вновь». Еще раньше поставили в селе скотный двор и четыре избы для дворовых людей. Не интересуясь ничем, кроме своего хозяйства, старый воевода дожил до тревожного 1682 года.

В конце мая того года в Дубровицы прибыл гонец из Москвы с сообщением о стрелецком бунте и казнях зачинщиков. Узнал Иван Андреевич и о том, что новая правительница царевна Софья Алексеевна пожаловала его племянника Василия Васильевича Голицына, главу Посольского приказа, неслыханным ранее титулом: «Царственная Большая печати Государственных, Великих и Посольских дел Оберегателя, Ближнего Боярина и Наместника Великого Новгорода». Царевна звала в Кремль и старшего в роду Голицыных, но тот трогаться с места не решился – жить князю Ивану Андреевичу оставалось недолго.

К тому времени минуло уже тридцать лет после смерти одного из четырех братьев Голицыных – князя Василия Андреевича, отца фаворита царевны Софьи. Два других брата – Алексей и Михаил Андреевичи, ставшие родоначальниками соответственно третьей и четвертой ветвей фамилии, в годы возвышения племянника Василия Васильевича были еще молоды и занимали при дворе довольно скромные должности.