Читаем Друзья Божии онлайн бесплатно

Бог знает больше. Нам, людям, трудно постичь, каким образом Он чутко и по-отечески приводит нас к Себе. В 1973 году, составляя предисловие для книги Христос проходит рядом, я не мог предположить, что так скоро удалится от нас в Дом Небесного Отца этот святой священник, которому миллионы мужчин и женщин всего мира – дети его молитвы, самопожертвования и беспредельной самоотдачи Воле Божией, – возносят с благодарностью ту же трогательную хвалу, которую блаженный Августин вознес Отцу и Господину нашему Святому Иосифу: Он выполнил лучше отцовство духовное, чем кто-либо другой отцовство по плоти [Блаж. Августин, Sermo 51, 26 (PL 38, 348).]. Он отошел от нас 26 июня 1975 года, в полдень, в том самом Риме, который он так горячо любил, ибо Рим – престол Петра, центр христианства, глава Вселенской Любви Святой Церкви. В наших ушах еще звучало эхо благовеста, а основатель Основателя Opus Dei уже внимал призыву вечному и живому: Amice, ascende superius, "Друг! пересядь выше" [Лк 14, 10.], иди ко Мне, чтобы владеть Небом.

Он покинул землю в самый обычный день своего священнического служения, погруженный в постоянное общение с Тем, Кто есть Жизнь – и поэтому не умер, но находится подле Него. Занимаясь своим душепастырским трудом, он испытал сладостное потрясение души [К святости, 296.] – встречу со Христом, лицезрение прекрасного Лика Иисуса, о котором мечтал так страстно: Vultum tuum, Domine, requiram, "я буду искать лица Твоего, Господи" [Пс 27 (26), 8.].

Буквально с момента его рождения на Небесной Родине ко мне начали поступать свидетельства от великого множества людей, знавших его святую жизнь. Раньше они молчали и сдерживались, уважая смирение того, кто считал себя грешником, безумно любящим Христа. Теперь ничто не препятствует бурному проявлению их чувств – искренних и чистых, бьющих через край. После смерти отца Эскрива я слышал непосредственно из уст Папы Римского одно из его многочисленных горячих восхвалений в адрес основателя Opus Dei. В газетах и журналах всего мира можно прочесть бесчисленное множество статей, выражающих ту признательность, которую возносит ему христианский народ, а также и те, кто еще не верит во Христа, но уже начинает открывать Его для себя благодаря словам и делам отца Эскрива.

"Но я, пока живу, никогда не устану проповедовать как первейшую необходимость – быть людьми молитвы. Всегда! В любом случае, в обстоятельствах самых различных – молитесь, потому что Бог не оставляет нас никогда" [Молитвенная жизнь, 247.]. Это было смыслом всей его жизни – молиться и побуждать к молитве. Поэтому он породил в миру чудесную мобилизованность людей, – как он любил говорить, – которые расположены принять всерьез христианскую жизнь, это сыновье общение с Богом. Нас много – тех, кто с помощью этого стопроцентного священника узнал "великую тайну Божественного милосердия: мы – дети Божии" [Общение с Богом, 145.].

В этот второй сборник включены некоторые проповеди, уже издававшиеся в ту пору, когда отец Эскрива еще пребывал среди нас, а также тексты, которые сам автор оставлял при себе, намереваясь опубликовать позднее – ибо он любил работать основательно, не останавливаясь, но и не спеша. Благодаря книгам его имя оказалось в одном ряду с именами виднейших учителей христианской духовности, однако сам он никогда не мыслил себя писателем и не стремился стать таковым. Отец Эскрива умел дать гораздо больше, чем ожидали получить его читатели и слушатели. Он стремился превратить их в делателей, готовых реализовать его учение в жизни – в процессе работы, у семейного очага, в отношениях с окружающими. А как легко его читать! Непосредственность выражения и живость образов делают его книги приемлемыми для людей самых разных взглядов, характеров, социальных и образовательных уровней. Он прошел школу Евангелия – отсюда простота, ясность, глубина проникновения в наши сердца, талант не быть модным и в то же время не выходить из моды.

Эти восемнадцать проповедей о добродетелях человеческих и христианских адресованы тому, кто хотел бы следовать по стопам Господа. Они не являются теоретическими трактатами, или руководством для обучения хорошим манерам в духовной сфере. Они содержат живое учение, в котором теологическая глубина соединена с евангельской ясностью Пастыря Доброго. Беседа отца Эскрива – это разговор с Богом, это молитва, не перестающая в то же время оставаться беседой с людьми, проникновенной и созвучной их поискам и надеждам. Это катехизис христианского учения и христианской жизни. Разговор о Боге – и в то же время разговор с Богом. Возможно, в этом и кроется секрет огромной сообщительной силы его проповедей, в которых речь идет всегда о Любви, о желании созерцать Бога без отдыха, но и без устали [К святости, 296.].

Уже по первому тексту видно, что является стержнем проповеди отца Эскрива: Бог призывает всех людей к святости. Исходя из слов Апостола: ибо воля Божия есть освящение ваше [1 Фес 4, 3.], – отец Эскрива развивает эту мысль: "Мы должны быть святыми. То есть – искренними, подлинными христианами, достойными канонизации. Если же не получится, то мы не достойны называть себя учениками единого Учителя" [Величие повседневной жизни, 5.]. И дальше он добавляет: "Святость, которой ждет от тебя наш Господь, достигается в повседневном труде, исполняемом с любовью к Богу. Повседневность же, как правило, состоит из мелочей". [Там же, 7.]

На что опирается, на что рассчитывает христианин, желающий сохранить эти удивительные чаяния в своей жизни? Ответ звучит как припев, повторяемый вновь и вновь во всех проповедях: смиренная отвага. "И есть ли бульшая радость, чем знать, что ты ничтожен и слаб – но также и сын Божий?" [Смирение, 108.]

Для отца Эскрива несомненна эта двойственность, характерная для всего человеческого существования: "Рабство или Богосыновство – третьего не дано. Или дети Бога – или рабы тщеславия" [Свобода – дар Божий, 38.]. С тех пор, как Господь забрал к Себе того, кого я любил больше всех, я постиг с еще большей силой в своих молитвах, находя поддержку в святом примере основателя Opus Dei, что мы не можем вступить на путь служения Богу, не обладая смирением и простодушием детей. "Быть смиренными – значит видеть себя такими, каковы мы есть на самом деле, не скрывая ничего и не боясь разоблачений. Постигнув наше собственное ничтожество, мы открываемся величию Господа. В этом – наше величие" [Смирение, 96.].

Ему должно расти, а мне умаляться [Ин 3, 30.], – учил Иоанн Креститель, Предтеча. А Христос говорит: научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем [Мф 11, 29.]. Смирение не есть человеческое малодушие или постоянная обреченность на уныние. Смирение, которое пронизывает проповеди Основателя Opus Dei – это нечто живое и глубоко прочувствованное. Смиряться – "значит признавать себя малым пред Богом, быть как ребенок, как сын" [Смирение, 108.]. Образное выражение отца Эскрива "вибрация смирения" [Жить верой, 202.] удивительно по глубине, ибо слабость ребенка, поддержанная всемогуществом его Небесного Отца, вибрирует в делах веры, надежды и любви, и во всех остальных добродетелях, которые Святой Дух изливает в его душу.

Отец Эскрива никогда не отдаляется от тем, обозначенных в первой проповеди: обыденная жизнь, повседневность, будни. Он говорит о проявлении всех добродетелей в постоянной связи с жизнью христианина, протекающей в миру – ибо это то место, куда Бог захотел его поместить. Тут проявляются человеческие добродетели христианина: благоразумие, правдивость, выдержанность, справедливость, великодушие, трудолюбие, умеренность, искренность, крепость и др. Но человеческие добродетели есть в то же время и добродетели христианские. Умеренность совершенствуется в духе покаяния и самоотречения, строгое исполнение долга возвышается прикосновением Божественного милосердия, этого "великодушного выхода за рамки справедливости" [Жить лицом к Богу и людям, 173.]. Мы живем среди вещей, которыми пользуемся, не привязываясь к ним, сохраняя сердце чистым.

Для нас, трудящихся на ниве душ человеческих, время – это слитки славы Господней [См. Путь, 355.]… Христианин должен научиться использовать свое время с прилежанием, чтобы продемонстрировать свою любовь к Богу и людям, освящая труд, освящаясь в труде, освящая трудом всех окружающих, со вниманием к мельчайшим деталям – то есть не растрачивая себя на бесплодные мечтания, но с молчаливым героизмом, естественным и сверхъестественным, людей, пребывающих во Христе и живущих обыденной жизнью. "Нигде не написано, что христианин должен быть чужд миру. Господь Наш Иисус Христос словом и делом вознес хвалу той человеческой добродетели, которая мне особенно близка – естественности… Случается, однако, что люди, живущие такой же обыденной жизнью, в простоте и непритязательности, начинают бессознательно искать чего-то искусственного, исключительного. И вы, и я не раз видели это: превозносится, например, красота душистых, свежесорванных роз. А почему? Нежны они, как шелк!" [Человеческие добродетели, 89.]

Слова основателя Opus Dei освежают, как только что распустившиеся розы, ибо являются плодами жизни, проведенной в общении с Богом, и апостольской работы, подобной безбрежному морю. Рядом с искренностью в его проповедях постоянно и отчетливо звучит тема страстной, безграничной любви. Это – "поражение в самое сердце" [К святости, 294.]: "спешите любить" [По стопам Господним, 140.], ибо "вся жизнь человеческая слишком мала для того, чтобы вместить твою любовь" [Сокровище времени, 43.].

Тема, к которой мы переходим – одна из важнейших в его размышлениях: "дивное переплетение трех теологических добродетелей – тот стержень, на котором держится вся жизнь истинного христианина" [Надежда христианина, 205.]. Постоянны рекомендации: "жить по вере, не терять надежды, быть сопричастными Христу и любить Его искренне" [Величие повседневной жизни, 22.]. "Меня наполняет истинной надеждой возможность осознавать себя сыном Божиим" [Надежда христианина, 208.]. "В ваших обычных трудах пришел час исполнить веру, пробудить надежду, оживить любовь" [Работа Божия, 71.].

После трех проповедей о вере, надежде и любви следует проповедь о молитве – хотя уже с первой страницы очевидна необходимость проводить жизнь в тесном общении с Богом. "Молитва должна постепенно прорастать в душе" [К святости, 295.], с естественностью простой и доверчивой, потому что "сыны Божии не нуждаются в изобретенных кем-то правилах, чтобы обратиться к своему Отцу" [Молитвенная жизнь, 255.]. Молитва – это канва для трех главных добродетелей. Все соединяется в одном: жизнь преобретает Божественное звучание, "единение с нашим Господом не отделяет нас от мира, не превращает в людей особенных, далеких от проблем современности" [Там же, 251.].

В точные и ясные комментарии к Священному Писанию, в постоянное обращение к первоисточникам христианского Предания, как бурный поток, вторгаются порывы любви: "Сколь велики любовь и милосердие нашего Отца! Перед реальностью этой безумной любви Господа к Своим детям я хотел бы иметь тысячи уст, тысячи сердец, и еще больше – лишь для того, чтобы жить, постоянно благодаря Бога Отца, Бога Сына и Бога Святого Духа" [Свобода – дар Божий, 33.].

Его чувства выходят из берегов, ибо Сам Господь переполнил его сердце любовью – а он сумел не только свободно ее принять, но и передать миллионам душ. Он всегда стремился ответить на благодать, вложенную Господом в его душу. В любви свобода стала страстью: "Свободно, без всякого принуждения, но лишь потому, что я так хочу – я выбираю Бога. И обязываюсь Ему служить, превращая свое существование в отдачу себя другим – из любви к моему Господу Иисусу Христу. Воодушевленный этой свободой, я восклицаю: никто на земле не отлучит меня от любви Христовой!" [Там же, 35.]

Путь к святости, который предлагает нам отец Эскрива – это путь глубокого уважения к свободе человека. Основатель Opus Dei наслаждается словами блаженного Августина о том, что для Бога лучшие слуги – те, кто служит добровольно [Блаж. Августин, De vera religione, 14, 27 (PL 34, 134).]. Это путь восхождения на Небо и в то же время – подходящая дорога для тех, кто живет в обществе и выполняет свои профессиональные обязанности в среде иногда равнодушной, или даже решительно отвергающей Закон Христов. Основатель Opus Dei обращается к живущим не в теплице, но на открытом воздухе – к тем, кто в самых разных жизненных ситуациях сражается, не теряет надежды и свободно приходит к решению служить Богу и любить Его превыше всего. Свобода оказывается той единственной почвой, на которой любовь способна укорениться и расцвести. "Святыми не рождаются. Святой выплавляется в постоянной игре Божией благодати и человеческого благорасположения" [Величие повседневной жизни, 7.].

Таким образом, содействуя нашему общению с Богом, отец Эскрива хочет подогреть в нас две страсти: любовь и стремление к свободе. Их силы соединяются, когда свобода делает выбор в пользу Любви Божией. Пребывая в этих встречных потоках благодати и ответной любви, мы сможем преодолеть все трудности: психологический террор [К святости, 298.], применяемый против тех, кто сохраняет верность Богу; наши собственные слабости, которые всегда остаются с нами, но иногда обращаются в собственную противоположность, чтобы в свободе покаяния вновь утвердить любовь; создаваемые средой препятствия, которые мы должны преодолеть, сея мир и радость [Смирение, 105.].

Иногда в комментариях к этой Божественной игре свободы и любви в душе человеческой мы смутно угадываем боль сердца любящего и страдающего оттого, что многие люди не хотят ответить на милосердие Божие. Это страдание было пожизненным уделом основателя Opus Dei. Но – страдание скрытое, практически незаметное даже для тех, кто знал отца Эскрива и часто его видел. Немногие сумели пройти по этому миру с такой радостью в сердце, сохранив молодость души и чудесное расположение духа. Он никогда не унывал и не тосковал ни о чем кроме Божией Любви. Но все же он глубоко страдал. Многие его духовные дети, близко его знавшие, впоследствии делились со мной своим недоумением: как удавалось нашему отцу скрывать в себе эту боль? Ведь мы его видели всегда веселым, бесконечно всем нам преданным, таким внимательным даже в мелочах…