Читаем Дронго. Книги 1-20 онлайн бесплатно

Когда ежеминутно ждешь телефонного звонка, а он звонит в три часа ночи, то, наверно, и в этом есть своя непонятная закономерность. Зигфрид протянул руку к трубке. Вот уже четвертый месяц телефон стоит на столике, рядом с кроватью.

— Это парк Бергштрассе-Оденвальд?

— Нет, вы ошиблись номером, — постарался как можно спокойнее ответить он, но почувствовал, что голос предательски дрогнул.

— Странно, я звоню по этому телефону вот уже семь лет и ни разу не ошибся. Простите, — четко произнес незнакомый голос, и в трубке раздались длинные гудки.

Мельцер медленно опустил руку. Видимо, случилось что-то очень важное, если было дано разрешение на такой разговор. Припоминая события последних дней, он машинально стал одеваться, не обращая внимания на телефонную трубку, которая осталась лежать на кровати.

Мельцер с интересом осмотрелся. Уже два года как он здесь не был. Возведенная в начале XVII века церковь находилась неподалеку от готического собора святого Ремигия, построенного на четыреста лет раньше.

Послышались чьи-то шаги. В этот субботний день Бонн жил своей обычной размеренной жизнью.

Мимо спешили студенты в Университет Фридриха Вильгельма, который находился совсем рядом. Он услышал английскую речь. Зигфрид инстинктивно напрягся. Нет. Это группа английских туристов, направлявшихся к домику Бетховена.

— Простите, не вы господин Рейнхарт?

Зигфрид обернулся.

Перед ним стоял улыбающийся толстячок лет пятидесяти. Мельцер даже не заметил, откуда он появился, и уже это свидетельствовало о высоком профессионализме прибывшего. Толстячок все время потел, несмотря на довольно прохладную погоду, и держал в руке большой синий платок, которым постоянно вытирал лицо. От его глаз разбегались лукавые морщинки, весь он искрился весельем, рот был растянут в улыбке, но глаза… глаза, настороженно разглядывающие собеседника, были внимательны и холодны. Зигфрид мог бы и не отвечать на приветствие, глаза пришельца красноречиво говорили о специфике его работы. «Да, я не ошибся», — подумал Мельцер.

— Нет, — ответил он, — но я его близкий друг, и господин Рейнхарт просил меня приехать вместо него.

Казалось, толстячок даже обрадовался.

— Очень любезно с его стороны. Очень, — повторил он и, не меняя тона, предложил: — Давайте пройдем к Ратуше. — Шагов двадцать они сделали молча, искоса поглядывая друг на друга. Зигфрид терпеливо ждал, когда наконец пришелец заговорит. Толстячок как-то странно выдохнул и тихо начал:

— Вы, очевидно, уже осведомлены, для чего нам понадобилась эта встреча?

— Да, — честно ответил Мельцер, — я в курсе. Правда, до этого я считал, что можно обойтись и без нашего участия в этой операции. Однако я, видимо, ошибался, иначе федеральному правительству не пришлось бы прибегать к нашей помощи.

— Вы правы, — быстро согласился пришелец, — обстановка сейчас накалена. После событий шестого сентября все ждали какого-нибудь акта. Мы принимали меры безопасности, но предусмотреть все не смогли. Канцлер лично обратился к господину региональному комиссару с просьбой о помощи. Всякие неожиданности должны быть полностью исключены, подчеркнул он в беседе со мной. Гибель заложников может вызвать большие последствия, и не только в нашей стране.

— А почему эта операция не поручена группе Вегенера? — спросил Мельцер.

— Группа «ГСГ-9» уже подключена к этому делу[1], — ответил собеседник, останавливаясь у Ратуши, — однако наше правительство хотело бы иметь гарантии.

— Похитители известны? — хмуро спросил Зигфрид, решив, что пора переходить к делу.

— Да. Это красная группировка террористов-анархистов. РАФ.

— Неужели коммунисты? — недоверчиво хмыкнул Мельцер.

— Они такие же коммунисты, как Йозеф Штраус, — сострил его собеседник, — хотя и называют себя «красными», — и, довольный своей шуткой, громко расхохотался.

— Впрочем, это меня не касается, — холодно бросил Зигфрид. — Вы же знаете, мы не вмешиваемся в политику.

— Конечно, конечно, — поспешил согласиться с ним его спутник, резко обрывая смех, — мы строго предупреждены обо всем.

— Похитители выдвинули условия?

— Да, они требуют освобождения своих главарей.

— Где они сейчас?

— Кто, похитители?

— Арестованные.

— Во внутренней тюрьме Штамхайма.

— Баадер и его товарищи?

— Да.

— Значит этого же хотели и похитители Шлейера, — коротко бросил Мельцер, подчеркнув предпоследнее слово. Тут его собеседник остановился. Улыбка сползла с его лица, и оно приняло испуганное выражение. Очень испуганное.

— Почему хотели? — осторожно спросил он, меняясь в лице. — Почему?

— Потому что Шлейера уже нет в живых, — очень тихо ответил Мельцер.

— Откуда? Откуда это вам известно? — жалобно простонал толстячок. — Ведь об этом знали несколько человек…

— Я догадался, — пошутил Зигфрид, холодно глядя на него. — Вы знали, с кем имеете дело. Давайте откровеннее и ближе к существу.

— Шлейера прятали в Кёльне. Мы получили телекс, где указывалось точное местонахождение Шлейера. Кто дал телекс нами до сих пор не установлено. Хотя теперь я начинаю понимать, — казалось, собеседник Мельцера потерял всякий интерес к разговору, так тихо и невыразительно он говорил.

— И вы, конечно, не успели?

— Да. Не успели. Группа Вегенера ворвалась в дом в тот самый момент, когда террористы пристрелили своего пленника.

— Где труп Шлейера?

— Пока у нас. Но мы не сможем это долго скрывать. А если еще и самолет с заложниками… Вы же понимаете, во что это выльется.

— Что с похитителями, охранявшими Шлейера? Где они?

Толстячок покачал головой.

— Они уже ни о чем не расскажут.

— А ваши люди?

— Обо всем известно только нескольким членам группы «ГСГ-9». Но до сегодняшнего дня я считал, что они умеют держать язык за зубами.

— Можете считать так и дальше, — Мельцер позволил себе улыбнуться, — к моим сведениям эти люди не имеют никакого отношения. Значит, пока утечка информации невозможна, — проговорил он, как бы размышляя вслух.

— Да, только пока… Но я не могу поручиться, что это убийство мы сможем долго хранить в секрете. День, два, от силы три… И то, если не пронюхают журналисты.

Зигфрид молчал. Он уже принял решение.

— Только что пришла телеграмма. Господин Бернгард, региональный комиссар дал свое согласие, — перед Мельцером стоял, вытянувшись, командир особой группы «ГСГ-9».

— У вас все готово? — обратился Зигфрид к Вегенеру.

— Группы заняли исходные позиции, все готово, — подтвердил тот.

— Итак, договорились. Начинаете ровно в двадцать три пятьдесят. Давайте Баадера.

В комнату ввели заключенного. Мельцер начал без предисловий.

— Что касается лично меня, Баадер, я бы вас расстрелял. Но, к сожалению, это не в моей компетенции. Вас решено обменять на заложников в самолете.

Террорист усмехнулся.

— А я и не сомневался, что вы струсите.

Мельцер улыбнулся.

— Да, такие мы все трусливые, Баадер. Нам до вас далеко. Жаль. Но вы сами делаете свой выбор. Вы и вам подобные. Сейчас мы пойдем с вами к самолету и обговорим условия. Если ваши друзья примут наши условия, мы освободим и других главарей вашего отряда. Договорились? Прекрасно. Пошли.

Никем не остановленные, в тишине сомалийской ночи, они шли к самолету. Шаги гулко разносились по бетонному настилу. Мельцер вспомнил о своем простреленном плече. Погода была довольно прохладной, сказывались ветры Индийского океана, и плечо его снова заныло. До самолета оставалось около двухсот метров.

«Ну ничего, — успокаивал себя Мельцер, — еще полтора месяца — и все. Срок моего дежурства кончается».

— Не торопитесь, Баадер, не торопитесь, — спокойно заметил он бежавшему рядом с ним террористу. — Время у вас еще есть. — Он посмотрел на часы. Двадцать три сорок семь. До самолета оставалось немногим более пятидесяти метров.

У трапа появились двое.

— Что вам нужно? — крикнул один из них.

— Я привел Баадера. Мы хотели бы обговорить условия, — Мельцер старался не кричать, но его голос отозвался громким эхом в ночной тишине.

— Вы один? — снова спросили из самолета.

— Конечно. И без оружия, — Зигфрид поднял вверх обе руки.

— Идите сюда. Но Баадер пусть идет следом за вами.

Чувствуя в затылок тяжелое дыхание, Зигфрид медленно поднимался по трапу самолета. Он успел лишь мельком взглянуть на часы. Двадцать три сорок девять. Остались считанные секунды. Вот, наконец, и дверь. В проходе стоят двое. Они внимательно оглядывают Баадера, кивают ему, один из них протягивает руку.