Читаем Древний Манускрипт онлайн бесплатно

Войны Света. Сезон 1: Древний Манускрипт

Квин Парка без стука ворвалась в покои своих приспешниц, быстро пересекла помещение и, шурша длинным бордовым пышным платьем из вышитой черными узорами парчи, направилась к большому овальному столу из цельного черного камня. Вывалив на него огромную охапку свитков и кодексов, она оперлась о стол руками и обвела трех гарпий хмурым взглядом.

— Что это? — спросила Келайно, первая из девушек. Откинув назад свои светлые до лопаток волосы, она подошла к столу с другой стороны, вперив взгляд стальных глаз в ворох бумаг.

— Время пришло, дорогие мои, — проговорила Парка, на миг прикрывая агатовые глаза, густо подведенные черным углем. Перебрав несколько свитков, она выудила один из них и протянула старшей помощнице.

Гарпии были первыми и ближайшими охранницами и приспешницами Квин Парки, королевы Строфадии, страны северо-западнее от Баттерфлая. Три хрупкие с виду девушки, каждая владеющая сильным стихийным даром, с помощью амулетов перевоплощались в тварей с кожистыми крыльями, летали где хотели и наводили страх на всех, кто попадался им на пути. Они вольны были казнить и миловать от имени королевы, конфисковывать еду и имущество, а также пытать. Облик гарпий они снимали редко, а кулоны носили за пазухой. Глухие кожаные по фигуре костюмы от шеи до пят были их отличительной одеждой, при виде которой горожане шарахались в разные стороны и убегали прочь. Обычно гарпии старались не покидать пределы своего королевства, но не гнушались нанести визиты «вежливости», например, в соседний Баттерфлай, в котором их особенно не любили.

Келайно забрала бумагу и стала читать. Она всегда была серьезна и собрана, и если девушка и испытывала какие-то чувства, то умела их скрывать. Квин Парка сама их этому научила, а красная гарпия — она носила костюм алого цвета — была прилежной ученицей.

— Где ты это взяла? — Келайно приподняла брови и посмотрела на королеву.

— В замке Баттерфлая. Их еще там достаточно много, и мне нужны они все.

— В Баттерфлае? — уточнила Гордея, вторая гарпия в темно-зеленом костюме. — Как вы попали в библиотеку, или ее не охраняет стража?

Только Келайно было дозволено обращаться к королеве на равных. Квин Парка очень ценила красную гарпию за характер, преданность и целеустремленность, вдобавок девушка не задавала лишних вопросов, а просто делала, что говорили.

— Ход я вам покажу, — Парка оскалилась. — Изучите эти свитки, я хочу, чтобы вы знали врага в лицо.

— С чего ты решила, что время исполнения древнего пророчества настало? — спросила Келайно, повторно бегая глазами по тексту с описанием Манускрипта. Третья гарпия, голубоглазая Аэлла, присоединилась к ней; ее длинные рыжие кучеряшки локонами упали на пергамент, и Келайно одной рукой завела волосы подруги за спину. Аэлла носила небесно-голубой костюм.

Существует Древний Манускрипт, рассказывающий о возвращении Первозданных на Соединенные земли. Таинство пророчит о том, что в новое время три самых древних Свободных Духа воплотятся в воинах Света, и эти воплощения, активированные нитями Судьбы, с помощью древней силы могут изменить Порядок и Хаос в настоящем Мире. Источники этой силы — в трех артефактах, хранимых воинами Света. И только когда Судьба оступится, они получат шанс ими завладеть, и только избранный пророк, сделав шесть предсказаний, поведает о том, когда истинное время настанет.

— Авгур Калхант здесь, — судорожно выдохнув, ответила Парка. Келайно подняла глаза на королеву.

— Сам избранный пророк? Какая честь.

— Несколько дней назад с гонцами я получила донесения от своих шпионов. Калхант сделал эти шесть предсказаний и возвращается из странствий, — Парка постучала по свитку с Таинством тонким пальчиком на миниатюрной ручке. — Он ждет в тронном зале.

— Что ему надо? — Келайно сузила глаза.

— Думаю, что-нибудь выведать. Ведь в Таинстве идет речь в том числе и обо мне.

— Нити Судьбы.

— А Судьба это я, — кивнула Парка.

— Что тебя беспокоит? — спросила красная гарпия, видя, как глаза королевы рассеянно блуждают по столу.

— Если бы я только немного подождала… — проговорила королева. — Но из-за моей нетерпеливости десять лет назад погибли сестры.

— Тогда было не время.

— Именно. Но с помощью атрибутов древней силы я намереваюсь их вернуть.

— Каким образом?

— Пока не знаю, — Парка покачала головой, а потом подняла глаза на приспешниц. Она снова показывала уверенность и непоколебимость. — Вам нужно будет отыскать все три артефакта древней силы и принести их мне. Пророчество гласит, что они воплощены в воинах Света Баттерфлая. Вы должны будете выпотрошить новых бабочек, которых Минерва наречет на весеннем балу, и принести мне эти атрибуты. Вам нужно попасть на этот прием.

— Как ты узнала о бале?

— Шпионы, дорогая, — Квин Парка сделала пас рукой, вокруг которой тут же завибрировал воздух, материализовав жезл с темно-серой длинной витой ручкой, крупным шаром из дымчатого минерала на верхнем конце и инкрустированный по основанию в шахматном порядке черными, неправильной формы лабрадорами и более мелкими угловатыми сапфирами. Королева отпустила жезл Тьмы, слегка подтолкнув его по воздуху через стол в сторону гарпий. — Один из них приближен к придворной ведьме Баттерфлая.

— Надеюсь, новонареченные бабочки не окажутся пустышками, — заметила Келайно, принимая в руки тяжелую трость. Она зачарованно уставилась в непрестанно клубящуюся дымку внутри шара, среди которой периодически проскакивали белесые молнии.

— Истинное время настало, — напомнила Парка. Келайно видела, как ту буквально трясет от осознания значимости происходящего. Королева кивком указала на жезл. — Вы знаете, что делать.

Кейт вытерла руки кухонным полотенцем и выглянула в окно; день выдался теплым и солнечным. Весна, переходящая в лето, была в самом разгаре.

Убрав заслонку от горнила и направив внутрь небольшой каменной печи ладонь, девушка пульнула туда шарик огня на аккуратно сложенные щепки и мелкие дровишки. Сверху на конфорку, располагавшуюся прямо над топкой и прикрытую круглой решеткой, она поставила наполненный водой глиняный горшок.

Разжигать печь своим даром огня было для нее обычным делом. Пока вода кипятилась, она села за стоящий перпендикулярно печке деревянный стол лицом к окну, сложила руки вместе и уставилась наружу, где с ветки на ветку цветущей сирени прыгали и щебетали птички. Она ждала подругу, но Гесиона что-то задерживалась.

Кейт жила одна в небольшом одноэтажном домике на краю леса в отдалении от одноименной с королевством столицы Баттерфлая. Под ее домом был вырыт подвал, вход в который находился в кухне рядом с единственным, но большим окном со створками, которые распахивались наружу. За зданием на небольшом участке был посажен огород, где Кейт выращивала для себя картофель, лук и репу, избытки урожая меняя на рынке на хлеб и молоко, а на вырученные монеты от продажи остального покупая глиняную посуду, одежду, свечи и книги. Перед домиком по сторонам от входа в самом центре фасада были разбиты палисадники с яркими цветами, огороженные белым низким заборчиком с калиткой в центре.

Родных у Кейт не было; она была сиротой и воспитывалась в детском доме при королевском дворе, куда ее подкинули на порог. Была хорошо воспитана и знала этикет. Дворцовая жизнь никогда ее не интересовала, в отличие от подружек в приюте. Некоторые из них прямо грезили остаться при дворе и даже, возможно, выйти замуж за титулованного дворянина. Насколько она знала, некоторым действительно удалось найти хорошее место: кто-то вышел замуж за наследника графа или барона, одна стала фрейлиной у самой королевы, остальные нашли работу у знатных граждан, которые жили во дворце или своих поместьях. Кейт же, как только ей исполнилось четырнадцать, по собственному желанию получила работу лесником, быстро поднялась по карьерной лестницы до лесничего и в восемнадцать, когда могла уже селиться отдельно, переехала в этот домик, который отыскала в своем обходе, отремонтировав не без помощи друзей из приюта.

Однажды Кейт имела честь познакомиться с самой королевой Баттерфлая, Минервой, и та показалась ей весьма милой женщиной. У нее был мягкий голос и добрая улыбка, а носила она не воздушные и роскошные наряды, как придворные дамы, а простенькое, узкое и длинное в пол платье белого цвета с ненавязчивыми и еле заметными узорами по всей юбке. Лиф был простой, с короткими рукавами, на талии вместо привычного для дам корсета был тонкий белый кожаный пояс с серебряной пряжкой в виде бабочки, инкрустированной бесцветными блестящими камушками. Из украшений на королеве были только громоздкое колье на шее и широкий браслет на левом запястье. Вместо короны — золотая диадема с подвесками из лунных камней и опалов. Кейт еще тогда подумала, что она являла одним своим видом настоящую благородную женщину, действительно заслуживающую своего высокого положения. Поговаривали, что и на светские приемы она ходила в не менее простых белых нарядах.

Минерва вежливо поздоровалась с Кейт, расспрашивала, как ее дела, чем та занимается, и вообще была очень мила, не без охоты отвечая на пространные вопросы девушки. Нечто личное Кейт тогда постеснялась спрашивать. Она даже помнила то странное ощущение от присутствия королевы, возникшее, когда Минерва приблизилась к ней так близко, что девушка ощутила головокружение и какое-то томление в груди. Тем не менее, состояние полуобморока быстро отпустило ее, как только королева отдалилась. С тех пор как Кейт поселилась в этом домике в лесу, она больше не бывала при дворе. Прошел почти год, и королева вряд ли ее помнила.

Подруга, как обычно, ворвалась в дом без стука, настежь распахнув дверь. Кейт встала из-за стола и, передвинув с плиты горшок с кипящей водой в сторону, вышла ей навстречу.

— О, ты с гербарием, конечно же.

— От мамы, — фыркнула Гесиона, сдув черные прядки челки со лба. В руках девушка держала огромную охапку сухих цветов. Для свежих сезон только начинался. — Ромашка, розмарин, мята и душица. В котомке корень имбиря. Мама говорит, заваривай по чуть-чуть, что-то обязательно поможет от твоих головных болей. Беспокоят еще?

Гесиона направилась на кухню, свалила травы на деревянный стол, обогнула его и, стянув с себя плащ, уселась спиной к окну. Кейт вздохнула и пошла следом.

— Не особо, — девушка раскидала в глиняные кружки ромашку и мяту, отрывая с засушенных стеблей листочки и цветки. Залив все это кипятком из горшка, Кейт примостилась напротив подруги. Рассеянно смотря куда-то мимо плеча Гесионы, она медленно проговорила: — у меня дурное предчувствие, Гесс.

Гесиона, наблюдающая за плавающими травинками в своем стакане, посмотрела на подругу, приподняв черную густую бровь.

— Что именно? Что ты испытываешь?

Помимо огня, Кейт также обладала даром предчувствия: она могла ощущать грядущие события на уровне эмоций, будь они хоть плохими, хоть хорошими. Сейчас она чуяла тяжесть, какую-то гнетущую пустоту, мрак, что было знамением ужасных событий ближайшего будущего.

— Скоро, очень скоро что-то произойдет. Нечто страшное, глобальное, немыслимое. Я… я не знаю, как еще это объяснить, — Кейт сжимала и разжимала пальцы, обхватив свою кружку. — Иногда чувства настолько огромны внутри меня, что порой кажется, этому миру грозит опасность.

— Миру? — Гесиона хмыкнула. — Чего такого глобального может произойти, чтобы нам всем угрожала большая беда?

— Не знаю, но почему тогда мне так страшно?

Подруга удивилась.

— Ты испытываешь страх?

— И он так велик, что мои конечности сводит судорогами.

— Напомни в следующий раз принести тебе тимьян и тысячелистник.

— Гесс! Я серьезно! А ты все о травах.

— Извини, — девушка отпила глоток чая и уставилась на Кейт пронзительными голубыми глазами. — Означает ли это, что нечто нехорошее грозит не только Баттерфлаю, но и другим странам?

— Означает, — медленно кивнула Кейт. — Грядут войны. И первая из них совсем скоро.

* * *

— О, Калхант! Сколько лет прошло! — мелодично пропела Квин Парка, входя в тронный зал из боковых дверей.

Это было продолговатое просторное помещение, облицованное темными, почти черными породами по всему периметру, потолку и полу. Вдоль зала с двух сторон на одинаковом расстоянии друг от друга располагались квадратные колонны в потолок из того же камня, украшенные огромными красными свечами в медных кованых подставках, декорированных сложными узорами разных страшных тварей и существ. Помещение было без единого окна и освещалось только светочами на колоннах.

У самой дальней от главного входа стены стоял великолепный трон из черного металла с витиеватыми переплетениями по высокой спинке, обшитый бархатом карминового цвета. По бокам от трона находились большие медные чаши на подпорках, в которых горел огонь, согревая помещение.

Калхант не без любования наблюдал, как Квин Парка шла к нему по длинной красной ковровой дорожке, сцепив вместе руки и не сводя с мужчины агатовых блестящих глаз. Ее темные волосы были собраны в высокий хвост, а по бокам лицо обрамляли белые прямые пряди. И конечно же, ее изысканное парчовое платье; красный и черный, а также комбинация этих цветов была основной гаммой королевы Строфадии.

Парка вплотную подошла к избранному пророку и горячо поприветствовала его долгим поцелуем. Калхант ответил ей тем же. Наконец, отстранившись от него и учащенно дыша, она с придыханием спросила:

— Не хочешь задержаться?

— Не сегодня, — равнодушно отозвался авгур. — Ты предала меня, Клото. На моих глазах. Думаешь, я простил?

— Я надеялась на это, — Парка поникла и отошла на пару шагов назад. — Зачем тогда ты здесь?

— Я знаю, что это ты.

— Что ты знаешь?

— Пророчества. Часть из них говорит о тебе.

— Неужели, — Парка фыркнула. — Ты сделал шесть предсказаний и решил ими поделиться?