Читаем Дремир. На грани. Том 2 онлайн бесплатно

Через три дня после Совета в Яренке, на котором Старейшина Яромир рассказал всем о надвигающейся катастрофе, а я узнал тайну своего имени. Первый месяц зимы.

Я стоял в тёмном полукруглом зале. Из широкого окна на всю стену на меня смотрела непроглядная тьма, лишь изредка расчёркиваемая короткими белыми полосками света, будто маленькими молниями. Казалось, что тьма надвигается на меня или я лечу ей навстречу.

Я оторвался от её созерцания и огляделся. Вдоль всей полукруглой стены под окном стояли небольшие отдельные тёмно-серые столы: и не деревянные, и не похоже, что металлические. Перед ними были серые кресла с высокой спинкой на одной толстой ножке, вкрученной в пол. Вот они уже выглядели металлическими и были обшиты кожей.

Над некоторыми столами висели светящиеся картины с какими-то мигающими точками, бегущим текстом, графиками. Над другими — просто чёрные. Кое-где они были встроены прямо в столы и подлокотники кресел.

Я стоял у дальнего от окна края полукруглой платформы, что возвышалась на высоту человеческого роста над всем остальным залом. В её центре на невысоком постаменте находился полукруглый стол с такими же светящимися картинами, как и везде, а вот кресло перед ним разительно отличалось: было выше и шире, а по форме напоминало что-то среднее между половинкой яйца и скелетом змеи.

У дальнего от меня края платформы, чуть левее и правее от её центра, стояли ещё по четыре стола с креслами таким образом, чтобы не закрывать обзор тому, кто сидел бы на постаменте.

В зале было пусто. Не было ни людей, ни признаков их недавнего присутствия.

Я абсолютно не понимал, где я нахожусь и как здесь очутился. А пока я пытался осознать происходящее, мой внутренний голос настойчиво мне втирал, что это «корабль».

«Да какой к чёрту корабль⁈ — не соглашался я. — Я что, кораблей в своей жизни не видел⁈»

«Небесный», — лениво отвечал мой внутренний голос.

«Ага, как же! — продолжал спорить я с ним. — Если бы я был в небе ночью, то там были бы звёзды и луна! Здесь нет ни того, ни другого!»

Вдруг за моей спиной что-то тихо зашуршало, будто кто-то протащил ковер по полу. Я попытался оглянуться, но не смог пошевелиться.

«Начинается… — мысленно вздохнул я. — Похоже, мне опять снится какая-то бредятина. Это всё объясняет… В смысле, это ни черта не объясняет! Так что можно просто перестать что-либо пытаться понять».

Я пришёл к удобному для себя выводу и расслабился — стал просто наблюдать за происходящим.

Мимо меня прошли двое в тёмно-серых куртках и штанах. У одного были короткие белые волосы с сединой, у другого — белые волосы до плеч. Лиц я не успел разглядеть, но по походке и телосложению я всё же определил, что с короткими волосами — это мужчина, а с длинными — женщина.

Женщина села за стол на платформе, потыкала пальцами в светящиеся картины и устало откинулась на спинку кресла.

Мужчина сел в крайнее левое кресло перед ней и просто откинулся на спинку.

— Как успехи с ремонтом? — спросила женщина, и её голос показался мне смутно знакомым.

— Ещё пару недель, и всё будет готово, — ответил мужчина.

— Ты мне это говоришь последние два месяца! — возмутилась женщина.

— И что теперь? — в ответ возмутился мужчина. — Мне что, сесть сверху, чтобы было быстрее? Или самому взять паяльник в руки?

Женщина шумно вздохнула.

— Бездельник! — укоризненно сказала она.

Тут я понял! Это моя бабушка! С такой интонацией слово «бездельник» произнести могла только она. Сколько раз я слышал его от неё — сотни или тысячи раз — и не припомню уже. Его я не спутаю ни с чем на свете. Но почему мне вдруг приснилась моя бабушка?

Мужчина шумно выдохнул и, не отлипая от кресла, потыкал пальцем в стол. Видимо, пытаясь доказать, что он не бездельник.

— Повреждения устранены на девяносто восемь процентов, — раздражённо сказал он. — Время окончания ремонта: двенадцать суток, четыре часа, пятнадцать частей и сто десять долей. И это если оно опять не скажет, что каких-то запчастей не хватает, и не начнёт их несколько недель производить. Вот как мне знать, чего ему опять хватать там не будет, если оно и само не знает, пока до того сектора не дойдёт? Я что, техник?

— Ладно, проехали, — сказала бабушка, и в зале повисла безрадостная тишина.

Прошло несколько минут, но ничего больше не происходило, и я перевёл взгляд на окно с темнотой передо мной. От нечего делать я стал разглядывать белые чёрточки в нём, пытаясь найти в их появлении какую-то закономерность. А чем мне было ещё заняться? Пошевелиться я не мог, поговорить с бабушкой тоже. Как и прошлый раз, мне оставалось лишь подневольно ждать, пока меня отсюда не «прогонят» или не «заберут». Как самому проснуться от собственного сна, я не знал.

Казалось, что удручающее безмолвие затянулось на целую вечность, но, может, прошёл и десяток минут всего. Первой его нарушила снова бабушка.

— Ты уже придумал, что скажешь своему сыну, когда его увидишь, бездельник?

— Перестань меня «бездельником» называть, — грустно сказал мужчина. — Ты же знаешь, где я был.

— И что? — скептически ответила бабушка. — Хочешь сказать, что ты там был занят «делом»?

— Нет… — в голосе мужчины послышалась безудержная тоска.

— Я и говорю — бездельник! — сказала как отрезала бабушка.

«А она категорична, как и всегда», — я улыбнулся во сне. Я был уверен, что это сон.

— Мама, ты жестока, — вздохнул мужчина.

«Мама? У бабушки что, были дети?» — неподдельно удивился я

Но тут до меня вдруг дошло, «чему» я только что удивился, и я засмеялся. Во сне.

— Так что ты решил, Рэд?

«Рэд?» — продолжал удивляться я.

Мысленная математика во сне мне давалась как-то особенно плохо. Я пытался связать воедино всё только что услышанное, но слова разбегались в разные стороны, выскальзывали из поля зрения и просачивались сквозь пальцы. Мне всё не удавалось схватить их «за хвост». На этот раз я не сдавался, и моё упорство было вознаграждено — я всё же сделал вывод. У моей бабушки есть сын. Его зовут Рэд. Я бабушкин внук. Моего отца зовут Рэд… Отец⁈

«Всё, до́жили, — безрадостно подумал я. — Мне теперь снятся отцы, которые спешат ко мне из глубин моего сознания».

Я глубоко вздохнул, но на этом мой сон не закончился, и пришлось слушать дальше.

— А что мне ему говорить? — невозмутимо ответил мужчина. — Я его просто обниму, как сына.

— Рэд, ему двадцать пять должно быть уже! Двадцать пять! А не пять! — вскипятилась бабушка.

— И что? Он что, меньше от этого сын? — всё также невозмутимо ответил Рэд.

Я начал было фантазировать, что бы я сделал, если бы вдруг нашёлся мой отец и решил меня обнять и… Внезапно проснулся. Ощущение было такое, будто меня застукали за подслушиванием в проёме открытой настежь двери, грубо пихнули за дверь и хлопнули дверью перед носом. Это как-то не способствовало течению моих мыслей в добродушном направлении, и свою мысль я закончил в категоричном стиле бабушки: «Если бы нашёлся мой отец и попробовал меня сейчас обнять? Я бы отпихнул его и послал нахрен».

За окном была ещё глубокая ночь.

«Приснится же такое? Три дня после Совета прошло, а меня, похоже, до сих пор не отпустило… Надеюсь, мне это не будет теперь сниться каждую ночь? Я и так нервный стал последнее время, а такими темпами точно с катушек съеду…»

Чтобы прогнать своё сумасшествие, я снова закрыл глаза и попытался уснуть.

Когда я открыл глаза во второй раз, за окном было голубое небо. Голубое дремирское небо. Впрочем, небо было самое обычное, но резная деревянная оконная рама его делала однозначно дремирским.

Я уже плохо помнил, что мне снилось. Правда, отчего-то был уверен, что снилась какая-то бредятина. Поразмыслить об этом у меня долго не получилось. Я вдруг осознал, что…

«Как-то слишком светло? Чёрт! Кажись, я проспал!»

Пришлось быстро вскочить, одеться и выбежать за дверь. На улице я всё же бежать перестал и пошёл быстрым шагом.

Конечно же, все давно ждали, и ждали явно только меня.

«Блин».

Яроми́р и Мирия́р сидели на скамейке у крыльца дома Яромира и о чём-то оживлённо беседовали. Это были не те два человека, которых я бы хотел заставлять ждать себя. Пусть не хотел и по разным причинам: из уважения к Яромиру и неприязни с Мирияру.

Отношения с Мирияром у нас как-то не сложились с первой встречи. Его оценивающий взгляд, которым он на меня всё время смотрел, меня бесил. Скорее всего, это было одностороннее чувство с моей стороны, ведь Мирияр не выказывал никакой неприязни в мою сторону и всегда был спокоен и невозмутим. Но мне от этого было не легче, пусть я тоже никак свою неприязнь в его сторону и не выказывал.

— Доброе утро, — невозмутимо поздоровался я, подойдя к скамейке.

Унижаться и извиняться за своё опоздание я не стал. Смысл? Лишь отбирать у них ещё больше времени впустую.

— Доброе утро, — спокойно ответил Яромир, вставая. — Раз все в сборе, идёмте знакомиться с вашим новым наставником.

— Доброе утро, — спокойно поздоровался Мирияр.

Никто меня ни в чём не упрекнул, но я решил больше не опаздывать.

Леон

За неделю до Совета в Яренке. Первый месяц зимы.

Весталия, по дороге из Дионвеста в Летающую Крепость Нерру.

Бесконечное море жёлтого песка без единого путника тянулось до самого горизонта. Бесконечное голубое небо без единого облачка сопровождало его по дороге. Леону давно казалось, что он навеки застрял между этими двумя бесконечностями, несмотря на то, что грифон его стремительно нёс вперёд.

Леон летел пассажиром, пристёгнутым ко второму седлу грифона. Летать на грифонах ему не понравилось. Ну как? Летать-то понравилось, а вот само «средство передвижения» — не очень.

«Наверное, надо было сначала полетать хотя бы пассажиром на грифоне, а потом соглашаться на сделку с Несси, — думал он. — Но поздно, раз уж согласился. Теперь надо учиться на них летать, нравится мне это или нет…»

На горизонте появилось тёмное пятно и лишило мир вокруг бесконечного однообразия. Вскоре Леон разглядел и три серых башни Летающей Крепости, стоявшей на стоянке посреди пустыни.

Леон оглянулся по сторонам. Грифон, на котором летел Эрик, оказался над ним и немного позади. Эрик, как и Леон, летел пассажиром.

«Какие-то они смирные вдруг стали», — с подозрением поглядывал Леон то на своего грифона, то на грифона Эрика.

Он не знал, радоваться ли ему долгожданной передышке или готовиться к новым виражам. С тех пор, как они пересекли границу пустыни, их грифоны как с цепи сорвались и начали устраивать головокружительные соревнования друг с другом, отчего Леона чуть не стошнило несколько раз. Ему пришлось закрыть глаза и зажать рот рукой, просунув её под маску — это его и спасло от позора.

И всё же Леону повезло: до самой Крепости грифоны летели спокойно, лишь изредка меняясь местами: один летел немного выше над землёй, другой — ниже. Этой передышки ему как раз хватило, чтобы окончательно прийти в себя.

Когда они с Эриком спрыгнули на песок у ворот Крепости, Леон уже не был бледен и твёрдо стоял на ногах. Не то чтобы его тут ждали важные дела — он скорее отправился с Эриком за компанию, но ударить в грязь лицом перед графом Нерро́ном всё же не желал.

Эрик показал страже на входе рекомендательное письмо от графа Мэйнера, и его пустили внутрь. Леон последовал его примеру. Почтовые грифоны и их наездники остались дожидаться пассажиров в пустыне.

По Крепости их вели не то чтобы под конвоем, но в сопровождении двух вооружённых гвардейцев.

«Не связали — уже неплохо», — думал Леон, но его всё не покидало ощущение, что на самом деле он связан по рукам и ногам. Им не разрешалось сделать ни шагу в сторону с дозволенного маршрута.

«Как всё было иначе, когда я посещал Крепость с отцом, — безрадостно думал Леон. — Вот что значит быть на равных, когда приходишь к кому-то в гости без приглашения… Увы, это не про меня сейчас. Интересно, граф нас сегодня примет? И примет ли вообще? То, что нас впустили, ещё ничего не значит…»

Безликая улица однообразных серых домов осталась позади, и теперь Леону было что поразглядывать, а точнее — кого. На площади тренировались наездники боевых грифонов графа Неррона вместе со своими летающими напарниками — огромными рыже-коричневыми полусоколами, полульвами.

От сокола грифону досталась передняя треть тела и крылья, а ото льва — большая часть спины, задние лапы и длинный тонкий хвост с кисточкой на конце. Но не только внешний вид делал его опасным. Несмотря на свои внушительные размеры — когда грифон стоял в полный рост, то был почти в два раза выше человека — он был быстр и ловок, как сокол, и силён, как лев. В воздухе грифоны вели себя как птицы, на земле — как кошки.

Боевых грифонов Леон раньше никогда не видел и, сравнивая их с теми, на которых они сюда прилетели, пришёл к однозначному выводу, что эти и крупнее, и агрессивнее. А вот седло на них было только одно — для наездника.

Гвардейцы повели гостей к краю площади, чтобы обойти её по периметру, и у Леона появилась возможность понаблюдать воздушные и наземные поединки грифонов один на один. То, что грифоны «тренировались», Леон понял сразу, а вот зачем им при этом наездники — не очень.

«Хотя… — всё же пришёл к выводу он. — Наверное, тренировка наездников сводится к тому, чтобы не попасть под раздачу, когда две разъяренных полуптицы-полузверя дерутся между собой не на жизнь, а на смерть».

Леон мысленно вздохнул с облегчением: «Хорошо, что Несси не затребовала с меня ещё и участия в каком-нибудь поединке на грифонах».

«Не все же грифоны боевые, — утешал себя он. — Вон, бывают же почтовые — они на фоне этих почти мирные…»

Их небольшая группа уже прошла больше половины площади, и уровень кровожадности тренировок сошёл на нет. Леон с интересом стал наблюдать, как парни его возраста и даже младше в сопровождении более старших инструкторов учатся подходить к грифонам, седлать их, забираться в седло… Не у всех это получалось безболезненно, но инструктора всегда успевали оттолкнуть учеников от внезапно взбесившихся грифонов.

«А что, если…», — начал думать Леон, но тут услышал тихий голос Эрика:

— Соберись.

Пришлось перестать оборачиваться и начать вести себя достойно звания сына графа, тем более, что их уже встречали. На верхней ступеньке перед входом в Башню стоял сам советник графа Неррона — Ге́ральд.

Когда Эрик и Леон подошли к нему, тот заговорил первым:

— Я Геральд, советник графа Неррона. Могу ли я узнать, кто вы? — Геральд посмотрел на Эрика, а затем, скользнув взглядом по Леону, добавил, обращаясь со всем: — И по какому поводу вы желаете увидеть графа Неррона?

— Эрик Винсе́н, независимый исследователь, — первым представился Эрик. — Я бы хотел передать графу Неррону результаты моих исследований лично в руки. Я считаю, что они могут его заинтересовать, так как касаются добычи аметистов и смертей магов на территории Весталии.

— Я передам вашу просьбу графу, мистер Винсен, — ответил Геральд и перевёл взгляд на Леона.