Читаем Драма онлайн бесплатно

Начало 2000-ых.

– Бабуль, сколько ещё ждать? Так можно изжариться, – капризно поджав губки, выжидающе вглядываясь в лицо спутницы, спрашивала девушка лет шестнадцати, с тростью в руках.

– Внученька, миленькая, устала, да? – участливо поинтересовалась пожилая дама. – Потерпи, солнышко, автобус прибудет минут через тридцать.

На вид женщине было лет семьдесят пять. Но она казалась ещё вполне крепкой и здоровой, в отличие от своей внучки. Только смотрелась просто, как-то уж очень по старине, хотя прожила в городе несколько десятков лет и трудилась на крупном производстве, где получила Орден труда. Тонкий шёлковый платочек на голове, скрывал седые вьющиеся волосы. А синий сарафанчик в белый горошек, доходящий до щиколоток, болтался на худощавой фигурке бабушки, выдавая тем самым, что женщина похудела совсем недавно. В её лице не было ничего примечательного. Немного крупноватый нос покрывали мелкие поры. Несколько пигментных старческих пятен возле рта были более темного цвета, чем сама кожа лица. Они терялась в глубоких морщинках, пролегающих как бороздки на иссохшей без влаги почве. А серые усталые глаза подернула дымка печали. В них читалось страдание и мудрость. Весь облик отражал отпечаток недавно пережитой трагедии, которая перевернула размеренный ход жизни этой тихой доброй женщины.

– Зачем мы уехали в эту глушь? – ворчала внучка.

Она расхаживала из стороны в сторону, поднимая ногами пыль, осевшую толстым слоем на асфальте, и нервно передёргивала плечами.

– Аня, что за вопрос? Ответ и сама знаешь. Ты не смогла бы в городе жить, – произнесла пожилая женщина, обмахиваясь влажным от пота носовым платком.

– Но может и здесь мне не станет легче.

– Девочка моя, время лечит всё. По крайней мере, мы привыкаем к нашей боли.

– Меня прежнюю оно уже не вернёт. Я каждую секунду вспоминаю то самое, и у меня не хватает терпения. Я не забуду «это» никогда. И здоровье мне не вернуть и красоту. Я жить не смогу.

– Деточка моя, родная, я тебя понимаю. Но ты должна жить, хотя бы ради меня. Ведь я дышу для тебя.

Разговор у спутниц прервался, когда к остановке подъехало такси. Из машины вылезла высокая красивая девушка с огненно-рыжими волосами. Она сжимала в руках сумочку и умоляюще смотрела на водителя, который вынимал из багажника небольшой чемодан.

– Молодой человек, но как же так? – мелодично возмутилась красавица. – Вы пообещали довезти меня до места, а сами бросаете здесь, под палящим солнцем.

– Девушка, Вы меня извините, но дальше я не поеду. В той глуши все дороги убитые, и я всё днище пробью своей малышке.

– Я доплачу, – предложила рыженькая девушка, хватая водителя за рукав.

– Нет, не надо мне доплаты. Я же сказал уже, что не поеду дальше. С этого места Вы доберётесь куда нужно. Скоро автобус должен подъехать. Их же государство ремонтирует, а мою девочку самому латать приходится. Извините. Всего доброго.

Произнеся эту тираду, таксист сел в машину и рванул с места, обдав женщин густым облаком серой пыли. Они закашлялись и сощурились.

– Вот ирод, – воскликнула пожилая женщина. – Деньги дерут с людей, а сами обманывают.

– Да уж, – подтвердила красавица, – обещал до места доставить, а сам бросил. Не подскажете, я доеду до деревни «Веснушки» с этой остановки?

– Да, доберётесь. Мы тоже туда едем. И автобус скоро прибудет.

– Это хорошо, – вздохнула незнакомка.

Она оттащила чемодан к обочине и села на него, не обращая внимания на попутчиц.

А они успели ее оглядеть. Из-под козырька красной бейсболки, девочка внимательно изучала незнакомую девушку, и то, что она рассмотрела, ей не понравилось. С недавних пор подросток стала ненавидеть красивые женские лица и их обладательниц. Когда-то и у неё было очаровательное личико, и полное надежд и мечтаний загадочное будущее, но злая рука рока в один миг перечеркнула все планы и только начатую писаться страницу ее жизни.

– Какая засуха, – вздохнула пожилая женщина, обмахиваясь платочком. – Жди теперь хорошего урожая.

– Да. Похоже, дождь забыл об этих местах, – улыбнулась рыженькая красавица.

От улыбки она забавно сморщила прямой, чуть длинноватый носик, и показала ряд мелких белоснежных жемчужин зубов. На щёчках показались ямочки, а на скулах заплясала мелкая россыпь едва заметных коричневых точек, веснушек.

Продолжая улыбаться, незнакомка огляделась вокруг.

Пейзаж впечатлял буйством красок. К тому же, сколько простора и раздолья, чего так не хватает в городе. Прямо за остановкой раскинулось белое море – ромашковое поле. Каждая головка клонилась от лёгкого ветерка, будто он игрался с каждой по отдельности и в то же время со всеми. В ответ, цветы подмигивали ему своими жёлтыми сердцевинами. От такой идиллии в разные стороны шла мелкая рябь, вовлекая в свой танец тонкие травинки осота.

Голубое небо безмятежно раскинуло свои огромные крылья на многие тысячи километров и плавно сливалось на горизонте с яркой зеленью лета. Всюду порхали разноцветные бабочки и носились шмели. Над земляникой сновали дикие пчёлы. Среди васильков копошились несколько полевок, мелькая своими темными горбатыми спинками и тонкими хвостами. Весь луг оживленно гудел обитателями, которые занимались своими привычными делами, не обращая внимания на ход времени.

По другую сторону от дороги шелестела молоденькая берёзовая рощица. Тонкие белоствольные красавицы переговаривались между собой, обсуждая шаловливого любовника, который так и норовил оголить их стройные станы. А ветер знай себе, продолжал любвеобильные игры со всеми сразу, никого не обделяя своим вниманием.

Совсем рядом, в кроне огромного раскидистого дуба, возвышающегося у остановки и дарившего спасительную тень, доносились голосистые трели соловьёв. Ответные чириканья птиц на красивые песни этих разбойников слышались из рощи. К ним присоединился усердный стук дятла. Над полем кружила кукушка, но в этот жаркий день ей было не до разговоров, и она загадочно молчала.

А дышалось как там опьяняюще легко. Чистый воздух смешал в себе множество нежных ароматов. Эта смесь благоуханий доводила до легкого головокружения.

Глядя на такой пейзаж, хотелось сбросить обувь, раскинуть руки в сторону и бежать по полю, кружиться, валяться в траве и смотреть на светлое безмятежное небо, по которому иногда проплывали облака. А ты себе лежишь и воображаешь, какие фигурки напоминают они. А после, так приятно набрать горсть спелых ягод дикой земляники и сидя прямо на теплой земле, лакомиться дарами природы и отгонять досужих муравьев. Главное, только бы никуда не спешить, забыть о делах. Отдыхая, вдыхать пьянящий воздух и блаженно улыбаться. Ведь так мало для счастья нужно, всего лишь посмотреть по сторонам.

Возвращаясь в реальность, эту картину портило только одно, удушающее пекло. Жара держалась три недели, и, похоже, собиралась задержаться подольше.

Единение с природой нарушило грубое вмешательство назойливых мух и оводов. Они от злости на духоту не знали, куда им деться, и, завидев сразу несколько объектов для заточки своих мелких острых зубов, ринулись на женщин.

Отбиваясь от насекомых, рыженькая красавица закончила оценку окружающей обстановки и отвела пальчиком коротенькую косую чёлку, прилипшую ко лбу. После чего, незнакомка достала из сумочки салфетки и протерла пухлые красиво очерчённые губки, стирая налипшую скрипящую пыль. Волосы, заплетённые в крупный колосок, растрепались, липли к шее и падали на слегка раскосые глаза. Чуть собрав их, девушка вздохнула.

– Как тут красиво, – медленно произнесла красавица, протягивая попутчицам упаковку салфеток.

– Да, у нас тут благодать. И в деревне хорошо, – проговорила женщина и достала несколько платочков, кивнув в знак благодарности.

– Правда? А вы здешние?

– Да. Я тут родилась, училась. А после, выскочила замуж за местного парня, и мы вместе укатили в город. Теперь вот с внучкой возвращаемся обратно в родные края. У меня здесь сестричка осталась, к ней и едем, – грустно улыбаясь, пояснила попутчица.

– Понятно, – кивнула девушка.

– А ты, милая, погостить к кому приехала?

– Нет, – улыбнулась незнакомка. – На работу устраиваться еду, фельдшером, по распределению. В такую глушь никто не захотел ехать, а я вот решилась. Вроде и домик обещали. Ну, думаю, чего теряться, поеду.

– Ну и правильно. Не пожалеешь. У нас в деревне тихо и спокойно. Да и при деле будешь, можно сказать, главный человек. Меня, Глафирой Елисеевной именуют. Можешь называть меня, баба Глаша. Я уже не молода. А эта девочка, – женщина указала в сторону подростка, – моя внученька, Анюта.

– Алена. Приятно познакомиться. Теперь мне уже не так одиноко и страшно.

Девушка улыбнулась и пожала руку бабе Глаше.

– Будем дружить. Когда нужно, обращайся, не стесняйся. У нас в «Веснушках» всё по старине, по-простому.

– Спасибо. Что-то автобуса долго нет? – взволнованно вглядываясь вдаль, вопрошала Алёна.

– А вдруг поломался? – всплеснула руками старушка.

Алёна пожала плечами и взглянула на Аню, но та старалась избегать общения и смотрела куда-то вдаль.

«Замкнутая какая, – подумала Алёна. – Сколько же ей лет? На вид не на много моложе меня, может лет на пять. Молодая, а едет в эту глушь. У меня хоть веские причины есть, а она-то куда? Ведь вся жизнь впереди. Странно».

И вот вдалеке разбрасывая столбы густой пыли по обеим сторонам, показался приближающийся дребезжащий автобус.

Мысли девушки переключились на другие темы. Погрузив каждая свой багаж, женщины расселись по местам. Старенький транспорт продолжил свой маршрут. Народу в нём не было, что навевало сильнейшую тоску у молодых попутчиц. Вроде бы жизнь продолжалась, а на деле, всё затихло и замерло. Пока замерло…

Так под скрип рессор и плавное покачивание старенького автомобиля, путники вспомнили о своём прошлом…

– Алёнка, ну рассказывай, – упрашивала подружка.

Она весело подпрыгивала вокруг девушки, которая сидела на качелях на детской площадке и тихо раскачивалась, задевая ногами о землю.

– Что рассказывать? – удивилась Алёна и устало потерла глаза, которые моментально наполнились солёной влагой.

– Как что? Ты сказала Мишке, что беременна?

– Сказала, – ответила подружка.

Она нахмурилась и вытерла слезы.

– И что?

– И ничего.

– Как, совсем ничего? Он что, не рад? – удивилась подружка.

Она ухватилась рукой за металлическую цепь и, остановив качели, присела перед собеседницей на корточки.

– Нет. Ему это не интересно. Да еще и роман новый наклюнулся у него.

– Да ты что? Вот сволочь, – покачала головой бойкая девчонка.

– А ты, Насть, что думала, из детдома рыцари выходят? Они же любить не умеют.

– Алён, ну ведь есть и хорошие ребята. Вон, например, Юрка, прямо хвостом за тобой ходит. Не теряйся, переспи с ним, и всё, ребёнок при папке будет.

– Ты дура, да?

– Чего обижаешь меня? Я, между прочим, о тебе глупой забочусь. Ты отучишься, получишь аттестат, и детдом с тобой распрощается. Он свои обязательства выполнил, дело сделано. И что потом? Тебе учиться нужно, а у тебя пупок на нос полезет. Или ты думаешь, что пьющей матери нужна? А может, к бабке отправишься? Считаешь, ей легко? А ещё ты на голову свалишься с довеском. Ребёнку хороший дом нужен, правильное питание. Что ты ему дашь? Делай аборт.

– Нет, – решительно произнесла Алёна. – Послушай, Настя, это моё личное дело. И я не хочу его обсуждать ни с кем, даже с тобой.

– Делай что хочешь, – посоветовала подружка. Она поднялась на ноги, развернулась и ушла.

В тот вечер, после беседы с подругой, Алёна проревела часа три, но решение не нашлось. Любимый парень, которого она буквально боготворила, предал её. И никому в этом мире она не нужна, кроме крохотного существа у неё под сердцем, в котором и есть сейчас её спасение, есть ради кого жить дальше. Обманутая девчонка пришла к выводу, что оставит все как есть и будет решать задачи по мере их поступления.

Дни шли медленно. В детском доме, где жила и воспитывалась Алёна, готовились к выпускному балу. А любимый Мишка, на глазах у всех крутил любовь с её бывшей подругой Лилей.

В один из этих дней, самочувствие у Алёны и так было не очень, мучили головокружения и тошнота, а после того как девчонки угостили её компотом из крыжовника, стало совсем не выносимо. Сначала скрутило живот, а чуть позже, по бёдрам потекло что-то тёплое и липкое. Острая боль полосовала всё тело снизу вверх и прекратилась только после того, как девушку накрыла спасительная темнота обморока.

Очнулась Алёна на больничной койке под капельницей. На стуле, рядом с пациенткой, сидела подруга Настя.

– Что случилось? – осипшим голосом поинтересовалась девушка и подтянулась на локтях, чтобы сесть удобнее.

– Алёна, ты не волнуйся, всё уже позади. Только пока нельзя тебе сидеть. Ты лучше полежи, отдохни.

– Что позади? Где я? – попыталась вскочить с постели Алёна. Но её опоясала тупая боль внизу живота, и она присела на краешек койки, застеленной серой грубой простыней, с сине-зелёным клеймом на краешке в виде нескольких букв и цифр.

– Ты в гинекологии. И тебя чудом спасли, – пояснила подруга и в замешательстве поёрзала на неудобном пластиковом стуле.

– Только меня?

– Малыша спасти не удалось. Ты что-то приняла, да?

– Насть, да ты что? – еле ворочая сухим шершавым языком, возмутилась Алёна. – Ты же знаешь, как я ждала этого ребёнка.

– Тогда тебе помогли, – предположила подруга. – Что-то подсунули? Тебя угощал кто-нибудь в тот день?

Алёна задумалась. Мысли путались и перескакивали одна на другую. Было трудно уловить их суть.

– Кажется, компот был. Мне его Даша принесла.

– Ты выпила его?

– Да.

– Зачем? Ты же знаешь, что они подруги Лильки.

– Откуда же я знала, что они способны на такую подлость. Меня тошнило с утра и хотелось кисленького. Вот они и подвернулись с угощением, как раз во время.

Алёна расплакалась.

– Эх, Алёнка. Теперь мы уже ничего не докажем. Врачи сказали, что самопроизвольный выкидыш случился. Такое на ранних сроках беременности часто происходит. А ты ещё на нервах вся была последнее время.

– А врачи не сказали, у меня ещё дети будут? – спросила Алёна и прилегла на краешек сетчатой продавленной кровати, которая жалобно скрипнула.

– Да. Я слышала, как медсёстры болтали, что-то типа того, молодая и ещё родишь. А это значит, что будут у тебя, подружка, ещё дети.

– Только этого кроху уже не вернуть. Не уберегла я его.

– Алён, мне очень жаль, что такое произошло. Только не вини себя. Надо жить дальше.

– Как, Насть? – закричала Алёна. – Как дальше жить среди лжи, предательства, разврата и грязи?

– Алён, не кричи, – подскочила подруга, наклонилась и нежно погладила собеседницу по спутанным волосам. – Я ещё кое-что хочу тебе сказать. Тебя выгнали из детдома. Твой аттестат у меня. Сказали, что тебе есть уже восемнадцать, ты закончила обучающую программу, а значит, пора на вольные хлеба. К тому же, им нужно было как-то уладить дело с твоей беременностью.