Читаем Драконы Сарда онлайн бесплатно
Стоя в крохотной комнатке для свиданий, отец и сын, разделенные толстым бронестеклом, молчали, положив пальцы на стекло так, словно касались друг друга. Даже охранники тюрьмы предварительного заключения, наблюдая эту сцену, чувствовали, как в их заскорузлых от ежедневного лицезрения боли и страданий сердцах просыпается что-то человеческое. Пять минут — это все, что отводило имперское правосудие для прощания пожизненно заключенного с родственниками. Но сейчас они оба подлежали отправке в тюрьму. Только отец во взрослую, а сын в подростковую. Пять минут перед прощанием навсегда.
Охранники ожидали всего. За время службы они успели повидать истерики, слезы и даже попытки самоубийства. Но не того, что мальчишка и его седой, но еще крепкий отец будут молча, словно два изваяния, стоять у стекла.
Возможно, если бы при сцене прощания присутствовал кто-то из профессиональных военных, какие-то подозрения у него зародились. Но откуда взяться кадровому офицеру в тюрьме?
Пальцы отца, лежащие на холодном стекле, чуть дрожали. Но не от холода или волнения. Они выбивали сложную дробь послания, понятную лишь посвященным.
«Сдал Риор. Потом доберемся. Задача — выжить. Ты другая тюрьма. Там ждут. Или быстро будут. Используй все. Смотри стороны. Будь осторожен. Тюрьма — безы (контрразведка). Проверяйся кругом. Опасность везде. Не оставляй врага (в живых). Убивай. (иначе) убьют тебя. Следи (за) чистотой (в) мозгах и (на) теле. Доктора нет. Оружие, медикаменты, еда, остальное потом.
«Я помню, папа». Высокий, коротко стриженный молодой человек в мятой тюремной робе ядовито-оранжевого цвета едва заметно кивнул, и мягкие, чуть полноватые губы на жестком, словно вырубленном из камня лице сжались в тонкую линию.
«Безы движение. (Сейчас разведут) по камерам. Помни. Я за тобой приду».
«Я приду за тобой», — сын, едва удерживая слезы, улыбнулся уголком рта.
«Принял», — отец серьезно кивнул и, повернувшись к стоявшему за спиной охраннику, протянул руки.
Кандалы звонко щелкнули, словно перемалывая очередную жертву, и бывший командир батальона имперского спецназа, не оборачиваясь, вышел из комнаты свиданий.
Корабль, который должен был доставить партию малолетних преступников на планету—тюрьму, был просто переделанным под перевозку людей грузовозом. Две сотни мальчишек и девчонок, в основном, детей осужденных за различные преступления родителей, набили в грузовой отсек, словно рыбу в консервную банку, и, задраив люки снаружи, дали команду на старт.
Все трое суток, пока длился перелет, Гарт молча, игнорируя все попытки познакомиться просидел, прислонившись спиной к переборке, отделявшей грузовой отсек от реактора. Правда, когда старенькая колымага начала маневрировать, заходя на посадку, стенка разогрелась чуть сильнее, чем нужно, но на настроение Гарта это уже никак повлиять не могло. Все, что произошло, арест, допросы, суд и чудовищный в своей безжалостности приговор словно сцементировали его душу до состояния сплошного ледяного комка. Отрывками вспоминалась старая, до ареста, жизнь. Гибель мамы в катастрофе, бесконечные переезды с отцом с базы на базу и его друзья. Такие же, как он, дети десантников и их игры в переходах баз и кораблей. Он прикрыл глаза, и словно кадры кино перед внутренним взором мелькала яркая, цветная жизнь, будто противопоставляя себя нынешнему, черно-белому состоянию Гарта.
Что натворил отец и за что его, блестящего офицера, в одночасье превратили в пожизненно заключенного, Гарт не знал, да и не мог знать. Отец был очень осторожен, полагая, что это может уберечь сына от возможной расправы. Он даже подделал документы Гарта уменьшив его возраст с 18 на 17 лет, чтобы тот считался несовершеннолетним. Но это привело лишь к тому, что Гарт загремел не на взрослую зону а на подростковую.
Можно было только догадываться, что волна политических репрессий, прокатившаяся по Армии и Флоту, накрыла их просто благодаря статистической погрешности. Отец был не простым офицером, чтобы его могли просто расстрелять. Кроме того, семья Корвон происходила из древнего королевского рода планеты Сард. Именно в таких случаях короткую гуманную расправу заменяли медленной смертью в одной из многочисленных имперских тюрем.
Но сейчас это все не имело ровным счетом никакого значения. У рода Корвон и так был довольно длинный счет к империи и императору лично. Теперь этот счет нужно было предъявить к оплате.
Гарт прислушался.
Судя по изменению вибрации и тому, что в отсеке стало совершенно невозможно дышать от жары, корабль шел на посадку. Не обращая ни на кого внимания, юноша лег на пол и, приложившись щекой к полу, стал вдыхать пока еще прохладный воздух.
К моменту посадки большинство детей лежало в глубоком обмороке. Отдраившие люк охранники загнали тех, кто мог ходить, на грузовую платформу, а тех, кто лежал, стали просто грузить словно дрова в открытый грузовик.
Гарт спокойно, словно в руках подгонявших охранников не было стволов, шагнул на разогретый утренним солнцем бетон. Запах нового мира, соленый, с терпким привкусом водорослей и жара от раскаленного во время посадки корпуса корабля мягко ударил в нос, выдавливая из легких спертый корабельный дух. Юноша легко, словно кошка, запрыгнул в кузов грузовика и с высоты внимательно осмотрелся. Стандартная во всех отношениях база из трех пятидесятиметровых ангаров и нескольких сборных домов была окружена шестиметровым бетонным забором и шедшей по самому его верху металлической спиралью. Через каждые двадцать метров в стену была встроена башенка, грозно топорщившая ствол совсем не маленького калибра в сторону колонии. За первой линией ограждения шла вторая. Куда менее грозная, но тоже довольно существенная, а между ними высилось несколько строений, вроде сборных домов, но одноэтажных и попроще.
Всех загнали в пустой ангар, непосредственно примыкавший к внешнему забору, и какой-то человек стал обходить лежащих. Гарт сначала подумал, что это сотрудник, который должен оказать первую помощь, но потом понял, что человек просто искал тех, кто не пережил транспортировку. Одного мальчишку лет двенадцати подняли словно сломанную куклу и унесли прочь.
Громкий щелчок привлек внимание всех находящихся в ангаре, и динамики под потолком ожили.
— Вы находитесь в особой исправительной колонии — поселении «Ррорда—шестая», — мужской голос без эмоций читал текст обращения администрации тюрьмы к заключенным. — Колония представляет собой остров в океане. Западная часть острова — промышленная зона. Туда доставляются старые корабли, которые вы должны разбирать. Все продукты, одежда, медикаменты и медпомощь продаются заключенным только за металлы и найденные при разборке ценные предметы Текущий прейскурант вывешен на дверях приемных пунктов. Как лишенные прав гражданина, вы не имеете права на защиту и социальные гарантии. На территории острова, законы империи не действуют.
Каждый из вас путем инъекции получит индивидуально запрограммированный биочип, стерилизующую и комплексную прививки. К вашему восемнадцатилетию чип активизируется. Когда это произойдет, вы почувствуете резкое ухудшение здоровья и головную боль. Это контрольный сигнал. В течение трех суток вы должны прибыть на базу, где вам будет сделана инъекция противоядия. Если вы не получите лекарства в течение трех суток — умрете. После введения противоядия вы будете переведены во взрослую тюрьму, где биочип удалят.
Щелчок, и все стихло. Двери ангара с другой стороны открылись, и приходящие в себя подростки медленно потянулись на выход. Получив на прощание несколько уколов пневмоинъектором, они покидали территорию администрации.
Шагнувший за порог Гарт удивленно присвистнул и широко раскрытые глаза довольно блеснули. Буквально в полукилометре перед ним находился настоящий город. Когда-то явно курортный и сохранивший местами даже некоторый лоск. Можно было различить даже деловой центр, а по чахлым деревцам — бывшую парковую зону с немногочисленными крышами вилл. Здания стояли относительно неповрежденные, а мокрые после короткого летнего дождя улицы сверкали чистотой.
Небольшие группки старожилов встречали новое пополнение тяжелым молчанием. К некоторым сразу подходили несколько парней и после короткого разговора уводили куда-то дальше или отваливали ни с чем.
Насколько Гарт мог сориентироваться, промышленная зона находилась совсем рядом с администрацией тюрьмы. Он уже повернул в ту сторону, когда к нему подошла троица парней, одетых в какие-то выцветшие тряпки.
— Привет, — толстенький коротыш в линялой красной рубахе и с отполированной до блеска дубинкой на поясе кивнул Гарту. — Далеко собрался?
— А ты работаешь экскурсоводом? — Гарт усмехнулся, глядя на потуги мальчишки выглядеть не по возрасту солидно.
— Ты не борзей, — толстяк картинно сплюнул на асфальт и положил руку на рукоять дубинки. — Мы на Большого работаем. Это самый главный босс на острове. Ты парень вроде крепкий и если пройдешь испытание, можешь получить у него работу. Не ковыряться в обломках, а за пустяковый напряг иметь нормальный хавчик, девок и даже пойло.
— О! У вас тут и бандиты завелись? — Гарт невесело рассмеялся и сжал до скрипа крепкие мозолистые кулаки. — Нет, спасибо. Я лучше пока присмотрюсь. Чего тут и где. Хотя, может быть, и к вашему Большому загляну.
— Ну, гляди, — толстяк зло прищурился и снова сплюнул. — Не было бы поздно.
«Промзона!» — Гарт только головой покачал, увидев с холма на котором располагалась база охранников, обыкновенную свалку кораблей. Правда, весьма обширную. Чего тут только не было. И старые контейнеровозы, и десантные катера, и даже парочка относительно новых крейсеров типа «Рамао». Вокруг корабельных туш вяло копошились подростки, отламывая и отрывая все, что могло быть отломано и оторвано. Несмотря на явную непроизводительность такого способа утилизации, от некоторых кораблей остался лишь похожий на скелет остов силового каркаса.
На свалке Гарт планировал подобрать пару железок, чтобы превратить их в оружие. Опыт такого превращения у него был, так как отец, заядлый охотник—экстремал, часто брал его с собой в поездки. Кроме того, таскавшийся с самой смерти мамы вместе с отцом по военным базам, Гарт частенько бывал у ремонтников и очень хорошо представлял, как устроено большинство кораблей империи. Тем более, что особыми изысками конструкторы не утруждались и клепали всю номенклатуру из стандартных модулей собирая корабли словно из деталей конструктора. Он не пропустил мимо ушей предупреждение отца относительно готовящейся расправы и предпочитал встретить возможные трудности во всеоружии.
Спустившись по широкой асфальтовой дороге к свалке, Гарт прошел мимо группы парней, расслаблено сидящих возле длинного стола, собранного из кусков обшивки, и пошел к кораблям. Грузовозы сбрасывавшие подлежащие утилизации корабли, видимо, тщательно следили за тем, чтобы соблюдать общую планировку. Наличествовали и центральная, и боковые аллеи, которые к периферии постепенно переходили в малозаметные в чахлой траве тропинки, протоптанные между полуразобранных останков и практически нетронутых кораблей. Гарт искал корабль, до которого еще не добрались руки малолетних мародеров. Таких, к слову сказать, было довольно много. Космический корабль сам по себе — довольно прочная штука, и без плазменного резака там делать нечего. И если корпус не поврежден, а двери по каким-то причинам оказались закрыты, то проникнуть внутрь с помощью подручного инструмента было немыслимо. Пройдя очередной поворот, Гарт бросил взгляд в сторону и замер. Двумя квадратами левее, прямо на углу, чуть покосившись на подломанном шасси, стоял малый тактический штурмовик — «Тайрон». Еще не так давно основная машина штурмовых подразделений Флота, предназначенная для атаки планет и космических объектов.
— Так не бывает, — прошептал Гарт, проводя пальцами по кончику сильно отогнутого назад крыла.
Прямое попадание в пилотскую кабину не только убило пилота и уничтожило самое дорогое, что было на корабле — электронику, но и сильно повредило силовые элементы бронекапсулы, что и предопределило дальнейшую судьбу некогда грозной боевой машины. Но и в таком виде это был настоящий подарок судьбы.
Толстая броня даже после гибели машины была не по зубам юным старателям. Повсюду на корпусе виднелись глубокие царапины от подручного инструмента, которым пытались сорвать бронеплиты и поддеть кокпит, но штурмовик оказался крепким орешком.
Пушки и немногое уцелевшее оборудование сняли еще в центре утилизации флота, но то, что требовалось Гарту, было в наличии. Крошечный лючок в хвостовой части, незаметный для неопытного взгляда, открылся, стоило провернуть закрывающий его замок. Малый ремкомплект, в который входили несколько отверток, запасной ключ от кабины и фасонные ключи оружейного отсека, по мысли создателя штурмовика, должен был помочь пилоту привести машину в порядок в случае вынужденной посадки. В реальности же, попадание зенитного снаряда — стальной болванки, летящей со скоростью несколько тысяч метров в секунду — не оставляло шансов не только машине, но и пилоту, поскольку штурмовик, если его не разрывало в клочья, сразу превращался в кусок неуправляемого металла. Гарт открыл ключом кабину, заглянул внутрь и покачнулся от подступившей к горлу тошноты.
Судя по крови, залившей всю кабину, снаряд попал в пилота. Естественно, никто из техников флота не стал ковыряться в таком месиве. Кабину просто закрыли на ключ, чтобы не пахло, и списали на утилизацию.
Гарт закатал рукава и, сжав губы до боли, сквозь осыпающуюся кровавую корку нащупал боковой лючок и с усилием распахнул прикипевшие створки. Слабая улыбка проступила на его лице, ибо такая находка значительно облегчала существование.
Комплект выживания в маленьком аккуратном рюкзачке. Нож, термонакидка, палатка, фляга, аптечка, масса полезных мелочей и тесак. Настоящий «Эмер Гроу». Мечта любого мальчишки. Точно такой же, какой отобрали безы при обыске. Самозатачивающееся металлопластиковое лезвие длиной двадцать пять сантиметров и хорошо сидящая в руке рукоятка из плотного, чуть пружинящего пластика делали тесак грозным оружием в опытных руках. Гарт раскрыл пенал с аптечкой. Все было на месте. Даже шовный набор.
— Не знаю, кто ты был и как погиб, но спасибо тебе, — Гарт поклонился и спрятал драгоценную коробку в карман.
Возня и короткий вскрик привлекли его внимание. Шумели где-то в недрах среднего разведчика «Тайон-29», лежащего с развороченным брюхом.
«Хочу драку, — решил Гарт. — Мордобой с кровью и, возможно, членовредительством. Потому что иначе просто перегорю».
Чуть пригнувшись, он тихо скользнул внутрь.
— А ты, сволочь, все крысятничаешь, — уже гораздо яснее прозвучал голос и звук удара. — Делиться не хочешь, — и снова звук удара и тонкий, не похожий на человеческий всхлип. — Сколько раз тебе говорили. Нам плевать на твою сучку—сестру. Если хочет иметь долю в хабаре, пусть ковыряется вместе со всеми.
Гарт подошел ближе.
