Читаем Драконий Год онлайн бесплатно

Любой уважающий себя гражданин непременно купит символ наступающего года. Ещё вроде недавно все носились с кошками и кроликами и никак не могли взять в толк, кто там будет покровительствовать весь две тысячи двадцать третий. Вот и Лана не понимала, а потому не купила ни того, ни другого. Но сегодня всё было иначе, и она, разряженная и в толстом слое косметики, шныряла между рядов рождественской ярмарки.

– Девушка, вот этот вам как? – раскрасневшаяся продавщица с усердием подбирала переливчатые игрушки, пока Лана тыркалась от одного прилавка к другому.

И вот этого возьму! А ещё вот этого! И того!

Ушлый торгаш с явно дешёвыми безделушками завышал цены специально для такой жадной до дурацких дракончиков покупательницы. А она всё брала, брала и брала. А под конец сунула ему только тысячную бумажку, хотя он запросил пять.

– Закрой рот и бери, пока дают, – с лица Ланы на мгновение спала улыбка, и торгаш молча взял деньги. Он ещё долго смотрел ей вслед, пока она не скрылась в толпе покупателей и зевак.

Хрусткий снег переливался под яркими фонарями. Лана то торопилась скорее домой, то замедлялась, задумываясь о своём. Незнакомые окна то тут, то там разукрашивались новогодней подсветкой, а у соседа Ивана, как обычно, горели пурпуром, в котором купались его многочисленные фикусы, орхидеи и рассада.

Лана притормозила, уставилась в его окна, вздохнула и достала ключи.

Дома её ждал Егор. Как обычно голодный и застывший на бревне в своём огромном террариуме.

Она на ходу сбросила обувь и поторопилась к стеклу. Егор будто ожил и протянул когтистые лапы, ожидая объятий.

На руках он вечно ласкался похуже кота, разве что не мурчал. И Лана гладила его, отбрасывая мелкие шкурки слезающей кожи.

– Мда… скоро и я полиняю…

Мама подарила Лане Егора двенадцать лет назад. На день рождения. День рождения, который приходился на новый год.

Это всегда было таким удручающим! Каждая собака готова была поздравить тебя с новым годом, а вот до дня рождения никому не было ни малейшего дела. Лана с завистью смотрела на одноклассников, раздававших конфеты и получавших поздравления на свои личные праздники. И только её важный день терялся среди новогодней суеты.

Ой да ладно, говорили ей летние именинники, наши ДР вообще проходят мимо. На что Лана цокала и непременно закатывала глаза: да уж конечно, Машкин ДР мимо на Мальте прошёл, а Светкин – на Бали.

Но мама всегда старалась сделать так, чтобы Лана чувствовала себя особенной, хотя это был и её день тоже.

Лана покачала головой и отвернулась от зеркала. Без макияжа она могла явиться разве что на Хэллоуин.

Ничего, успокаивала она себя, скоро всё будет нормально. Скоро это пройдёт…

Она легла в мягкую постель, глянула на фото на прикроватной тумбочке и погасила лампу.

Аромат сандалового благовония мягко окутывал разум, который всё никак не хотел засыпать. Слишком о многом надо было подумать. Слишком многое предстояло совершить.

Наконец-то заснув, Лана тонула в месиве китайских фонариков, новогодних гирлянд и крови. Где-то там плавал Егор. И Егор из детства, о котором хотелось, но нельзя было забывать. Мама, смотревшая прямо в глаза, не шевелилась. Тот самый мужчина с фото на тумбочке, которого Лана никогда не встречала. И соседский Иван, пытающийся поймать свою тонущую рассаду.

– Ой, прости! – Иван истерично застучал по кнопке открытия дверей.

Лана чувствовала себя полной дурой, зажатая дверью лифта. Нет ведь, хотела красиво, как в кино, влететь в закрывающийся лифт – ведь двери должны были сами открыться. Ведь так же они должны же работать?!

Конструкторы этого лифта так не считали, поэтому Лана ещё долго потирала ушибленный висок.

– Извини, я не видел, что ты идёшь, – Егор так сокрушался, будто нечаянно огрел Лану дубиной.

Она улыбнулась, насколько могла, непринуждённо.

– Да ладно, жить буду.

– Точно?..

– Что точно? Жить? Ну да, надеюсь, – она нервно хохотнула, окинула Ивана взглядом и тут же погрустнела.

– Ну ладно…

Ну ладно? Нет-нет-нет, сейчас явно тот самый момент!

– А вообще, можешь загладить свою вину, – у Ланы аж лицо свело от такой пошлости. Иван поднял на неё округлившиеся глаза. – Можешь напоить меня чаем.

– А… Да?.. Ну хорошо… Сейчас?

Лана захохотала и резко кивнула, будто сама себя заставляя согласиться на собственное предложение.

Уже с самого порога пахло влажностью и цветами. Лана помнила уют Ивановой кухни, где они не раз баловались чаями. Пока она не поняла, к чему всё это ведёт.

Никогда – слышишь? – никогда, говорила мама, не заводи серьёзные отношения. Уже знаешь, чем всё это закончится.

И Лана очень бы хотела, чтобы это были только лишь предостережения обжёгшейся на предательстве женщины. Но она и впрямь знала, какой у этого будет финал.

– У меня есть чёрный, зелёный и белый.

– А? – Лана будто опомнилась, что тут не одна. Оторвала взгляд от розовой орхидеи и прерывисто вздохнула.

– Чай, – Иван выглянул из кухни.

– А… да… чай…

– Ты какой будешь?

– Белый?..

– Хорошо. Я тоже его люблю.

Пока он заваривал чай, Лана зашла в уборную помыть руки и проверить, чтоб ничего не отвалилось.

Вроде бы ничего. Конечно, немного кажется, будто замазала прыщики, но ничего. Кому прыщики мешали влюбиться?

Вспыхнуло лицо того давнего Егора, о котором нельзя было забывать, и тут же сгинуло усилием воли.

Лана стряхнула воду с рук – вытирать полотенцем было несподручно – и тут же намазала их смягчающим кремом. Казалось, это какое-то время помогало. Но скоро точно придётся ходить всё время в перчатках.

– Осторожно, горячий, – Иван поставил чашку на стол, и Лана уселась на табуретку. Всё ту же, с клетчатой сидушкой и еле заметным пятнышком от варенья.

Она поджала губы и приказала слезам уйти.

Не до страданий.

Иван сел напротив со своей чашкой с изображением какой-то травы и надписей на латыни, потом тут же вскочил.

– Ой, у меня же печенье есть! И вот тут тортик, – он нырнул в холодильник. – Ну как тортик?.. Пирожное. Держи.

Лана наблюдала, как он заботливо поставил перед ней тарелку и выложил брусочек «Наполеона». Она так его любила. Мама всегда готовила его по поводу и без. Магазинный, конечно, не то, но всё же.

– Я в этой новой кофейне беру – там хорошо пекут, – он чуть пододвинул тарелку ближе к Лане и достал коробку с печеньем – в таких все обычно хранят нитки или прочую мелочь.

Лана вроде хотела пошутить об этом, но Иван был таким трогательным, что она дала слабину. Быстро опомнилась, но шутка уже была не к месту – он открыл коробку и засунул в рот одну из печенек.

– Я смотрю, у тебя всё такие же джунгли, – Лана осторожно отпила чай, оглядывая заросли фикусов и орхидей.

– А… ну да, – Иван пожал плечами и глянул на Лану так, будто пытался понять, плохо это или хорошо.

– У меня, кстати, твой цветок так и растёт. Первый в жизни, который пережил мою заботу, – она посмеялась и взяла «Наполеон».

Он был таким сочным и мягким, что казалось, мама испекла его своими руками. Катала коржи, заваривала крем, остатки которого Лана всегда доедала ложкой. Последний раз она ела его перед тем днём рождения, когда у неё появился Егор.

А потом мамы не стало.

И Лана знала, что это её вина.

– А ты используешь то удобрение? – Иван так оживился, что Лана мигом переключилась на настоящее, забыв о тягостных воспоминаниях.

– Да-да, конечно. Каждый месяц.

– Класс!

После насыщенного разговора о цветах и уходе наступила вязкая тишина. Слышны были разве что тихие чавканья от пирожного и печений. Лана разглядывала цветочные обои, слегка пожелтевшие от влаги и миллионов приготовленных блюд. Потолочный вентилятор ждал своего летнего часа, а деревянный кухонный гарнитур по-прежнему создавал тихий уют, в котором хотелось гонять чаи и говорить о рассаде.

– Ну как ты вообще?

– Я?.. – Иван дожевал печенье, проглотил, закивал. – Я нормально. Кандидатскую защитил. Летом ездили на полевой практикум на Урал. Я за главного был.

– Ух ты! И как?

– Ну так… хорошо… – Иван не смог сдержать улыбку. – Честно говоря, офигенно! Там один паренёк думал, что новый вид нашёл, а это гроздовник ланцетный был. Нет, ну краснокнижников-то надо же знать! Ботаник называется!

Лана расхохоталась. Иван был таким открытым в своём возмущении. Беззлобном, растерянном. И почему ей не могли нравиться какие-нибудь козлы?

Когда чашки опустели, он с надеждой спросил:

– Ещё подлить?

И Лана без раздумий согласилась. Она пила и потихоньку ела печенья, давно прикончив «Наполеон». Иван увлечённо рассказывал о своей научной деятельности и походе на Урал. И она представляла, как в какой-нибудь другой жизни было б возможно пойти в этот поход с ним и разглядывать травки и цветы на склонах, равнинах и возле озёр.

С потемневшим уличным светом кухня ярче окрасилась в лиловый от заботливых фитоламп. И они сидели вдвоём на этой кухне, переплетаясь словами, как два вьюна.

Сегодня заснуть было ещё тяжелей. В голове продолжали крутиться разговоры. Ясные глаза Ивана светились, и Лана знала, что должна была их погасить навсегда.

Ну почему он? Почему именно он, а?!

– Ланочка, ты в порядке? – начальница покосилась на её правую щёку. – Не думала сходить к дерматологу?

– Да это так, ерунда, – Лана расторопно глянула в зеркало и тут же схватилась за пудру.

– Угу… эта ерунда не заразна? А то, знаешь ли, клиентов ещё нам заразишь – потом исков не оберёшься.

– Да нет, что вы – просто аллергия. И всё.

– Ну смотри… – начальница с подозрением окинула её оценивающим взглядом и постучала по столу нарощенными ногтями. – Ты у меня на карандаше.

В иной день это стало бы поводом для переживаний, но сейчас проблемы с начальством было меньшим из зол. Как хорошо, если бы можно было думать о простых бытовых вещах. Жизнь была бы, считай, беззаботной.

– Мне так нравятся твои стрелки, – очередная клиентка опустилась в кресло и разложила свои окольцованные пальцы на подлокотниках. – Сделай мне такие же, а? Только тени какие-нибудь повеселее. Хочу сегодня сиять.

– Важный день? – Лана взяла ватный диск и мицелярную воду.

– О-о-о, ты даже не представляешь! Сегодня корпорат будет, а начальник развёлся! Нет, ну ты прикинь! Шанс – один на миллион лет!

Лана слушала вполуха и очищала жирную кожу клиентки. Скоро все чёрные точку попрячутся под слоем тонального крема, и её начальник, окосевший от возлияний, точно потащит её в постель. Может, на офисный стол, или – на худой конец – в туалет.

Клиентка всё говорила и говорила, пока Лана не дошла до скульптурирования.

– А сейчас надо, чтоб вы не шевелились, а то всё будет перекошенным.

Клиентка замерла, но не выдержала и минуты и стала пытаться говорить, еле шевеля губами.

– Не двигайтесь, пожалуйста.

В иной раз наступившая тишина сошла бы за благо, но теперь вместо нескончаемой болтовни в голове разорялись тошнотворные мысли. Лана торопилась закончить быстрей, но то и дело ловила себя на отрешённости, будто оказывалась не здесь, а в самых ужасных моментах прошлого и скорого будущего.

Егор. Мама. Иван.

– Зачем ты назвала его Егором?!

– Потому что ты не должна забывать. Поняла? Никогда не должна забывать.

– Ой, Ланочка, спасибо, – клиентка послала ей воздушный поцелуй и бросила под зеркало тысячу на чай. – Если сегодня у меня всё срастётся, я тебя озолочу!

Больше она не приходила. Оно и хорошо. Лана старалась не поддерживать связей. Слишком уж тянуло её к людям. Слишком хотелось дружить, любить и быть рядом. Но она помнила мамины слова. Помнила Егора. И помнила, что никто не должен узнать.

– Ты совсем с ума сошла?! – мама прижала ладони к щекам. – Зачем ты ей это рассказала?!

– Мам… – Лана плакала и расчёсывала руки до крови.

– Прекрати! – мама шлёпнула её по ладоням. – Ты хоть понимаешь, что натворила? Теперь все поймут! Все!

– Да нет, мам, Катя никому не расскажет. Она же моя лучшая подружка. Как я могла от неё это скрывать?

– Я же тебе сказала, что никому! Ни-ко-му! Ты совсем глупая, да?! Совсем без мозга?!

Мама никогда раньше такого себе не позволяла. Ни разу Лана не слышала от неё бранного слова. А тут, впервые за двенадцать лет, она разорялась, тряслась от злости и ужаса, и будто бы из последних сил сдерживалась, чтобы не ударить родную дочь.

– Дело же не только в тебе! Как ты этого не понимаешь?! Все догадаются, что это ты. Все! Даже если она сейчас и смолчит, то после… – она обрушилась на диван и скрылась в потемневших ладонях. Руки её сжались в кулаки, и она начала себя бить.

– Мамочка, нет! Прекрати! – Лана пыталась её остановить, хватала за запястья. И на её руках оставались тонкие шкурки слезающей кожи.

На следующий день Лану встретили в школе перешёптываниями за спиной и откровенными смешками.

– Да ты ж поехала, дура!

Каждый считал своим долгом отмочить казавшуюся ему остроумной шутку. И Лана с горечью поняла, что мама была права. Что дружба – это не то, что о ней пишут в книгах.

Кате хватило и дня, чтобы разболтать самый большой и страшный секрет, который ей доверила Лана.

И тогда она для себя поняла, что больше никогда и никому не поверит.

– Сходим в кафешку после работы? – Валя отчаянно присосалась к третьей кружке кофе. – Так хочется просто расслабиться и почувствовать себя человеком, а не обслугой. Бесят! Просто достали! Какого чёрта они считают, что могут мне тыкать с порога и обращаться со мной как с дворнягой?! У меня, вообще-то, две вышки и красный диплом! Я, блин, пять лет отпахала прокурором! Они даже не знают, кого я сажала! – она грохнула кружку на стол, и кофе расплескался на неубранные кисти. – Чёрт!

Лана тут же подхватила кисти и сунула их под струю воды.

– Присядь, – она погладила Валю по спине и расторопно вытерла разлившийся кофе.

– А тебя не бесит, что они тыкают, а? Разве не бесит?

Лана пожала плечами.

– Там я была, блин, Валентиной Степановной, а тут – Валечка! Ва-а-алечка!!!

– Да, Валь… давай сходим в кафе… хорошо…

– Тебя реально не бесит?

– Ну… – Лана хохотнула. – Я-то Валентиной Степановной не была…

Валя замялась, немного поубавила пыл.

– Да просто, блин, все говорили, что я пожалею. Что там перспективы, карьерный рост. А у меня вот здесь уже всё это сидело. Вот здесь, понимаешь?! Думала, расслаблюсь, никаких тебе нервяков. Ага! Как же! Расслабилась!

– И чё это тут за истерика? – начальница вошла тихо и грозно. – Не нравится? Кто тебя держит-то? Валентина Степановна.

Валя поджала губы, опрокинула в себя остатки кофе и выпрямилась.

– Уже и поистерить нельзя?

– Истерики будешь закатывать у себя дома мужу своему. А у меня тут – приличное место. Поняла?

– Ага, – Валя вытаращилась в зеркало и подправила макияж. – Поняла.

Начальница окинула обеих взглядом и удалилась в свой офис.

После окончания рабочего дня и почти всех довольных клиенток, Лана потягивала горячий шоколад в тихой кофейне. Валя продолжала бухтеть про свою нелёгкую жизнь и ненависть к каждой, кто зовёт её Валечкой.

Лана слушала, кивала, пожимала плечами, когда Валя удивлялась, как только её всё это неуважение не бесит, и держала язык за зубами. Такой же ошибки, как с Катей, она больше не допустит никогда.