Читаем Драконье лето онлайн бесплатно

Он шел по мокрой брусчатке, тщательно обходя лужи. Порядком истертая мантия хлестала по ногам. В башмаках подозрительно хлюпало.

Возле особенно широкой лужи он остановился. Помедлил, оглядывая пустынную улицу. Наконец присел, словно собираясь переобуться. Короткие седые волосы блеснули на солнце, луч перекинулся на бледные кисти рук, играя, и из кончиков пальцев брызнуло пламя. Тонкие огненные струи с шипением понеслись вперед, оставляя за собой гладкую, сухую дорогу.

Волшебник выпрямился. По губам скользнула улыбка — и тут же перешла в глухой, надрывный кашель.

— Еще чуть-чуть. Не бойся, — шепнул он. То ли пустой улице, то ли фонарю, догорающему в утреннем тумане.

Он шел, приветствуя город, как старого знакомого. Мимо простых двухэтажных строений и затейливых башен, цветочных часов и сонных скверов. Возле ратуши — полукруглой, нарядной, с обязательным фонтаном посреди площади — он усмехнулся и полез в карман. Щелчок, всплеск оранжевых искр, и мелкая монетка плюхнулась у ног отфыркивающегося дракончика.

Волшебник потрепал каменного зверька по голове — и снова зашелся в кашле. Изо рта с хрипом вырывался обжигающий пар; он дышал жадно и шумно.

— Пора, — сказал он. И твердым шагом направился вниз по улице.

На пороге трактира волшебник вновь заколебался. Тонкие пальцы замерли на медном кольце, и несколько минут он стоял неподвижно, вбирая солнце и тишину.

Потом он толкнул дверь.

В полутемном зале было пусто. На стойке из темного дуба лежал забытый колокольчик, на столах угрюмыми башнями громоздились стулья.

— Утро, прекрасное в своей обыденности, — произнес волшебник.

— Тише, — прошипели сбоку, — дите разбудишь.

Слева на заботливо отставленном стуле укачивала младенца невысокая толстушка. При виде нее волшебник побледнел, но уже через секунду справился с собой и учтиво поклонился.

— Простите, — он перешел на шепот, — я не хотел вам мешать.

— Полночи из-за нее не спала, — продолжала женщина, — по всем комнатам ходила, песни пела, а не берет ее сон, хоть тресни. Тебя, что ли, ждала?

— Кто знает, — волшебник прочертил в воздухе дугу, и с ближайшего стола со стуком упал табурет. — Дети вообще чувствительнее к переменам, чем мы. Это ваша дочь?

— Хозяйская. А ты, стало быть, чародей? Да садись, садись. Давно тут вашего брата не видели. Я бы испугалась, да толку? Отбоялась свое.

— Я здесь не поэтому, — мягко возразил волшебник. — Видите ли, я пишу книгу… уже дописал. Она там, где ей надлежит быть, а проку от меня теперь немного. Я много слышал о вашем городе и хотел бы… провести остаток… — приступ кашля заглушил его слова. Женщина покачала головой.

— Долго же ты жить собрался, с водяной-то хворью. У своих помощи просить не пробовал?

— У них теперь другие заботы. Юг в огне, и им еще несколько лет будет не до меня. Надеюсь, что и не до вашего города.

— Понравилось тебе тут, я вижу, — проворчала она. — Здесь и при драконах тихо было, а теперь и господам магам не до нас. Оставайся, хозяева будут рады… хотя такого, как ты, и не прогонишь.

— Очень рад, — волшебник наклонил голову, скрывая улыбку.

Наступило молчание. За стеной настойчиво тикали часы; малышка безмятежно спала.

— Ты, что ли, Часовую улицу высушил? — вдруг спросила толстушка. — Я стою, за окном как свистнет! Дите аж реветь перестало. Вниз спустилась посмотреть, а тут как раз и дверь открывается, и нате пожалуйста — гость ранний, незваный.

— Меня зовут Корлин, и я умею не только это. Например, если девочке еще не дали имя…

— Огненное имя! — женщина охнула. — Это она что, волшебницей станет вроде вашей сестры?

— Что дано, не погасить, что не дано, не раздуть, — он покачал головой почти с сожалением. И добавил, тише: — Но ее ждет крайне увлекательная судьба.

— Так папашу будить надо! — она вскочила.

— Не стоит, — волшебник встал вслед за ней. — Я не был уверен, когда открыл эту дверь, но теперь чувствую: вы правы. Через полчаса дать ей имя будет некому.

— Но…

— Знаете, как бывает: всю жизнь идешь, а в конце понимаешь, что шел именно сюда?

Словно услышав его, малышка открыла глаза. Волшебник покраснел.

— Как чувствовала, что неспроста ты здесь появился, — толстушка торопливо распеленывала младенца. — Тебе что: огнем ее коснешься, да в пепел, а нам расхлебывай.

— Вы не представляете, как точно выразились, — волшебник бережно принял драгоценную ношу. — Сейчас…

Горячий ветер швырнул женщину на стул. Второй толчок мягко откатил ее к стене.

Волшебник замер посреди зала с младенцем на вытянутых руках. Запахло морем. Стулья нависали уже не башнями, а утесами. По деревянному полу хлестнуло огненной пеной.

А за спиной девочки медленно расправлялись крылья. Взмах, и призрачный дракон скользнул мимо волшебника, описал круг и окаменел в строгой позе на полу.

— Ты… ты что творишь?

— Боюсь, что историю, — волшебник не обернулся. — Тише. Все уже произошло.

Сквозь его пальцы уже пробивались новые крылья, и следующий дракон готовился взлететь. Девочка, казалось, совершенно ничего не ощущала.

Когда последний дракон занял место у ног чародея, ветер превратился в шквал. Ураган швырнул на пол растрепанную книгу — марево в обрамлении горящих линий. Руны на обложке вспыхнули, и в свисте ветра волшебник произнес неразличимое имя.

Придерживая ребенка, он повел в воздухе свободной ладонью, и фигуры, вызванные им из небытия, устремились домой. Драконы закружились, подхватили призрачный том и, уменьшаясь, полетели к другой руке волшебника. На мгновение они застыли на спине девочки легкими силуэтами, но волшебник, как-то разом обмякнув, сделал еще один пасс, и рисунок исчез.

Стало очень тихо.

— Лин.

— Что?

— Лин, — устало повторил волшебник. — Ее зовут Лин.

Лин тихо заплакала.

Волшебник рухнул на стул.

— Я очень боялся не успеть. Эта книга… если бы не она…

Простучали каблуки. Женщина подхватила младенца и тут же отступила.

— Какая книга? Да у нее вся спина горячая!

— Это пройдет, — волшебник глубоко вздохнул и улыбнулся девочке. — Все хорошо.

— Не знаю, что ты с ней сотворил, но если она начнет драконьим огнем плеваться, я тебя в покое не оставлю. Из пепла соберу и заставлю все вернуть как было!

— Кажется, я оставляю ее в надежных руках. — Он серьезно посмотрел на женщину. — Спасибо вам.

— Тебе спасибо, что ни дите, ни дом не сжег, — тем же тоном отозвалась она. — Видала я вашего брата: с виду люди как люди, а на деле что вы, что чума — все едино.

— Не все. А война скоро закончится.

— Когда дракон запоет, — фыркнула женщина. — Скинули крылатых, теперь получайте. А расплачиваться мне да вот ей, — она кивнула на девочку. — Вот поднимется вода…

— Уже не поднимется, — хрипло сказал волшебник. — Когда придет время, о книге узнают… те, кто сможет ее прочитать. Так будет. Обязательно. Только… уже без нас.

Он судорожно сжал горло, унимая хрип.

— Пожалуйста, унесите девочку. Ей нужно отдохнуть.

— Сейчас уложу и вернусь, — она кивнула. — Небось есть хочешь?

Он не ответил, и женщина тихо вышла из комнаты, нашептывая что-то девочке.

Волшебник остался сидеть.

Потом он закрыл глаза.

Городок мне попался затрапезный. В лучшем случае такие города остаются за бортом дилижанса, в худшем в них останавливаются на ночь усталые путешественники. Мне повезло меньше. Впрочем, в моем положении выбирать не приходится.

Поплотнее закутавшись в плащ, я вылез из повозки. Моих попутчиков уже и след простыл. Да и то верно: в ближайшем трактире их ждет законная кружка меда и прочие нехитрые удовольствия. А вот что ждет усталого дракона в поисках приключений? Да и каких приключений, в пепел притворство — убежища? Сейчас мы это и выясним.

— Скажите, — я обратился к вознице, — кто правит этим городом?

— Бургомистр Лерон, — без запинки ответил возница.

— А где я могу найти его дом?

— Вверх по улице и налево. На самой вершине холма.

— Благодарю.

Узкие улицы, остроконечные крыши. В Херре на каждой крыше стояли арбалетчики — и ведра, ведра, бесконечные ведра с водой. Горящие дома, лязг, звон, отчаянные крики, шум падающих тел и огонь с неба. Мой огонь. Я вздрогнул. Нет, об этом лучше не думать.

Здесь, похоже, драконов не видели давно. Сытый, благополучный север. Интересно, знают ли жители этого городка, кем является их собственный бургомистр?

Полил дождь, что совсем некстати. Я остановился под фонарем и огляделся. Впереди покачивалась вывеска с изображением полной кружки. Сойдет.

Дверь распахнулась неожиданно легко. Покрытые красными скатертями столики, внушительная дубовая стойка, в дальнем углу — знакомая до боли компания. Я сделал шаг, и дверь захлопнулась за моей спиной с глухим звоном. Ну, все. Сейчас в проходах появятся стражники с ведрами, и… Чушь, Квентин, никому нет до тебя дела. Приглушенные голоса, треск пламени в камине, жирные пятна на скатерти. Обычный трактир. Только за стойкой не краснолицый толстяк, а тоненькая светловолосая девчонка.

Я откинул капюшон и вымученно улыбнулся:

— Кружку меда и что-нибудь на ужин.

Девушка сморщила носик и молча потянулась к бочонку. Что, настолько все плохо?

Я оглядел свое изрядно промокшее одеяние и только вздохнул.

— В такую погоду хороший маг на улицу не выйдет, — словно угадав мои мысли, сказала она. — Обычным прохожим, я смотрю, тоже достается.

— Еще как, — я рассеянно кивнул, не отрывая взгляда от наполняющейся кружки. — Подождите, а меня вы в маги записывать отказываетесь?

— Ха! — она фыркнула. — Я что, волшебников не видела? Где мантия, где шлем? Где гордая осанка и огонь во взоре? И с какого перепугу нормальный маг будет гулять под дождем? Мне стало любопытно.

— Вообще-то я приехал к вашему бургомистру, — осторожно сказал я. — Его ведь зовут Лерон, я не ошибаюсь?

— Угу, — она прищурилась, явно ожидая продолжения. — Он самый.

Интересно, как она отреагирует на правду? Я глубоко вздохнул. Впрочем, правда бывает разная.

— Мэтр — старый друг моих родителей и, как мне говорили, способен дать хороший совет. А я в нем нуждаюсь.

— В бургомистре или в совете? Что, деньги кончились?

— Что-то вроде того, — я благодарно принял у девушки кружку. — Вы спасли мне жизнь.

— Я добавлю это в счет, — хмыкнула она. — А что, все так плохо?

О, все чудесно. Блестящий план, обернувшийся кошмаром, и верные союзники — проходимцы, сбежавшие на вторые сутки. Каменный колодец и ледяная вода, кашель и страх, боль в заломленных руках. И стыд, что тебя обманули, как ребенка.

Я пожал плечами и отхлебнул меда.

— Путешествовать не так уж и приятно. Представьте: одинокий продрогший путник, тряска в дилижансе, незнакомый город, проливной дождь. Как вам это?

— Пф-ф! А как насчет этой картины? — она кивнула на зал за моей спиной. — Одно и то же каждый вечер. Через полчаса начнется спор, через час примутся припоминать друг другу прошлые обиды, через полтора будет драка — да по ним можно время засекать! А предлагаю им пофехтовать — отказываются. С чего бы, как думаете?

Я поперхнулся.

— Кстати, меня зовут Лин. Можно и на «ты»… наверное.

— Квентин, — я поклонился. — Не ожидал встретить столь, гм, воинственную натуру.

— Ты еще нашего бургомистра не видел, — Лин мечтательно улыбнулась. — Если бы мэтр не потерял руку, был бы лучшим фехтовальщиком города.

— И кое-кому не терпится стать с ним вровень?

— Мне нравится фехтовать. Сначала рапира была тяжелой, как лопата, а сейчас мне кажется, что рапиры никакой и нет — есть только линия в воздухе, которая движется по моему повелению. Как… как это делает маг, — она раскраснелась, серые глаза сияли. — А ты почему без оружия?

— Мне оно не нужно, — честно ответил я.

— Вот и волшебникам тоже. Эх! Галавер, кажется, совсем рядом, но магов тут не видели уже года два. Да и мэтр их не любит. Интересно, за что?

— Действительно, непонятно, — я криво улыбнулся. — Ну, сожгут пару домов, ну, установят в городе свои порядки — такие мелочи, право.

— Вовсе нет! — Лин упрямо тряхнула головой. — После войны — ничего подобного!

— Здесь, возможно. А на юге?

— На юге драконы, у которых разрушение в крови: пока не спалят все, не успокоятся. Посмотрела бы я, что бы ты сделал лицом к лицу с одним из них!

— Ммм. Хороший вопрос.

— А волшебники бывают разные. Тот, кто дал мне огненное имя, никогда не стал бы жечь города. И я не стану, когда попаду в Галавер!

— Так вот откуда такой интерес к магам! Ты чувствуешь в себе огонь?

— Я… не знаю, — она прикусила губу. — Раньше мне запрещали об этом рассказывать. Я смотрела на проезжающих магов и думала: придет мое время, я вам всем покажу! А огня все не было. Может, меня в детстве перекупали? Но хороший маг все исправит, верно?

— Трудно сказать. Я почти ничего не знаю о волшебниках. — Я задумчиво посмотрел на Лин. Да нет, чушь. Кому понадобится давать огненное имя обычной девчонке, да еще в секрете?

— Вот и я не знаю, — Лин погрустнела. — С тех пор, как мама умерла, я все хочу отправиться в Галавер, но никак не могу решиться. Отцу-то сейчас все равно, а здесь меня уже дразнить начали. Может, и зря рассказываю эту историю каждому встречному, но что еще остается? Ох, — спохватилась она, — ты же заказал ужин!

— Наверное, не стоит. Мне пора, — я положил на стойку несколько монет и поднялся. — Спасибо тебе.

— За что? Ах да, спасение жизни!

— И интересное знакомство.

Лин чуть заметно покраснела, я раскланялся и вышел. Дождь, этот бич драконов, уже не хлестал прохожих, и я чувствовал, как внутри зреет сухое пламя.

Дом бургомистра стоял наискось от ратуши. Я замер напротив на узком тротуаре, в шаге от желоба, по которому неслась бурая вода. По круглым камням мостовой снова запрыгали капли, а я все стоял и смотрел на засыхающие розы в фигурном окне, не в силах приблизиться.

Окно было выполнено в форме распростертого крыла. По открытому ставню карабкался дикий виноград, обрамляя его веселой мокрой зеленью.

Кем должен быть дракон, смотрящий на мир через оторванное крыло? Что это, беспощадная горечь или тонкая издевка?

Небо прояснялось, дождь уходил к реке. Вот-вот выглянет солнце… пора идти. Это не Херра, Квентин, тебе нечего бояться. Здесь не заламывают руки, не швыряют драконов в каменные колодцы. Здесь вообще не знают, кто ты.

Но когда узнают, поймем ли мы друг друга?

Дверь открылась легко. Ого! Ковры, бронза на лестничных перилах, книжные полки до потолка — да здесь целое состояние! Неплохо живут бургомистры вольных городов. И ни души ни перед зданием, ни в холле. Этот не опасается ни грабителей, ни наемных убийц, ни толпы с ведрами и вилами. Дракон в овечьей шкуре. Счастливец.

В другом конце холла тихонько заворчала собака. Как же я тебя не заметил… Но было уже поздно: на лестнице, ведущей на второй этаж, послышались шаги.

— Вы явно прибыли издалека, да и час уже поздний. Вы так спешили меня увидеть?

Увидеть… Я и сам не знал, кого ожидал увидеть. Бюргера средних лет с намечающимся брюшком? Крепкого мужчину в расцвете сил с военной выправкой? Того, кому когда-то принадлежал весь мир, кто отринул свою суть, спрятался и сдался? Друга, печального мудреца или равнодушного предателя?