Как вдруг… Сильный ветер от проезжающей мимо машины. Резкий удар. Визг колес. Белая пелена, появившаяся перед глазами, которая тут же превращается во тьму. Она лишает меня воздуха и заставляет мое сердце пропустить миллионы ударов и разлететься на куски, как от взрыва мощной гранаты.
Мой мир растворяется прямо сейчас.
Вместе с Лизой, оставившей после себя лишь кровавое озеро из воспоминаний.
Ее больше нет.
И моей души – тоже. Она погибает вместе с ней.
Июль. 2020 год. Три дня спустяПеред глазами одно большое пятно. Хотя нет, несколько темных пятен. Клякс. Я будто смотрю на «Черный квадрат» Малевича впритык. Все размыто. И хочется верить, что ксанакс, смешанный с виски, помог мне сдохнуть.
Значит, я сейчас в аду?
Черт, я всегда думал, что был хорошим человеком и после смерти отправлюсь в рай.
Но мне похрен. Главное, что я сдох, и боль внутри исчезла.
– Эштон, пожалуйста, – слышу стон Эбби.
Открываю глаза и тут же закрываю.
– Ты должен прийти в себя, я очень тебя прошу.
Снова распахиваю веки и жмурюсь. Глазам больно от яркого света. И все как-то размыто.
Спустя пару секунд взгляд проясняется, и я вижу перед собой заплаканное лицо Эбби, а за ней двух врачей, которые, видимо, что-то мне вкололи.
– Какого хрена я не сдох? – грубо спрашиваю я у Эбби.
Она сидит на полу у моей кровати, и я вижу, как по ее щекам начинают струиться слезы. Она вытирает их, а затем упирается лбом в матрас, крепко сжимая своей рукой мою руку.
– Сэм, если что-то еще потребуется, обязательно звоните, – доносится до меня низкий мужской голос.
– Конечно. – А это уже голос Сэма.
Я с трудом сажусь в постели и тру виски. Воспоминания о произошедшем тут же возникают перед глазами.
Хрупкая Лиза, в которую влетает красный автомобиль, и мой громкий крик, эхом разлетевшийся по всей улице вместе с останками моей жены.
– Я проглотил упаковку ксанакса, Эбби, почему я жив?
– Эбби, милая, ты не оставишь нас? – тихо обращается к ней Сэм.
Она всхлипывает, а затем кивает и поднимается на ноги, вытирая слезы. Когда она выходит из комнаты, Сэм садится рядом со мной.
Выглядит он ужасно. Хотя я наверняка не лучше.
– Знаешь, почему я не наглотался ксанакса, как ты?
– Почему? – откашлявшись, хрипло спрашиваю я.
– Потому что Лиза будет жива, пока живы воспоминания о ней. Если мы с тобой умрем, то кто будет помнить о ней? Мне тоже больно, Эштон. Мне тоже хочется умереть. Я потерял жену. Теперь потерял дочь. Но ты думаешь, она была бы счастлива узнать, что ты пытался умереть следом за ней?
